Полная версия

Главная arrow Журналистика arrow ТЕЛЕВИЗИОННАЯ ЖУРНАЛИСТИКА. ТЕЛЕВИДЕНИЕ В ПОИСКАХ ТЕЛЕВИДЕНИЯ

  • Увеличить шрифт
  • Уменьшить шрифт


<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>

Предпосылка вторая — рождение фильма

Изобретение, которому суждено, по мнению Клера, произвести переворот в телевидении, называется “фильмом”, и в этом смысле возможность записи следует, очевидно, рассматривать как обязательное, но лишь предварительное условие. Создание фильма невозможно без записи изображения, но оно вовсе не сводится к этому акту. А поскольку понятие “кинематограф” не существует вне плоскости фильма, то ответить, с чего начинается киноискусство, нельзя, не ответив, с чего начинается фильм.

“Что это — законсервированная на пленке прямая передача или новая эстетическая данность?” — так формулируют проблему Э. Багиров и И. Кацев (“В поисках” — “Искусство кино”, 1966, № 7). Исследуя эту альтернативу, авторы раскрывают несостоятельность первого утверждения. Трудно с ними не согласиться. Ведь окажись оно справедливым, достаточно было бы снять с монитора “Эстафету новостей” или “Музыкальный киоск”, чтобы телевидение получило два новых “фильма”. Прямая передача из зала театра, записанная на видеомагнитофоне, месяц спустя повторялась бы в эфире уже в другом эстетическом ранге.

В чем же видят Багиров и Кацев отличие фильма от передачи? В том, что, работая над ним, автор в силах “осуществить в полной мере отбор материала, произвести его эстетическую, художественную обработку”. Но не об этом ли говорит и lOiep, упоминая о возможности “тут — удлинить, там — укоротить, что-то поменять местами и придать всему законченную форму”? Иными словами, речь идет об особом расположении материала по законам художественного построения, о создании особого экранного образа, организованного на монтажном столе.

С этой точки зрения первые фильмы кинематографа вовсе не были фильмами. “Выход работниц с фабрики” представлял собой не что иное, как репортаж при помощи кинокамеры, установленной у фабричных ворот, а первые постановочные картины — запись трансляции с театральных подмостков. Киноведы, не устающие упрекать телевидение за то, что оно еще не искусство, забывают, что самому кино потребовалось не меньше 20—25 лет, прежде чем на экране появились произведения, достойные этого определения.

Аналогии, впрочем, всегда опасны. И если кинематографу на пути к искусству пришлось засесть за монтажный стол, то для художников телевидения это только одно из возможных условий — обстоятельство, нередко упускаемое из виду или отодвигаемое на задний план. “Зафиксированная передача, — продолжают Багиров и Кацев, — не является фильмом, потому что от последнего мы требуем такой интерпретации фактов, человеческого поведения, которая способна дать нам их документальный образ, не ущемленный жесткими условиями прямой передачи”.

В этом контексте живое вещание в сопоставлении с фильмом оказывается в заведомо проигрышной позиции. Словно прямая передача несовместима с созданием образа, противопоказана эстетическому освоению материала.

Отношение к прямой передаче и репортажу как к своего рода ограничителям авторского отбора и художнической интерпретации фактов, надо думать, сохраняется с той поры, когда эти жанры вещания на телевидении еще не поднимались над уровнем хроники. Но как ни соблазнительна эта тема, она все же уводит нас от пути, на котором мы надеялись встретиться с кинематографом. Первым предвестником этой встречи явилось, как мы уже видели, изобретение записи изображения, вторым — создание особого рода произведения, получившего название “фильм”.

Город и улица на конверте не гарантия, что письмо попадет по адресу, если на нем не указан номер дома.

Так и рождение фильма еще тоже не повод для появления в газете корреспонденции, на которую ссылается Рене Клер. Необходима третья величина, которая бы позволила закрепить координаты кинематографа. Пора назвать эту величину.

 
<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>