Полная версия

Главная arrow Культурология arrow ИСТОРИЧЕСКАЯ И ПРАКТИЧЕСКАЯ КУЛЬТУРОЛОГИЯ

  • Увеличить шрифт
  • Уменьшить шрифт


<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>

Традиционная культура Японии

Культура Японии восхищает сегодня европейцев своей оригинальностью. Она достигла небывалых высот в развитии технического прогресса и одновременно сохранила устойчивую приверженность к духовным традициям своего прошлого. В современном мире, возможно, это единственная страна, где цивилизованность, традиционализм и тонкая духовность слиты воедино.

Культура в Японии появилась еще в эпоху неолита (следов палеолита в Японии пока не найдено). Среди неолитических культур можно выделить две главные: более ранняя Дзсмон («веревочная») и Яен, относящаяся к позднему неолиту. Первая получила название по росписи керамики орнаментом в виде веревочных колец; вторая - по месту находок керамики, характерной для этой культуры. С точки зрения технологии изготовления керамика Дземон примитивнее, но более живописна, чем Яен, а каменные орудия труда Дземон более совершенны. Ранние культуры существовали в доисторической Японии, а цивилизационный этап ее развития относят к Средним векам.

Японская цивилизация считается одной из самых молодых на Дальнем Востоке. Она условно делится на четыре основных периода: эпоха Нара (V—VIII вв.), эпоха Хэйан (VIII-XII вв.), эпоха Минамото (XIII—XVI вв.), эпоха Токугава (XVII—XIX вв.).

Японская культура складывалась под сильным влиянием культуры Китая, которое проявлялось буквально во всем: в территориальном устройстве, в системе правительственного и чиновничьего аппарата, в законодательстве, в формировании духовных традиций, эстетических и нравственных принципов. Китайский язык, китайская письменность, китайское искусство прочно вошли в духовную жизнь японцев эпохи Нара. Особенностью культуры Японии была традиционность, определяемая религиозными верованиями. Древнейшей религией Японии считается синтоизм («син» — бог, «то» — путь), а верховным божеством являлась богиня солнца Аматэрасу, в основе религии лежал культ природы и культ предков. Второй официальной религией Япониибыл буддизм, но в дзэнском его толковании, который с его принципом естественности оказался наиболее близок японцам. Христианские храмы также существуют в этой стране, но наряду с другими сектами.

В синто нет проповедников, таких как Будда, Христос, Мухаммед, канонических церковных книг в собственном смысле этого слова. У каждого храма или группы храмов есть свои мифы и свои обрядовые предписания, но даже высшие священники других храмов и местностей могут ничего о них не знать. Однако группа мифов, общих для всего синто, известна каждому синтоисту и записана в книге «Кодзики». Последние главы «Кодзики» представляют собой исторический отчет о годах правления японских императоров V-VII вв., обычную династическую хронику. Согласно этим космологическим мифам сначала в пустоте Вселенной обитало божество Центра Неба (Амэно минака- нуси), затем появились боги рождения и роста (Таками-мусуби). Два божества, женское и мужское, - Идзанами и Идзанаги - породили восемь главных островов Японии, все, что есть в мире, включая большинство божеств, которым, собственно, и поклоняются люди. Все шло благополучно, пока Идзанами не стала рожать бога огня, тогда из ее чресел вырвались языки пламени, богиня умерла от ожогов, как умер бы каждый смертный. Ее супруг Идзанаги хотел вырвать ее из обители смерти, однако Идзанами, оскорбленная тем, что муж увидел ее обезображенный разлагающийся труп, наслала на него полчише ведьм. Идзанаги удалось убежать. Затем он стал рожать богов, теперь уже без помощи супруги; им надлежало стать самыми важными среди богов — это богиня солнца Аматэрасу — омиками («великая святая богиня, освещающая небо»), ее брат Суса-ноо-но-микото (бог ветра и бури, правитель равнины моря) и Цукиеми (бог луны).

