Полная версия

Главная arrow Психология arrow ИСТОРИЯ ЗАРУБЕЖНОЙ КОНФЛИКТОЛОГИИ

  • Увеличить шрифт
  • Уменьшить шрифт


<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>

Найджел Ховард

Для расширения круга своих единомышленников, апробации новых идей он в 2005 г. создал специальный форум[1] и руководил им до конца жизни. Ховард приобрел большую известность и вес в англоязычном научном мире, особенно как специалист в области применения теории метаигр и теории драмы к решению проблем войны и мира. Его работа «Confrontation Analysis. How to Win Operations Other than War» (CCRP, 1999) фактически заложила новую концепцию достижения мира невоенными средствами. Признавая этот факт, а также активное участие Найджела Ховарда в переподготовке высшего командного состава, министерство обороны США удостоило его в 2007 г. специальной награды за выдающийся научный вклад в разработку концепции проведения миротворческих операций. После Второй мировой войны ему довелось работать вместе с будущими нобелевскими лауреатами — Джоном Харсаньи (1920—2000), Рейнхардом Зелтеном (род. в 1930 г.), Исраэлем Ауманом (род. в 1930 г.) и Томасом Шеллингом (род. в 1921 г.). Последний назвал его в своей «Стратегии конфликта» одним из тех немногих математиков, кто сумел выйти за пределы чисто математической трактовки теории игр. В России Найджел Ховард и его работы известны, к сожалению, лишь узкому кругу специалистов.

После разработки практически ориентированных дилемм в рамках теоретико-игрового подхода, исходящего из сугубо «рационального» подхода к взаимодействиям между людьми, Найджел Ховард через понятие «метарациональности» подходит к осознанию необходимости разработки нового направления, обозначив его как «теория драмы» («dramatheory»). В период с 1987 по 1997 г. он публикует на сайте в Интернете выходящее раз в два месяца письмо «Кооперация или конфликт».

Печатная версия данной исследовательской работы в виде писем в электронной версии появилась в 1987 г. Ее называли тогда информационным бюллетенем CONAN. CONAN — это программа для анализа метаигр, работающая под управлением операционной системы DOS. CONAN (сокращение от conflict analis (анализ конфликтов)) стало названием исследовательского института, учрежденного в 1973 г. в Оттаве для консультации и ведения научных разработок в области анализа метаигр.

Теория драмы родилась в 1991 г., когда Найджел Ховард, Питер Беннет, Джим Брайант и Моррис Брэдли, встретившись в Шеффилде, решили, что их подход к теории игр требует новой парадигмы, — таким образом, став основателями теории драмы. Так как группа из четырех человек, занимающихся теорией метаигр, остановила свой выбор на ином словосочетании, в 1991 г. информационному бюллетеню CONAN было дано другое название — «Сотрудничество или конфликт» («Conflict or Cooperation»).

Созданию и совершенствованию теории драмы (ТД) Найджел Ховард посвятил последние 20 лет своей жизни. Примерно за год до смерти он планировал начать публикацию результатов второй версии этой теории — DramaTheory-2. На созданном им форуме dilemmasgalore. com участники, используя созданную Ховардом и его коллегами программу ConfrontationManager, обсуждали проблемы политики, бизнеса, психологии, военных отношений, художественной литературы, театра и кино в терминах специально построенных моделей конфликтов. При помощи форума создавалась сеть специалистов, использующих технику теории драмы для решения интересующих их проблем и конфликтов.

Во всех расширениях и модернизациях классической теории игр оставалось неприкосновенным одно существенное требование — неизменяемость правил самой игры. Это означает, что даже в самых модернизированных вариантах классической теории игр ее участники по-прежнему не имеют права в процессе игры изменять состав игроков, список доступных им действии и исходов, свои предпочтения. Данное требование характеризует смысл рационального поведения игроков в игре: разумно только то поведение, которое соответствует установленным и неизменным в течение всей игры правилам. Подобную рациональность можно назвать нормативной.

Нормативная рациональность полностью исключает какое бы то ни было творчество участников конфликта по совершенствованию самой игры. Если же такое творчество допустить, тогда рациональным можно считать любое поведение, которое направлено на достижение лучшего для всех игроков решения конфликта. Так как подобная рациональность невозможна без спонтанности, инициативы, желания игроков реализовать себя, то ее можно назвать творческой.

