Полная версия

Главная arrow Журналистика arrow ТЕЛЕВИЗИОННАЯ ЖУРНАЛИСТИКА. ТЕЛЕВИДЕНИЕ В ПОИСКАХ ТЕЛЕВИДЕНИЯ

  • Увеличить шрифт
  • Уменьшить шрифт


<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>

ПРЫЖОК С ПАРАШЮТОМ В ПРЯМОМ ЭФИРЕ

“Ничего нет проще, чем быть писателем: сначала пишешь одно слово, затем другое...” Похоже, что эту фразу американского классика Ралфа Эмерсона, не замечая ее ироничности, телевизионные работники охотно применяют к самим себе. Ничего нет проще, чем быть, к примеру, интервьюером: сначала задаешь один вопрос, затем... Не потому ли в последнее время так много желающих выступить в этом качестве? Вчера еще опытные редакторы, изобретательные видеоинженеры, прекрасные режиссеры сегодня появляются на экране в роли самодеятельных беседчиков. И с этого момента добровольно уйти не в силах — телевидение сделало их известными уже тем, что они известны.

Интервью как тип передачи в отечественном эфире появилось вместе с Урмасом Оттом, остававшимся долгое время монополистом. За последние три года возникло целое соцветие индивидуальных стилей: сенсационность Артема Боровика, азартность Матвея Ганапольского, конфликтность Андрея Караулова, непрогнозируемость Дмитрия Диброва, аналитичность Льва Аннинского...

Что же нового внес в этот спектр “Час пик”?

Здесь ведущий с собеседником — один на один (“интимный” характер встречи подчеркивают подтяжки Влада). Еженедельно — четыре дня подряд — да еще и в прямом эфире! Решиться на подобный безумный шаг было, по-моему, все равно что броситься с парашютом в пропасть, не будучи уверенным, что тот раскроется вовремя. К тому же и вспомогательные доспехи на этот раз не выглядят эффективными, а кажутся заимствованными с чужого плеча: биографические справки в прологе — из “Момента истины” и “Человека недели”, цитаты- титры — из эпохи немого кино, заключительные вопросы по телефону — из “Воскресенья с Дибровым”. Последние, впрочем, смахивают больше на поддавки, как те “письма читателей”, которые сочиняют сами газетчики.

Обескураживал поначалу и выбор гостей. Знакомые все лица. Ни новых особенностей характера, ни какого-то нового поворота мысли не открывалось в этих диалогах-менуэтах, где вопросы казались необязательными в той же мере, что и предполагаемые ответы. “Если вы с Волги, то почему у вас нет говора?” (интервью с Олегом Табаковым). — “Потому что в Саратове нет говора”. — “А почему в Саратове нет говора?” Терпеливый гость объясняет, что он из интеллигентной семьи. “Но и в интеллигентных семьях бывает говор”, — не сдается ведущий. Что это? Иллюстрация к классической ситуации: о чем говорить, когда не о чем говорить?

При этом нарочито-проницательный взгляд на камеру, привычка без конца теребить свой ус и демонстрация внимания к собеседнику (легко отличимая от подлинного внимания) — все это заставляло зрителей реагировать в первую очередь на подтяжки ведущего, едва ли не единственную характерную деталь, да и ту заимствованную у Ларри Кинга.

Хотя “Час пик” был анонсирован за несколько месяцев до дебюта, глядя на экран, почему-то слабо верилось в промелькнувшее сообщение о редакционном компьютере, в который закладывались все сведения о будущих собеседниках. Да и как мог помочь компьютер в момент самого общения? Многих изумило изумление Листьева, впервые на передаче услышавшего от Ильи Глазунова о том, что супрематист Малевич ходил в красных комиссарах. Ошеломленный ведущий доверчиво выслушал от своего собеседника пламенную лекцию о художниках- авангардистах. Обладатель почетного ордена борьбы с сатанизмом объявил их последователями дьявола. «Малевич был человеком больным, как и Кандинский. Вы, наверное, знаете, что швейцарские ученые ввели для заболевших паранойей “синдром Кандинского” — когда человек начинает видеть абстрактно?..» Между прочим, даже в однотомном энциклопедическом словаре имя Василия Кандинского стоит рядом с именем Кандинского Виктора — замечательного русского психиатра, о чем не мешало бы знать не только ведущему, но и гостю.

Но можно ли было предвидеть заранее, куда повернет беседа? Разумеется. Умение предвидеть ее течение и есть профессионализм интервьюера, тем более что “просветительские” экскурсы Глазунова звучат на экране не в первый раз.

Деликатность Листьева выгодно отличает его от многих коллег, но лишь до тех пор, пока не приводит к отказу от роли ведущего, как это случилось и в общении со Станиславом Говорухиным. Депутат, отодвинувший в собеседнике режиссера, воспользовался возможностью изложить свои политические пристрастия и антипатии, хотя одна предвыборная кампания давно уже закончилась, а вторая не начиналась. Конечно, наши журналисты могут не знать о принятой в цивилизованном мире “доктрине равных возможностей”, исключающей обвинения на экране в отсутствие тех, кому они адресованы, но разве не говорит об этом и обычная житейская этика?

Заявления Листьева о своей непричастности к политическим темам заслуживали бы большего уважения, когда бы эти условия соблюдали и собеседники. Интервью “на цыпочках” не самая удачная разновидность жанра.

К первым удачам можно отнести диалоги с писателем Эдуардом Успенским, не умеющим спокойно рассказывать о судьбе своих персонажей, и психологом-педагогом Виктором Столбуном, всю жизнь защищающим свое право лечить и право учить. Запомнился разговор с Дмитрием Волкогоновым, только что опубликовавшим книгу о Ленине. Счастливыми сюрпризами оказались встречи с молодым Тодоровским и 70-летним Эсамба- евым.

В этих диалогах были ритм, динамика, напряжение, в одних случаях обусловленные внутренними конфликтами, которые несли в себе герои, в других — своеобразием их натур, когда реакция на вопросы опрокидывала ожидания зрителей. В разговоре с Андреем Разиным, а также с Михаилом Горбачевым проявились настойчивость и энергия, которых не хватало на первых встречах.

Будущее “Часа пик”, с такой смелостью заявленного постоянным охотником к перемене мест, зависит, как мне кажется, от его способности к жесткой самооценке; от его умения сформулировать для себя те принципы, которые сделали бы эту рубрику всегда отличимой от остальных. А ее название относилось бы к событиям в жизни героев или их душевному состоянию, а не только означало время выхода передачи в эфир'.

“Московские новости ”, 1994, № 30 [1]

  • [1] Ведущий новой рубрики в тот же год был убит в подъезде собственногодома. (Убийцы Влада Листьева до сих пор не найдены.) Чтобы сохранить уженачавшую набирать популярность передачу, ее поочередно пытались вестинесколько документалистов. Постоянным интервьюером стал Андрей Разбаш.Рубрика просуществовала шесть лет.
 
<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>