Буддизм, возникший в Индии, в Японию пришел в VI в. В XII в. Эй- сай привез дзен, и эта религия, как религия самурайства, стала очень популярной вплоть до реставрации Мэйдзи (1868 г.) Дзен (кит. - чань; инд. дхьяна- медитация) — это феноменальный мир — неистинный, иллюзорный, ничто. При помощи медитации человек может познать свою изначальную сущность (сущность Будды), которая есть в каждом индивидууме.

Понятие «дзэн» вносит в буддизм необходимость внутренней практики сознания. Дзэн самым серьезным образом настаивает на необходимости внутреннего духовного опыта. Система практики, принятая дзэном, является продуктом этого основного духовного переживания. Дзэн -это дух человека, который верит в его внутреннюю чистоту и его божественность. Дзэн-буддизм является продуктом китайского ума, или развитием доктрины Просветления. Просветление - это чувство, которое представляет собой слишком возвышенный для чувствительных существ идеал. Человек должен сам достичь нирваны, или просветления, своими собственными усилиями, в глубинах собственного сознания. Легенда, повествующая о происхождении дзэна в Индии, гласит следующее: «Однажды Шакьямуни читал проповедь своим ученикам, собравшимся у горы Святой Гриф. В своей проповеди он не стал прибегать к долгим словесным рассуждениям, а просто поднял вверх букет цветов, который был преподнесен ему одним из его учеников. Он не произнес ни одного слова. Никто не понимал смысла происходящего, за исключением старца Махака- сяны, который со спокойной улыбкой глядел на учителя и, казалось, отлично понимал все красноречие этого безмолвного наставления просветленной души. Заметив это, учитель таинственно провозгласил своими златыми устами: “Я обладаю самым драгоценным сокровищем, духовным и трансцендентальным, которое я передаю сейчас тебе, о почтенный Махакасяна”»[1].

«Передача света истины» считается самой ранней в истории дзэна книгой. В ней подробно освещается история 28 патриархов и стихов, «передающих закон». Существует много путей достижения просветления, но в общем они сводятся к двум: это «путь разума» и «путь праведного поведения». «Путь разума» означает постижение сути буддизма при помощи духовного совершенствования, приводящего нас к глубокой вере в Истинную Природу, которой наделено в равной мере каждое живое существо. Она не проявляется потому, что мы порабощены внешними объектами и ложными представлениями. Когда человек, отбросив ложное и ухватив истинное, пребывает в пустоте ума, он обнаруживает, что нет ни субъекта, ни объекта. Такому человеку уже не нужны более словесные наставления, так как он находится в безмолвном общении с самим принципом, не связан с различием понятий, потому что, бездействуя, пребывает в покое. Это называется «Путь праведного поведения», основывается на введении в практическое поведение, в саму жизнь человека необходимости выполнения нравственных принципов, строгого их соответствия поступкам. Такой дзен против аскетизма, отказа от мирского, но за активную направленность душевных и духовных сил на творчество.

Несмотря на многочисленные видоизменения, принцип и дух дзэн-буддизма сейчас так же живы, и как огромное духовное наследие Востока он продолжает пользоваться исключительным влиянием, в особенности среди интеллигенции Японии.

Философская мысль в Японии длительное время продолжала существовать в виде буддийских теорий и синтоистских учений, формировавшихся под влиянием буддизма и конфуцианства.

Странной для европейцев представляется традиция самоубийства, однако она имеет свои исторические и социальные корни. В Средние века сложился оригинальный обычай, который в XII в. стал очень распространенным во всех общественных слоях Японии, а именно сэппуку (харакири). Эго не простое самоубийство, а действие, связанное с тем, чтобы сохранить честь и преданность сюзерену (например, не сдаваться в плен, «самоубийство вослед» в случае смерти сюзерена), преданность долгу (Масасигэ, проиграв войну, вместе с 60 друзьями совершил сэппуку). Сэппуку совершается в случае поступка против чести, часто по решению родственников, а также в знак пассивного протеста против вопиющей несправедливости (например, невозможность кровной мести, невозможность на словах убедить господина в неверности принятого им решения) и в виде жертвы.

