Полная версия

Главная arrow Журналистика arrow ТЕЛЕВИЗИОННАЯ ЖУРНАЛИСТИКА. ТЕЛЕВИДЕНИЕ В ПОИСКАХ ТЕЛЕВИДЕНИЯ

  • Увеличить шрифт
  • Уменьшить шрифт


<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>

ЧЕЛОВЕК, КОТОРОГО НЕТ

[1]

Фильм с таким названием мы смотрели в конце старого года. В середине сеанса гражданин, сидевший справа от нас, вдруг поднялся и направился к выходу. Пробираясь среди рядов, он ни разу не оглянулся.

Через два дня мы случайно встретились с ним за столиком в закусочной-автомате.

  • Извините, кажется мы знакомы. Ведь это вы ушли тогда с середины сеанса ? Помните, мы смотрели “Человек, которого нет ”?
  • Я сам человек, которого нет, — сказал он, грустно дожевывая сосиску.
  • ???
  • И вы знакомы со мной давно. Я сплю по сорок часов в неделю, поглощаю в среднем 3000 калорий в сутки, на 68 процентов ценю легкую музыку, на остальныесерьезную, покупаю в зимний период две порции мороженого еженедельно, короче говоря, я и есть тот самый среднеарифметический эталон, человек-мираж, человек-иллюзия, произведенный на свет статистикой, чтобы не сходить со страниц популярных журналов... Вы думаете, легко этобыть эталоном и знать, что в течение года ты должен прочитать ровно девять книг и просмотреть ни больше ни меньше как 18,6 фильма? Ведь из-за этих шести десятых я и ушел с середины сеанса: кончился годовой рацион!

И он исчез, растворясь в воздухе. На его тарелке еще дымилась 1/9 часть сосиски, отмеренная статистикой.

В этот вечер в студии телевидения встретились интересные люди, которые обсуждали не менее интересную тему — “Писатель и наука”. Все собравшиеся были по-настоящему увлечены. Ведь этот разговор был делом их жизни: тут встретились писатели, пишущие о науке и об ученых, и сами ученые.

По ходу беседы открывались все новые повороты темы, но — странное дело! — всякий раз, едва разговор затрагивал суть проблемы, как только казалось, вот-вот, сейчас, всплывут глубинные, еще до конца не осмысленные аспекты, именно в тот самый момент происходило нечто необъяснимое. То в кадре вдруг возникал пианист за роялем, то актер исполнял монолог ученого, и речь шла уже о работе над ролью, что было само по себе занимательно, но не имело ни малейшего отношения к тому, о чем говорилось до этого. Уже совсем было завязалась полемика: нужна ли писателю вторая профессия и помогает ли это ему в работе, но тут “обнаружилось”, что один из присутствующих — автор многочисленных песен, после чего появилась певица, а встреча писателей и ученых на наших глазах превратилась в концерт. Вся эта порция развлечений, призванная разнообразить течение разговора, свела на нет его существо. (Так шустрый торговец вставляет хорошую картину в раззолоченную рамку, не надеясь на то, что покупатель сможет оценить по достоинству само полотно.)

И возникал вопрос: кому предназначена передача? Тому, кого привлекла проблема? (Тогда к чему ему этот эстрадный гарнир?) Тому, кто решил в этот час развлечься? (Тогда зачем ему все остальное?)

И вдруг нас осенило!

Да. Конечно. Передача рассчитана на него. На нашего знакомого. На мираж. Статистический норматив-эталон. На среднего зрителя средних способностей — слишком рассудительного для легкой программы и слишком легкомысленного для научной беседы. На того, кто интересуется всем понемножку, а это значит — ничем всерьез.

Во всяком случае, если он, средний зритель, так не считает, то на телевидении уверены, что средний зритель считает именно так.

В сущности, если внимательно приглядеться, мы увидим, как на экране то и дело сменяют друг друга завуалированные концерты: концерты под видом дискуссий, концерты под псевдонимом викторин и даже под маской научно-популярных журналов... Так что, когда дело доходит до настоящего концерта, поднаторевший телезритель сразу догадывается, что ему покажут новости сельского хозяйства.

Происходит своеобразная диффузия жанров.

С одной стороны, серьезные передачи быстро освоили нехитрые формы эстрадной подачи материала: вступительная песенка, веселая заставка, рисованные человечки и так далее. Детища этих смешанных браков порой симпатичны, но чудовищно походят один на другого. Очевидно, близнецы эти и являются любимыми передачами “среднего зрителя”.

