Полная версия

Главная arrow Журналистика arrow ТЕЛЕВИЗИОННАЯ ЖУРНАЛИСТИКА. ТЕЛЕВИДЕНИЕ В ПОИСКАХ ТЕЛЕВИДЕНИЯ

  • Увеличить шрифт
  • Уменьшить шрифт


<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>

Легенда вторая:постсоветское и советское телевидение

Собственно, речь идет сразу о двух легендах. Согласно первой — наше нынешнее вещание безусловно лучше того, от которого мы ушли. Согласно второй — именно то, от которого мы ушли, намного лучше теперешнего.

Самое интересное, что оба этих утверждения справедливы. И оба одинаково далеки от истины. Ибо истина в том, что советское телевидение было по-своему уникальным. Оно было единственным в своем роде. Уникальность состояла не в том, что оно было худшим в мире. Оно было всего лишь одним из худших, а “одно из” — еще не свидетельство уникальности. Уникальность заключалась в другом — оставаясь одним из худших, оно в то же самое время было одним из лучших.

Изумляя приезжих с Запада, в “час пик” по советскому телевидению шли оперы и балеты, спектакли лучших театров, симфонические оркестры исполняли классику, и никто не слыхивал про рекламу, прерывающую художественную ткань программы. Сквозь асфальт цензуры пробивалась не только травка, можно сказать, цвел сад. На телевидении находили пристанище режиссеры — Эфрос, Фоменко, Фокин... В прямом эфире вел “Кинопанораму” талантливый, много переживший сценарист Алексей Каплер, а затем — Эльдар Рязанов, с его уникальной интонацией доверительного разговора. Вел свой цикл Лотман, выступал Аверинцев...

Руководители сегодняшнего вещания об этой просветительской стороне советского телевидения предпочитают не помнить. Об этом удобнее вообще ничего не знать, иначе пришлось бы не только отвергать (вполне справедливо) все худшее, а по нынешним временам и дикое, что когда-то демонстрировалось в эфире, но и развивать все, что было лучшим — учиться у самих себя.

Неспособность извлекать уроки из собственной истории — наша национальная черта. “В нашей крови есть нечто, враждебное всякому историческому прогрессу... — почти 170 лет назад писал П. Чаадаев. — Исторический опыт для нас не существует... Мы жили и продолжаем жить лишь для того, чтобы послужить каким-то важным уроком для отдаленных поколений, которые сумеют его понять”.

Мы и есть это поколение. Даже по отношению к телевидению, пускай и омоложенному любителями праздничных юбилеев. Но если и в наши дни мы все еще не знаем, в каком, собственно, обществе продолжаем жить — при диком, номенклатурном (а то и африканском) капитализме, — что уж и спрашивать, какое у нас телевидение?

Наконец, есть третья — привычно традиционная — версия объяснения: а у нас свой путь! Но что же это за путь, если вещание в 90-х годах совершает крутой разворот и начинает двигаться в направлении, прямо противоположном прежнему (как говорится у моряков: курс прежний — ход задний).

 
<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>