Харакири включает в себя два термина: хара (переводится как «живот», но еще и как «душа», «намерение», «тайные мысли») и кири или киру («резать»). Кроме того, место на три пальца ниже пупка — дан- тянь— средоточие жизненной энергии И. Таким образом, вскрытие живота означает открытие своих сокровенных намерений, чистоту мыслей и устремлений. Это значит, что сэппуку означает крайнее оправдание себя перед небом и землей, его символика более духовного свойства, чем просто самоубийство. Сэппуку является привилегией самурайства, относится также к самурайским женам и дочерям. Обряд окончательно оформился в период Токугава. «Самоубийство вослед» красочно представлено в японской литературе. Так, герой повести «Посмертное письмо Окацы Ягоэмона», стремясь точно выполнить возложенное на него поручение князя, убивает в поединке спутника, затеявшего с ним ссору. Закончив порученное ему дело, герой является к князю за разрешением совершить харакири. Однако князь полностью оправдывает его действия и даже оказывает ему особое расположение. Свою благодарность и преданность сюзерену герой доказывает тем, что совершает харакири у его могилы, предварительно изложив в письме к сыновьям и внукам побудительные причины. Героем руководило только чувство личной преданности вассала покойному. «Самоубийство вослед» предстает как чисто нравственная категория, не осложненная никакими побочными соображениями и обстоятельствами.

В повести «Семья Абэ» в центре повествования снова обычай «самоубийства вослед». У умирающего старого князя его приближенные один за другим испрашивают разрешения последовать за ним. Князю жаль их, но он знает, что, оставаясь в живых, они покроют позором себя и свое потомство, поэтому дает разрешение. Старый князь, недолюбливая главу семьи Абэ, не дал ему разрешения на самоубийство. Все отвернулись от него, но он все же совершил харакири, хотя это не помогло - семья оказалась в опале.

Литература Японии как самостоятельный вид искусства возникла в VIII в., когда на основе китайских иероглифов была создана японская азбука. К IX в. появился большой свод «Стародавних повестей», в который вошли рассказы и повести о чудесных или удивительных происшествиях. Уникальность японской литературы в том, что создателями выдающихся произведений не только японской, но и мировой литературы были женщины - представительницы придворной аристократии эпохи Хэйан. В это время искусство обслуживало людей двора, «имеющих досуг». В этой среде создается культ прекрасного, воспитывается умение ценить красоту во всем: в природе, быту, искусстве.

Мурасаки Сикибу в XI в. написала «Повесть о блистательном принце Гэндзи» - выдающийся памятник мировой литературы. «Повесть о Гэндзи» - это концентрированное выражение духовной жизни целой эпохи Хэйан и одновременно пророчество ее конца. В Японии получила развитие бессюжетная проза под влиянием китайской высокой прозы, блистательным образцом которой являются «Записки у изголовья», написанные придворной дамой Сей-Сенагон. В «Записках» именно внутренний мир личности становится тем «магическим кристаллом», через который прихотливо преломляется многообразие окружающих явлений. Сей-Сенагон рассказывает не столько о действиях, сколько о движении души, ее проявлениях, писательница как бы сливается воедино с движением проявлений действительности.

В эпоху Токугава (XVII в.) в литературе Японии появляется жанр укие-дзоси («повесть о нашей жизни»), основоположником которого является писатель Йхара Сайкаку. Его произведения «Мужчина, предавшийся любовной страсти» и «Женщина, несравненная в любовной страсти» породили новый жанр и новое направление — реализм, получивший дальнейшее развитие. Творчество Йхара Сайкаку является одной из вершин японского реализма в литературе, красочно иллюстрирует реальную жизнь горожан с их развлечениями, предприимчивостью, духом наживы и пр.