Различие между нормативной и творческой рациональностью поясняет следующий шуточный пример. Сыграв несколько партий в шахматы с женой и победив во всех, муж гордо объявляет жене, что она проиграла и последнюю партию. На вопрос жены, какие у него основания, муж самодовольно объяснил, что у нее осталось только два хода, и после любого из них она получает мат. Раздраженная безвыходностью положения и обиженная высокомерием мужа, жена резко возражает: у нее имеется и третий ход. На удивленный взгляд мужа, жена сбрасывает доску с шахматными фигурами на пол.

Если бы жена руководствовалась принципом нормативной рациональности, то она должна была беспрекословно подчиниться правилам шахматной игры и, несмотря на досаду, признать победу мужа и свое очередное поражение. Но она поступила творчески: ввела новое действие — «сбросить доску с шахматами на пол», не предусмотренное правилами игры в шахматы, т.е. модернизировала исходную игру и лишила мужа законной победы, а себя избавила от переживания горечи поражения и унижения.

Теория драмы была создана как попытка математического развития всех значимых для теории анализа и разрешения конфликтов следствий идеи творческой рациональности. Н. Ховард опубликовал специальный манифест о создании теории драмы как нового направления в развитии теории метаигр.

В таком «неприятном» для классической теории игр конфликте, как «Дилемма заключенного», два рационально действующих героя достигнут заведомо худшего исхода, чем два иррациональных, потому что не способны вызвать доверие друг у друга. В не менее «аномальном» конфликте «Петухи» рациональный герой неизбежно проиграет иррациональному, потому что не сможет убедить последнего в опасности прямого столкновения. Получается, что лучший исход в подобных конфликтах достигается теми игроками, которые действуют вопреки своим предпочтениям, т.е. иррационально.

Можно, конечно, игнорировать как нерациональные исходы, связанные с иррациональным выбором. Но можно сформулировать проблему и принципиально: не является ли подобная иррациональность признаком ограниченности самой идеи нормативной рациональности? Ведь проблема возникает только оттого, что игроки обязаны осуществлять свои фиксированные предпочтения в жестко заданной игре. В результате они попадают в противоречия, для разрешения которых вынуждены действовать неразумно. Если игрокам предоставить право изменять свои предпочтения, правила и цели поведения в процессе самой игры, тогда противоречия, если они возникнут, будут разрешаться не посредством провоцирования иррациональных реакций, а рациональным изменением самой игры.

По указанным причинам понятие игры должно быть заменено, считает Найджел Ховард, более общим и фундаментальным понятием драмы. Но не в смысле художественного произведения, герои которого никогда не говорят и не действуют от своего имени, так как воплощают замысел автора, а в смысле личного участия в реальном конфликте, герои которого вынуждены самостоятельно и творчески решать объединяющую их проблему.

В ТД игроков принято называть героями драмы. Новое имя отражает способность участников конфликта еще до окончательного занятия позиций — называемого моментом истины, когда они становятся игроками в классическом смысле, — свободно принимать любые решения по изменению любых параметров своей игры.

Игра в классическом смысле — «жесткая» игра. По ее правилам игроки не могут изменить ни свой состав, ни свои действия, ни исходы, ни свои предпочтения. Драма — «мягкая» игра, в процессе трансформации которой героям разрешается модифицировать ее в любом направлении (отношении), чтобы достигнуть единой позиции.

В результате драматического развития начальная игра, вынуждающая героев поступать иррационально, преобразуется в новую игру, в которой они способны решить свои проблемы рационально. Иными словами, драма — это игра, способная к самокоррекции, устранению ограничений, мешающих ее участникам создать единую позицию, и тем самым к порождению новых игр до тех пор, пока не будет найдено решение, оптимальное для всех ее героев.

Целью анализа игры является поиск стабильного решения. Цель анализа драмы — обнаружение особых противоречий в позициях героев, которые вынуждают их поступать иррационально и предлагать способы преобразования начальной игры в новую игру, позволяющую найти оптимальное для всех решение. Таким образом, теоретико-драматический анализ существенно дополняет теоретико-игровой, а теория драмы в целом представляет перспективное обобщение классической теории игр.

Особая роль в драматическом анализе конфликтов отводится эмоциям героев. Эмоции, как и рациональная аргументация, являются равноправной движущей силой драмы. Благодаря эмоциям герои корректируют свои позиции, делают более убедительными свои обещания и угрозы. Позитивные эмоции, испытываемые героем по отношению к самому себе, мотивируют его занимать более предпочтительную для себя позицию; эти же эмоции, направленные на других героев, заставляют его искать все более убедительные способы демонстрации своего положительного отношения к ним. Негативные эмоции, испытываемые героем по отношению к самому себе, вынуждают его стремиться занять менее предпочтительной позиции; эти же эмоции, направленные на других героев, заставляют его изобретать против них все более устрашающие санкции. Причиной возникновения эмоций выступают противоречия, называемые позиционными дилеммами (см. ниже).