С другой стороны, в передачи развлекательного характера привносится определенная порция тяжеловесной информации, которая в ряде случаев оборачивается откровенной профанацией больших идей[2].

Вспомним, как еще совсем недавно составляли концерт для среднего зрителя. За его основу брались нейтральные, абсолютно безликие номера. Затем (знаете ли, молодежь) добавляются два номера с саксофонами. Потом (видите ли, саксофоны любят не все, а кое-кто и вовсе не любит), чтобы “сбалансировать” впечатление, вводились два номера с балалайками. Такой хорошо сбалансированный концерт (по мысли его составителей) как раз и соответствовал представлению об усредненной личности зрителя. Но так как среднего зрителя нет в природе, то в результате любителей саксофонов терзали звуками балалаек, а ценители русской народной музыки врассыпную бежали от саксофонов. Что касается поклонников разных жанров, то их поражала потрясающая эклектика. Передача, рассчитанная на всех, не годилась ни для кого.

Увы, она не в состоянии была вернуться обратно “за неимением адресата”, и в эфир выходили все новые и новые партии передач. Зритель привыкал смотреть их вполглаза и слушать вполуха. Они становились фоном, частью комнатного интерьера, как глиняная посуда в горке, из которой никогда не едят. Черная рамка телевизионного экрана превращалась в траурную рамку для заживо похороненных замыслов. Начиналась неуловимая девальвация эстетической ценности передач.

Что такое “парикмахерское искусство”? Нет, это не искусство парикмахера, порой подлинного артиста. Это то, что читают в приемной парикмахерской, не утруждая себя. Так сказать, между делом, с пятого на десятое. Дидро, листаемый в парикмахерской, теряет большую часть своей глубины только от способа восприятия.

Но именно этот способ — восприятие “между делом”, в обществе кошки и канарейки — считается вполне нормальным для телезрителя. Телевидение словно не верит в свои собственные возможности, в свое право заставить зрителя отодвинуть тарелку с супом и забыть обо всем вокруг.

Так установка на “среднего зрителя” приводит к среднему уровню передач.

Нередко, взглянув на почтовый ящик, вы уже можете рассказать о тех, кто живет в квартире. “Мурзилка”, “Гудок”, “Советский спорт” — разве это не круг интересов тех, кто за дверью? Короче: “Скажи мне, на что ты подписываешься, и я скажу тебе, кто ты”[3].

Но наличие телевизора в вашей квартире еще не дает никакой возможности судить ни о склонностях, ни о вкусах. Ведь любой телезритель как бы подписан на все передачи сразу. Не удивительно, что существует мнение, что не только программа в целом должна представлять интерес для всех, но и каждая передача должна апеллировать к каждому зрителю, кто бы он ни был, даже в том случае, когда он включился в нее в середине.

Легко представить, во что превратилась бы литература, если бы, исходя из такого принципа, она состояла сплошь из общедоступных изданий, одинаково интересных любому читателю. Постепенно она свелась бы к искусству сказать как можно меньше как можно большему кругу людей.

Современные телепрограммы как бы совмещают в себе профили всех существующих издательств, объединенных на базе фантастической типографии в эфире. И до тех пор, пока все передачи будут адресованы всем телезрителям, до тех пор, пока основным критерием не станет разнообразие интересов и уровней аудитории, телевидение останется уравнением с 40 миллионами неизвестных. И попадание его передач будет носить случайный характер.

Очевидно, каждый участок вещания должен иметь свою собственную аудиторию, так сказать, своих “постоянных подписчиков”. Но чтобы обеспечить себе подписчиков, вероятно, в чем-то придется менять и самый характер вещания. В чем же?

“Советская культура ”, 1965, 16 января

  • [1] Шесть нижеследующих статей, публиковавшихся в “Советской культуре”,написаны совместно с Георгием Фере.
  • [2] Как ни странно, эта концепция “среднего зрителя”, рассчитанная на“доярку Маню и слесаря Петю”, вновь возродилась в эпоху компьютернойтехники. Коммерческое вещание ввело диктатуру рейтинга—усредненные вкусыпоголовного большинства.
  • [3] Почтальоны тогда разносили почту по квартирам, и на всех дверях виселиящики (иногда даже несколько — для каждой семьи). На ящик обычнонаклеивали названия газет, чтобы почтальон не путался, кто на что подписан.
 
<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>