Самобытным явлением в литературе Японии является поэзия. Владение стихом было непременным условием для каждого образованного японца, а поэзия представляла собой не только часть искусства, но и пронизывала всю деятельность двора.

Духовная жизнь была направлена на поиски красоты во всех предметах и явлениях окружающей природной действительности, которая представлялась недолговечной, ускользающей и потому печальной. Эмоциональное отношение к миру, ощущение «грустного очарования вещей» окрасили в особые, неповторимые тона всю культуру периода Хэйан. Это было время расцвета лирической поэзии, развивающейся в форме короткого пятистишия — танка. Еще в VIII в. была создана антология японской народной поэзии — «Манъёсю» («Мириады листьев»), включающая огромное множество народных песен и стихов, в которых описывались быт, нравы, верования людей Древней Японии. Народная поэтическая антология «Манъёсю», составленная из 20 свитков, в которых записано 4516 стихотворений и песен (ута), вобрала в себя все лучшее, что было создано гением народа с IV по VIII в. В VIII в. у японцев еще не было своей письменности, поэтому стихи записывались китайскими иероглифами, при помощи которых транскрибировались японские слова. Фонетическое использование иероглифов получило название «маньегана» - слоговая азбука Манъёсю.

Веря, что слово произрастает из души вещей, что оно способно на божественное участие в жизни человека, японцы старались увидеть ее в явлениях действительности и отразить в слове, точнее, соединить со словом. Душа, по их мнению, есть и в человеке, и цветке, и камне. «Знать цветок - значит стать цветком, быть цветком, цвести, как цветок, и радоваться солнечному свету и дождю, - пытается донести дух дзэн Судзуки. -Когда это происходит, цветок говорит со мной, и я знаю его тайны, все его радости, его страдания, а значит, всю жизнь, трепещущую в нем»1. Японцы, как и китайцы, всегда помнят, что ритм живой природы пронизывает все сферы жизни. Путь искусства — тот же процесс естественного роста, подчиненного закону живого ритма, который придает японскому искусству что-то такое, что позволяет воспринимать его как искусство нашего времени.

Начинающаяся с XVII в. эпоха Мэйдзи, которую характеризует образование централизованного государства, выдвинула задачу создания единого национального литературного языка. Проблема заключалась в том, чтобы устранить различие в устных и письменных формах языка. Устно-разговорный язык опирался на местные диалекты, а письменный язык был привязан к классическим текстам, заимствованным в прошлом у китайцев и развитым самими японцами. При создании новых терминов японцы стремились к точности передачи смысла. Проблема остро обозначилась, но в период Мэйдзи не получила окончательного решения, и «до сих пор сохраняется значительное расхождение лексики письменной и устной форм японского языка»[2] [3].

Тематика японского искусства в IX—XI вв. была преимущественно религиозной, но рамки ее были расширены. Толчок этому дало учение Сингон, согласно которому Вселенная является выражением сущности Будды, присутствующего во всех одушевленных и неодушевленных предметах. Это давало возможность скульпторам и художникам изображать не только мягких, исполненных благочестия будд, но и грозные божества, символизирующие различные силы природы. Все ужасное, отталкивающее, гротескное получило право на существование в искусстве, ибо рассматривалось как различные аспекты божественного.

Храмовая архитектура Японии отличается своеобразием. Основными культовыми сооружениями были синтоистские храмы и буддийские пагоды. Синтоистский храм прост и представляет прямоугольное по форме сооружение с двухскатной крышей, установленное на столбы-опоры и обнесенное открытой верандой. Пагоды сооружались под влиянием и при непосредственном участии китайских мастеров, однако в отличие от китайских пагоды в Японии были более изящными и стройными, хорошо вписывались в окружающий пейзаж.