Одним из самых важных положений ТД является утверждение, что при исследовании динамики конфликта нет смысла анализировать все его исходы. Необходимая и достаточная информация о конфликте содержится, как доказывает Найджел Ховард, в отношениях между элементами определенного подмножества множества всех исходов, называемых позициями и угрозами героев.

Позиция героя — публично отстаиваемый им вариант решения рассматриваемого конфликта, т.е. действия, которые он обещает выполнить (не выполнить) сам, и действия, которые, по его мнению, должны совершить (не совершить) остальные участники конфликта. Не всегда герой считает собственную позицию самой предпочтительной. Например, он может полагать, что в сложившихся условиях его позиция пока что недостижима для него или обладает какими-то существенными недостатками. Если позиции героев совпадают, то они занимают единую позицию, если нет — разные позиции, которые могут быть как совместимыми, так и несовместимыми.

Угрозы (негативная, запасная позиция) героя — действия, которые он собирается совершить (не совершить), если его позиция не будет принята другими героями. Угрозы героев формулируются в виде санкций, которые они предполагают применить, если их позиции не будут приняты. Основная цель угроз — оказание давления на противников, принуждение их к принятию своей позиции. Обычно, но не всегда, угрозы героя представляют для его соперников наименее предпочтительные исходы.

Угрожающее будущее — возможный результат совместного осуществления всеми героями своих санкций (катастрофический для всех героев разрешение конфликта).

Если драма достаточно сложна, она распадается на несколько связанных друг с другом структурно однотипных эпизодов. Допустим, что драма состоит из одного эпизода. В общем случае развитие драмы-эпизода проходит шесть связанных друг с другом стадий.

Завязка драмы. Формирование состава героев драмы, их действий, исходов, предпочтений и представлений друг о друге, осознание исходной проблемы, разработка возможных способов ее решения.

Развитие драмы. Герои драмы формируют свои позиции и прямо или через посредников информируют друг друга о своих позитивных и негативных намерениях.

Позитивное разрешение драмы (синергетическая стадия драмы). Если обнаруживается, что позиции героев драмы совместимы, то она переходит в стадию позитивного разрешения. Если для игроков все исходы заведомо хуже исхода, представляющего их общую позицию, и если из нее не существует ни одного потенциально гарантированного улучшения, тогда этот исход является строгой и сильной (единственной и устойчивой) точкой равновесия всей драмы.

Кульминация драмы (момент истины). В случае отсутствия совместимости позиций герои драмы пытаются изменить взгляды и убеждения друг друга по обсуждаемой проблеме всеми возможными способами. Исходом этой фазы может стать как позитивное, так и негативное разрешение драмы, т.е. возврат к предшествующей стадии или переход к следующей.

Конфронтационная фаза драмы (антагонистическая стадия драмы). Герои драмы, не достигнув позитивного решения и окончательно отказавшись от его поиска, занимают несовместимые позиции в решении конфликта, планируют, как их отстоять в неизбежной борьбе друг с другом.

Фаза исполнения. Герои драмы воплощают на практике планы, разработанные на стадии позитивного или негативного разрешения конфликта.

С учетом сделанного замечания теоретико-драматической моделью конфликта можно назвать упорядоченную последовательность игр Gn, п > 2, первая из которых обозначает начало драмы, а последняя — ее синергетическое или антагонистическое завершение.

Нормальной и «естественной» развязкой возникших разногласий является итоговое разрешение ситуации, после нескольких движений по кругу: этап предварительной работы — кульминация драмы. Но этот результат относителен. Абсолютно нормальное функционирование невозможно встретить. Оно существует как некая научная парадигма, стандарт, которому противостоит действительность.

Как говорят знатоки — теоретики драмы, необходимо различать результативное и нерезультативное разрешение разногласий. Если же в драме появляются какие-то недоработки или она в некотором роде несовершенна, то возникает юмористический или иронический эффект. Поэтому теоретики в качестве характерной черты драмы проводят мысленный эксперимент, отвечая на следующий вопрос: присутствует ли юмор или ирония в ходе сюжета, представленного на сцене? Если присутствует, значит в процессе разрешения драмы что-то не в порядке.

