Полная версия

Главная arrow Журналистика arrow ТЕЛЕВИЗИОННАЯ ЖУРНАЛИСТИКА. ТЕЛЕВИДЕНИЕ В ПОИСКАХ ТЕЛЕВИДЕНИЯ

  • Увеличить шрифт
  • Уменьшить шрифт


<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>

Легенда восьмая “ТВ — это средство массовой информации ”.

В чем смысл профессии тележурналиста? Многие сотрудники студии на этот вопрос не задумываясь отвечают: “Наша миссия — информировать”. (Лет десять назад, когда выражение “Новости — наша профессия” было и девизом, и вызовом, ответ почти соответствовал тогдашней эфирной практике.) Более прагматичные признают: “Наше ремесло (не миссия) — развлекать (что и подтверждается наивысшим рейтингом за изделия шоу-бизнеса). Более совестливые и серьезные отвечают: “Наш долг (не миссия и не ремесло) — противостоять власти и искоренять политическую цензуру”. Но стоит переспросить: “А во имя чего выполнять этот долг?”, как в глазах мы увидим недоумение: “Как во имя чего? Чтобы информировать и бороться с властью”. Перед нами — дурная бесконечность, советская парадигма — как муха, жужжащая между стеклами и обреченная на безвыходность.

Но информировать — не смысл, а род деятельности. Как, скажем, петь. Можно петь, как Шаляпин. А можно и как Киркоров. Достоинства голоса здесь не самое важное. “Если у певца нет души, то чем лучше его голос, тем хуже”. Совершенствуя пение, можно действовать и во вред.

К тому же ситуация усугубляется мифом о самоценности информации. Информация как таковая, уверяют нас, не способна принести ни вреда, ни пользы. Она выше всякой корпоративной этики. Таково самосознание наших даже самых продвинутых журналистов.

Но если овладение, к примеру, профессиями, в чью обязанность входит учить и лечить, уже заключает в себе конечный альтруистический смысл (хотя в нашем обществе представителей именно этих профессий оплачивают по низшей ставке),

273

то обязанность информировать... Позвольте, возмущенно звучит в ответ, информировать также полезно и благотворно, как транслировать или продавать. Разве продавать — не значит приносить пользу обществу, покупателям или, скажем, больным, если ты продаешь лекарство? Разумеется, польза есть, тем более, если продавать лекарство дешевле. Но если торговать, например, наркотиком... В этом случае чем дешевле, тем хуже. (К тому же достаточно покупателю сесть на иглу, как цена возрастет до небес.)

Самоценность информации — коварная и обольстительная иллюзия.

Тэд Тернер (Си-эн-эн) первым решился транслировать в эфире картины вьетнамской войны прямо с линии фронта. Полагал, что, увидев воочию в своем доме, как совершаются массовые убийства, возмущенные зрители потребуют прекратить войну. Как бы не так! После первого шока аудитория очень скоро привыкла к подобного рода сценам, и вскоре даже ужинать зрители предпочитали при виде реальных баталий, как при виде кадров крутого боевика. (Учредивший знаменитую премию Альфред Нобель, получавший неслыханные деньги от продажи изобретенного им динамита, был уверен, что его изобретение положит конец всем войнам, поскольку не станут же люди вступать в сражения, обладая столь мощным средством уничтожения. В том же были уверены братья Райт, впервые поднявшие в небо аппарат тяжелее воздуха. Кто же станет воевать, когда твой противник начнет с неба сбрасывать бомбы на твою же голову?)

Спасительные надежды на легкую победу добра над злом — неискоренимая иллюзия человечества.

В начале перестройки гласность была объявлена завоеванием демократии. К несчастью и нашему отчаянию, со временем мы убедились, что завоеванием пользуются не только те, кто сражался за этот принцип. И что гласность все чаще почему-то становится инструментом демагогов и террористов.

Если бы доносчики когда-нибудь создали свою гильдию, они бы, вероятно, провозгласили лозунг: “Гласность и информация — наша профессия”.

Команда израильских спортсменов, захваченных террористами в Мюнхене, была убита захватчиками, увидевшими по телевизору, как их окружает полиция. Немецкое телевидение 274

не сочло возможным скрывать от зрителей все этапы готовящейся освободительной операции во всех подробностях.

Что это — апология гласности или ее патология?

“В дни Беслана граждане больше всего возмущались, что не сразу сообщили о масштабах трагедии, — вспоминает Марина Давыдова. — Говорили, что школьников триста, а оказалось, что тысяча. А если бы оказалось, что двести, стало бы легче?.. Вместо того чтобы требовать правды, искренне и наивно полагая, что правда окажется спасительна (могла бы она спасти хоть одну жизнь?), надо поставить вопрос совершенно иначе. О захватах заложников не следует сообщать ни правды, ни тем более неправды. О них вообще ничего не следует сообщать. Никогда. Принять международную конвенцию, согласно которой всякое упоминание о таком захвате грозит журналисту дисквалификацией... То же относится и к угрозам со стороны всяких усам бен ладенов. Эти люди есть до тех пор, пока мы обращаем на них внимание”[1].

Гласность для террористов и демагогов — бензин в тот костер, который они же и разжигают. При свете которого ощущают свою полноценность. Ужас и поклонение окружающих — их среда.

Безраздельная гласность — оправдание депрессивности нашего телевидения (“600 секунд” и порожденные ими “Дорожный патруль”, “Скандалы недели”, “Катастрофы недели”, едва ли не круглосуточные криминальные рубрики и телеигры по принципу “выжил сам — выживи других”). Народ нуждается в развлечениях, уверяют продюсеры, камуфлируя тем самым подлинную причину, — продюсер нуждается в рейтинге. А чем выше рейтинг, тем ниже порог этической допустимости.

“Все мифы о телевидении мы сочиняем сами..., — считает экс-министр культуры М. Швыдкой. — Войдите в парижское метро: те же разрезанные сиденья, разрисованные стекла, грязь и нищие в переходах. И что же, французы говорят, что это и есть образ Франции? Нет, они уверены, что образ Франции — это Бальзак, Дебюсси, Опера Бастий, Собор Парижской Богоматери...”[2].

Призывая зрителей не стыдиться извлекать на свет все, что в нас есть худшего, создатели таких передач накладывают запрет на стремление показывать лучшее. Попытки показывать подобного рода ситуации и сюжеты объявляются оплаченной саморекламой. Мы забываем само предназначение телевидения.

ТВ — не синоним информации ради информации (тут скорее уместна газета). Не синоним, тем более, развлечения. Наиболее адекватное и равновеликое слово, соизмеримое телевидению — культура. Телевидение приобщает к культуре — национальной и мировой.

Но культуру никому не приходит в голову считать лишь средством массовой информации. Ее относят, скорее, к средствам массовой коммуникации (СМК). К идее человеческой солидарности и гармонии против хаоса.

Стоит ли говорить, что наше сегодняшнее вещание движется в направлении обратном такому курсу?

“Искусство кино ” (сокращенный вариант),

2006, № 5

  • [1] Искусство кино. 2005. N? 1. С. 92.
  • [2] Швыдкой М. Мы по-прежнему живем мифами // Российская газета.2003. 9 апр.
 
<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>