Монументальная скульптура Японии развивалась под влиянием буддизма, поэтому каноничность, сакральность была ее характерной чертой. К XVII в. в Японии большое распространение получила мелкая пластика — нэцке — костяные и деревянные скулъптурки, изображающие фантастических зверей, монахов, ремесленников, актеров. Для нэцке характерны юмор и гротеск.

Живопись в Японии развивалась также сначала под влиянием китайской. В Японии жанры «горы и воды», «цветы и птицы» получили название стиля сумиэ. Этот стиль имеет древние истоки в светских школах монаха-поэта Сэссона Юбая (XIV в.), в творчестве художников Сюбуна (1414-1465) и Сэссю (1420-1506). Его характеризует отражение истинной реальности, природы, умение в немногом высказать многое, отсутствие симметрии, геометрических форм, искривленные линии. К началу XVII в. японские художники выработали еще более «импровизационный» стиль, который получил название хайга, исследователи называют его «живопись без живописи». Хайга- это непринужденные, моментальные зарисовки к японским стихотворениям хокку или буддийским сутрам. Это уникальное явление, характерное только для искусства Японии.

Еще одно направление в живописи, возникшее в XVII в., получило название укие-э («образы бренного мира»). Картины этого направления показывали многообразные сцены жизни: быт ремесленников, торговцев, актеров, народные празднества. Направление укие-э способствовало появлению гравюры на дереве. Сначала гравюра была черно-белой, затем художник Харунобу первым применил цветную печать, любил изображать жизнь средних слоев, особенно женщин, в бытовой обстановке.

Сложившийся в VIII в. под влиянием китайцев театр в Японии создал представление саругаку («обезьянье искусство»), (включавшее в себя потешные фарсы, пантомиму, фокусы, жонглирование. Однако к XIV в. саругаку превратился в серьезное мистериальное представление, центральным моментом которого было исполнение изящного женского танца под музыку и пение. Сначала этот театр назывался Саругаку- Но, однако очень скоро в названии осталось только одно слово - Но («умение»). Так возник знаменитый театр. Но - синтез народного фарса и философской драмы, поэзии, приемов военного искусства, танца, пантомимы, музыки. Эстетика театра Но сочетала два принципа: мономаю («подражание, правда») и югэн («сокровенный, темный»), т. е. красоту реального мира и его скрытую одухотворенную красоту. Театр Но был элитарным, рассчитанным на образованного зрителя. Однако зрелища нужны были всем горожанам, и эту потребность удовлетворил народный театр Кабуки, спектакли которого совмещали бытовую драму и фарс. Очень большой популярностью в Японии пользовался театр марионеток Дзёру-ри, который окончательное оформление получил к

XVII в. Его истоки уходят в театр Тикамацу Мондзаэмона эпохи так называемого японского Ренессанса. Он наряду с Басе й Йхара Сайкаку был одним из трех столпов этой творческой волны. Кукловоды театра Дзёру-ри участвовали в спектаклях с открытыми лицами в церемониальных костюмах либо в черных капюшонах с прорезями для глаз. Они управляют куклами на виду у зрителей, в их руках куклы фехтуют, пляшут, сотрясаются от рыданий — словом, смотрятся, как живые.

Искусство цветов, комментирует Макото Уэда, нечто большее, чем развлечение. Когда им занимаются с полной отдачей и преданностью, оно вызывает просветление. Тяною, икэбана, каллиграфия, су- миэ, парковое искусство, театр Но являются элементами самурайской культуры, и зарождаются они под влиянием дзен.

Культура Страны восходящего солнца в конце XX и на рубеже XXI в. сохраняет свое самобытное значение, дарит миру ощущение тонкости, гармонии, красоты, чуткого восприятия прекрасного, обращенного к лучшим сторонам человеческой души.

  • [1] СудзукиД. Т. Наука Дзен - Ум Дзен. Киев, 1992. С. 28.
  • [2] Цит. по: Григорьева Т. Красотой Японии рожденный. М., 1993. С. 41.
  • [3] Там же. С. 38.
 
<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>