Для создания классификации возможных отклонений предлагается исходить из необходимости определения характера процесса разрешения разногласий: является он идеальным или «естественным»?

Конфликт и помеха рассматриваются как два вида патологии. В январском письме 1998 г., распространенном группой ДРАМАТЕК, буквально утверждается следующее: «Конфликт, воплощенный в жизнь, — это патология, так как, хотя конфликтом и надо угрожать, но в идеале он возникать не должен. Однако важно понимать, что только действительно существующий конфликт является отклонением от нормы, угроза же конфликта необходима для разрешения разногласий». И в другом месте: «Конфликт не является нормой. Норма — взаимодействие через драматическое изменение, вызванное угрозой конфликта». Поэтому шеффилдские теоретики сосредоточиваются не на том, как решаются проблемы с помощью конфликта, а как они решаются, пока мы его избегаем. Делать это — и означает устранять дилеммы. Мотивы, побуждающие героев драмы искать общее решение конфликта, изменяя и согласовывая с этой целью свои позиции, порождаются особыми противоречиями, называемыми дилеммами. Поскольку все дилеммы обозначают определенные коллизии в позициях героев драмы, есть смысл назвать их одним общим именем — позиционные дилеммы. (В ТД дилеммы не имеют общего названия, в качестве «позиционной» фигурирует только одна дилемма (дилемма вынужденного реализма в нашей терминологии).)

Особую роль в драматическом анализе конфликтов основатели ТД отводят эмоциям игроков. Эмоции, как и рациональная аргументация, являются равноправной движущей силой драмы. Благодаря эмоциям игроки корректируют свои позиции, делают более убедительными свои обещания и угрозы. Позитивные эмоции, испытываемые игроком по отношению к самому себе, мотивируют его к занятию более предпочтительной для себя позиции; эти же эмоции, направленные на других игроков, заставляют его искать все более убедительные способы демонстрации своего положительного отношения к ним. Негативные эмоции, испытываемые игроком по отношению к самому себе, вынуждают его стремиться к занятию менее предпочтительной позиции; эти же эмоции, направленные на других игроков, заставляют его изобретать против них все более устрашающие санкции. Причиной возникновения эмоций выступают особые противоречия, называемые позиционными дилеммами.

Идентификация и техника разрешения позиционных дилемм образуют минимальное теоретическое ядро ТД, позволяющее анализировать конфликты и управлять ими. Их значение станет более понятно, если отметить, что критерием решения конфликта, устраивающего всех героев драмы, служит отсутствие позиционных дилемм. Определение позиционных дилемм, объяснение их роли в процессе моделирования и анализа конфликтов образует основное содержание ТД.

Устойчивость позиций героев драмы зависит от убедительности их взаимных обещаний и санкций. Надежность обещаний и связанное с ними чувство доверия (симпатии), а также возможные санкции и сопровождающее их чувство недоверия (неприязни) существенным образом влияют на устойчивость позиций героев драмы. Обещания и санкции считаются убедительными, надежными, искренними, только если они соответствуют предпочтениям героев драмы. В противном случае они считаются неубедительными, ненадежными, неискренними и порождают позиционные дилеммы.

Лучшим для всех героев драмы является такой исход, при котором обещания и санкции всех действующих лиц максимально убедительны для всех или, что то же, отстаиваемое ими решение свободно от позиционных дилемм.

Определения позиционных дилемм даны ниже для двух героев драмы — А и В. При этом не исключается, что в конфликте могут участвовать и другие действующие лица. Согласно ТД, в отношениях А и В друг к другу возможны следующие шесть (и только шесть) позиционных дилемм.

Все дилеммы можно разделить на два вида согласно следующему основанию. Если герои драмы достигли единой позиции, то главной проблемой для них становится обеспечение надежности и эффективности своего сотрудничества, исполнения взятых на себя взаимных обязательств. Недостаточная убедительность обещаний, недоверие героев друг к другу порождают дилеммы, вызванные ненадежностью обещаний. Если же герои еще не достигли единой позиции, тогда главная для них проблема — надежность, убедительность предполагаемых угроз, с помощью которых они надеются заставить своих противников принять свою позицию. Недостаточная убедительность угроз становится источником дилемм, обусловленных их ненадежностью, невыполнимостью.

Допустим, герои А и В занимают несовместимые позиции. Герой А сталкивается с дилеммой сдерживания (убеждения), если, несмотря на все его угрозы в отношении героя В, последнему более предпочтительна негативная, а не позитивная позиция А. Смысл этой дилеммы в том, что угрозы Л не убеждают В принять позицию Л. Для разрешения данной дилеммы Л необходимо, по крайней мере, либо изменить свою позицию, либо усилить свои угрозы в отношении В.

Игрок, испытывающий дилемму сдерживания, теряет способность влиять на своих противников и тем самым управлять позитивным развитием конфликта.

Ведущей эмоцией, порождаемой данной дилеммой, является гнев, упрямство, демонизация противника, желание его наказать, эскалация угроз.

Игрок Л становится субъектом дилеммы сдерживания, если его соперник по драме В предпочитает исполнение угрожающего будущего t, а не принятие позиции Л. Аналогично для игрока В.

Герой Л сталкивается с дилеммой искушения (принять позицию своего оппонента), тогда, когда позиция его противника В представляет одностороннее улучшение, достижимое из отрицания угрожающего будущего t. Страх перед угрожающим будущим вынуждает Л предпочесть ему принятие позиции В и признание своего поражения. Но в целях защиты своего престижа Л, как правило, публично отрицает существование такого намерения. Для разрешения данной дилеммы Л должен изменить, по крайней мере, либо свои предпочтения, либо свою позицию таким образом, чтобы В также боялся осуществления угрожающего будущего, как и Л. Данная дилемма является сопутствующей в борьбе с терроризмом.

Ведущая эмоция, порождаемая дилеммой искушения, — страх перед угрожающим будущим, главным следствием которого становится принцип выбора из двух зол наименьшего (лучше принять позицию противника, чем ожидать исполнения угрожающего будущего).

Герой А сталкивается с дилеммой вынужденного реализма тогда, когда обязан признать позицию своего соперника В более предпочтительной, чем свою собственную. Герой А, принимая подобное решение, испытывает, как правило, сомнения и угрызения совести и оправдывает его исключительно соображениями прагматизма и давления реальности.

Смысл дилеммы в том, что переход А на позицию В является вынужденным и компромиссным. Данная дилемма ослабляет позицию А и лишает этого героя возможности привлечь на свою сторону В.

Предпочтение игроком позиции противника не означает, что он с готовностью присоединяется к ней.

Если А и В разрешают относительно друг друга указанные выше три дилеммы (сдерживания, искушения и реализма), то они, как было доказано, обязаны иметь общую позицию.

Если герои А и В занимают одну и ту же позицию, то они могут столкнуться со следующими дилеммами.

Герой А сталкивается с дилеммой угрозы тогда, когда способен получить одностороннее улучшение своей позиции из неисполнения угрожающего будущего Г. В этом случае ему выгоднее не исполнять свои угрозы (санкции) в отношении соперника В, чем исполнять их. Зная об этом, игрок В имеет все основания считать угрозы А неискренними, т.е. блефом. Соответственно игрок В может игнорировать угрозы

А. Игрок, сталкивающийся с данной дилеммой, объективно лишается возможности оказывать давление на своего соперника из-за несоответствия выдвинутых угроз реальным возможностям повлиять на развитие конфликта. Это ситуация, характерная для отношений между СССР и США (олицетворяющими две мировые системы) в период холодной войны и уравновешивающаяся угрозой применения ядерного оружия.

Характерным для дилеммы угрозы является недоверие других игроков к ее субъекту, к его угрожающим заявлениям. Такое недоверие может быть преодолено только одним способом — приведением каждым субъектом данной дилеммы в соответствие своих угроз с реальными предпочтениями.

В драмах с двумя игроками дилемма угрозы и дилемма искушения тождественны, так как одностороннее улучшение угрожающего будущего каждого из них совпадает с принятием позиции своего соперника или, по крайней мере, с принятием ее существенной части.

Герой А сталкивается с дилеммой сотрудничества, если имеет одностороннее улучшение из общей позиции. Смысл дилеммы в том, что у В есть все основания не доверять позиции А, так как она нестабильна в качестве единой платформы (игроку А выгоднее предать В, чем сотрудничать с ним). Разрешение данной дилеммы возможно, в частности, при усилении гарантий со стороны А своего намерения не покидать общую позицию. В любом случае доверие к игроку, сталкивающемуся с дилеммой сотрудничества, падает, так как его обещания отстаивать общую позицию не соответствуют его реальному намерению (предпочтению) отказаться от нее и получить в одностороннем порядке большую выгоду.

Герой А сталкивается с дилеммой доверия, если В имеет одностороннее улучшение из общей с А позиции, ухудшающее положение А. Согласно этой дилемме, теперь уже у героя А есть все основания не доверять В. Ее решение возможно только при усилении гарантий желания со стороны В сотрудничать с А.

Отчаяние, смешанное с надеждой, сопутствует появлению дилемм сотрудничества и доверия. Подобная амбивалентная комбинация мотивов побуждает игроков делать все возможное для усиления доверия между собой. Именно с такого рода дилеммами пришлось столкнуться тогдашнему президенту РФ Дмитрию Медведеву и президенту Беларуси А. Лукашенко осенью-зимой 2010 г.

Для двух героев дилеммы сотрудничества и доверия оказываются обратными по отношению друг к другу. Если герой А сталкивается с дилеммой сотрудничества, тогда герой В становится субъектом дилеммы доверия, и наоборот. Разрешение данных двух дилемм превращает команду героев, разделяющих одну и ту же позицию, в команду доверяющих друг другу и сотрудничающих друг с другом единомышленников.

В общем случае ТД советует игроку, столкнувшемуся с указанными двумя дилеммами, продемонстрировать самым убедительным образом искренность и надежность поддержки общей позиции; проявить положительные эмоции в отношении партнеров; принять на себя дополнительные обязательства для подтверждения своих намерений продолжить сотрудничество, и потребовать от своих партнеров аналогичных доказательств и демонстраций, а также предусмотреть эффективные меры наказания за попытку отступить от достигнутых договоренностей. Найджел Ховард доказал теорему, связывающую разрешение перечисленных дилемм с достижением единственной и устойчивой точки равновесия[2]: если определенное множество героев разделяет одну и ту же позицию, т.е. все они являются членами одной команды, то каждый их них может полностью доверять другому, если только существует единственная и устойчивая точка равновесия.

Смысл теоремы состоит в следующем. Никакое подмножество множества героев, занимающих общую позицию, не может иметь из нее ни одного одностороннего улучшения. Следовательно, для всех героев существует единственная и устойчивая точка равновесия. Единственная, — потому что все разделяют одну и ту же позицию в качестве решения конфликта. Устойчивая, — потому что никто из героев не хочет ее улучшать или изменять каким-либо иным образом.

На последнем шаге — «Выполнение соглашения» — обязательства сторон, обеспечивающие достижение нужного разрешения конфликта, оформляются в виде общего соглашения, которое в случае исполнения завершает процесс управления данным конфликтом, а в случае неисполнения возвращает всех его участников на стадию формирования новых позиций, возможно, в терминах новой игры и нового универсума управления конфликтом. На основе данной концепции можно составить следующий алгоритм управления конфликтом, целью которого является достижение его участниками лучшего для всех исхода (рис. 2).

Алгоритм управления конфликтом, целью которого является достижение его участниками лучшего для всех исхода

Рис. 2. Алгоритм управления конфликтом, целью которого является достижение его участниками лучшего для всех исхода

Динамика развития конфликта полностью определяется позитивным или негативным решением позиционных дилемм. Аналитик получает возможность прогнозировать как общий вектор разрешения конфликта, так и направление действий героев в каком-нибудь отдельном эпизоде. Анализ конфликта в терминах дилемм выявляет первостепенную роль аргументов и эмоций в изменении предпочтений и позиций героев. С помощью позитивных эмоций повышается достоверность обещаний, с помощью негативных — угроз. Затем посредством аргументации рационализируются и обосновываются эмоциональные состояния героев. Анализ дилемм дает ключ к пониманию как рациональных (в соответствии со своими предпочтениями), так и иррациональных (против собственных предпочтений) действий героев в конфликтных ситуациях.

Начиная с 1997 г. в интересах оборонных ведомств Ховардом разрабатывается техника конфронтационного анализа, напрямую связанная с положениями «теории драмы». Он участвует в разработке проекта по созданию системы контроля и командования в условиях конфронтации (Command and Control System for Confrontations — CCSC). Результаты проделанной работы получили свое изложение в книге «Конфронтационный анализ: как побеждать, не прибегая к войне».

В этой книге кампания мирных действий рассматривается как «череда связанных между собой конфронтаций — в противовес традиционной кампании военных действий, понимаемой как череда связанных между собой сражений. Целью каждой из этих конфронтаций является попытка добиваться от противоположной стороны определенных «уступок», пока не будет достигнута конечная цель кампании. Такое состояние дел, характеризующееся достаточной степенью уступчивости, даст возможность военным уйти со сцены»[3].

Традиционное понимание войны как продолжения политики иными средствами (Клаузевиц) предлагается скорректировать за счет тех преимуществ в целом, которые возникают в случае использования мирных действий — «военное командование должно больше стремиться к ведению переговоров с конфликтующими сторонами, а не к сражению с ними»[4], используя экономические, политические и психологические рычаги давления.

К причинам, обусловившим необходимость поисков новых решений, несомненно, следует отнести историческую ситуацию, сложившуюся после окончания «холодной войны» и распада СССР, подтвердившую неразумность доктрин, основанных на факторе ядерной конфронтации. Бессмысленность применения ядерного оружия с непредсказуемыми последствиями оборачивалась такими же бессмысленными экономическими потерями для обеих супердержав. Новая эра в международных отношениях поставила на повестку дня вопрос о выработке тактики по отношению к множеству локальных конфликтов, что потребовало и соответствующего теоретического переосмысления ряда традиционных и для международной политики подходов.

Рост угрозы фактора терроризма указал на парадоксальность существующих проблем обороны в современном мире: сегодня сильный озабочен поиском путей победить слабого. Делать это Ховард предлагает с помощью метода конфронтаций, предполагающего, — в тех случаях, где это возможно, — отказ от использования насилия.

Использование техники конфронтационного анализа, изложенного в его книге[5], позволит, по мнению автора, осуществить более логичный, упорядоченный и оправданный подход к решению указанных проблем по сравнению с тем, который используется при планировании достижения победы с использованием сражений.

Дело, которым занимаются политики, традиционно увязывалось с представлением о разрешении конфликтов мирными средствами. Если же их попытки не приносили успеха или же принималось решение добиваться целей с помощью силы, то на авансцену выступали военные. Разработка ядерного оружия и его совершенствование в период после Второй мировой войны внесли определенные коррективы в данную модель: роль политиков стала определяющей в процессе выработки решения о возможности или невозможности применения ядерного оружия. Другой нюанс заключается в том, что страны ядерного альянса хорошо представляют катастрофические последствия использования данного оружия. Угроза в данной сложившейся ситуации, которую можно было бы ожидать, исходит от более слабой стороны, а не сильной. Возникновение ситуации возможного вызова, исходящего от более слабой стороны, «является фактором, обусловливающим необходимость проведения определенной последовательности конфронтаций»[6]. Такие операции, проводимые военными, можно назвать успешными только в том случае, если они приводят к достижению политического решения. Данное решение не может быть достигнуто только благодаря усилиям лиц, принимающим решение на самом высоком уровне — оно «должно основываться на надеждах и устремлениях рядовых солдат, сражающихся на стороне слабой стороны»[4]. Ховард полагает, что «движение по направлению к такому типу конфликта даст противоположный результат по сравнению с движением по направлению к ограниченной войне»[4]. В предлагаемой ситуации военным придется предпринимать немало усилий, направленных на разрешение конфликта, традиционно относившихся к прерогативе политиков.

Ограниченные войны и конфликты с низким уровнем интенсивности являются основной приметой послевоенного мира. Они не содержат какой-либо прямой угрозы для вовлеченных в них могущественных государств, однако могут содержать косвенную угрозу, направленную на подрыв сложившегося международного порядка.

Конфронтационный анализ представляет собой процесс построения особых моделей, вбирающих в себя конкретные особенности каждой конфронтации. Он может быть использован для построения моделей на каждом уровне — стратегическом, операциональном, тактическом. Эти модели могут быть объединены между собой для обеспечения реализации стратегии командования через переход к стратегии каждого последующего уровня субординации, а также взаимодействие со стратегиями таких игроков, связанных по горизонтали с командованием, как партнеры по коалиции или неправительственные организации.

Предполагается, что такого рода конфронтационным анализом будут заниматься аналитики при штабе командования, осуществляющего операции, направленные на поддержание мира. Аналитики должны помочь военному командованию понять характер проблем, с которыми сталкивается политическое руководство, моделируя миротворческую миссию как составную часть мировых политических проблем, как специфическую миссию, направленную на поддержку мира.

После разъяснения целей, достигаемых посредством компромиссов между различными политическими акторами, аналитики приступают к совместной с военным командованием разработке моделей конкретных конфронтаций, за которые оно несет непосредственную ответственность. Предполагается, что учет рекомендаций аналитиков в принятии решений военным командованием должен привести к двум следующим результатам:

  • — установление последовательности шагов, необходимых для оказания давления на другие стороны в той мере, которая необходима, чтобы сделать позиции этих сторон совместимыми с позицией военного командования (т.е. целями миссии);
  • — обсуждение аналитического сценария (широко использующего инструментарий ролевых игр) позволит командующему и другим офицерам отрепетировать предстоящие интеракции с другими сторонами и более близко познакомиться с их точкой зрения1.

Затем аналитики продолжают работу с командным составом более низких уровней управления войсками, добиваясь построения развитых и горизонтально взаимосвязанных моделей. И сам анализ, и ролевые игры будут уточняться в дальнейшем по мере развития событий.

Предлагая данную систему, Ховард и его группа надеялись восполнить определенную брешь, существовавшую в доктрине о проведении операций невоенными средствами (Operations Other Than War — OOTW). Для управления многоуровневой конфронтацией создается модель шести стадий разрешения конфликта.

Командующий должен быть готов отдавать директивы, связывающие воедино множество конфронтаций на различных уровнях, и осуществлять их посредством связующей многоуровневой стратегии. Разрешение конфликта не является поводом для применения средств физического воздействия. Сущностью управления конфронтацией является разрешение конфликта посредством диалога.

Командующий может отдать приказ своим подчиненным передвинуть дорожные блок-посты, но важнее заставить сделать это самостоятельно этническую милицию. Идеальной является ситуация, когда все участвующие стороны воспринимают осуществляемые действия как отвечающие своим целям.

Концептуальную схему шести стадий «процесса разрешения конфликта» (если следовать формулировке самого Н. Ховарда1) можно воспринимать как схему переговорного процесса между сторонами, вовлеченными в конфликт, или схему определенной технологии принятия решения сторонами, столкнувшимися с необходимостью преодоления общезначимой проблемы спорного характера.

«Конфликт» в данной схеме «процесса разрешения конфликта» представлен в виде одного из вариантов выработки линии политической стратегии сторонами («угрожающего будущего» как варианта отступления) .

Стадия «разрешение» соотносится со стадией «конфликт» на основании различия способов разрешения спорной проблемы: или это будут методы, «отличные от военных действий» (OOTW), или это будут традиционные сугубо военные операции силового давления.

Стадия «осуществление» указывает на важность возникающего качественно нового состояния в отношениях между сторонами, вовлеченными в противостояние и прошедшими через определенные стадии переговорного процесса. Если представить систему, элементами которой являются стороны, находящиеся в состоянии конфронтации до начала первой стадии, — «установления социального контекста конкретного случая», — как S1, то после стадии «осуществление» это уже будет S2, так как разыгранные карты стратегических позиций существенно изменят сам социальный контекст, в рамках которого изначально формировалась конфронтация, потребовавшая своего разрешения. Новый социальный контекст, в частности, может сделать невозможным возврат к ряду стратегических позиций, реализация которых станет проблематичной в связи с тем, что мы уже имеем дело не с S1, а с S2.

Диалог — опорное понятие в рамках предложенного подхода. Предпочтение отдается обмену соображениями, а не снарядами.

Отдельный интерес представляют рекомендации для командования, которыми Ховард сопровождает каждую стадию процесса разрешения конфронтации. Степень их детализации и тот акцент, который делается на них, является еще одним подтверждением обоснованности изложенной оценки предложенной теоретической схемы «разрешения конфликта».

«Драма» завершается несколько иным образом, нежели это происходит с «игрой». «Игра» завершается победой одной из сторон.

Проигравший попадает в искусственно созданное правилами самой игры положение раздосадованной стороны, не имеющей возможности ничего с этим поделать. Если бы у них была такая возможность действовать за пределами рамок, устанавливаемых правилами игры, то они бы попытались ее реализовать, «порвав все на мелкие кусочки», устроив «сотрясение основ мироздания» или набросившись на своих оппонентов. «Драма», совсем наоборот, завершается тогда, когда у каждого «действующего лица» есть на что надеяться и не остается больше ничего, чего бы он мог опасаться. Такое состояние характеризуется как «состояние стабильности, исключающее для «характеров» надежду на возможность новых изменений, хотя новая информация внешнего происхождения и может нарушить это положение вещей»1. Достижение полной стабильности ожиданий возможно в двух вариантах: с трагическим концом (когда реализуются опасения, а надежды не сбываются) и как хеппи-энд (когда реализуются надежды, а страхи улетучиваются). В обоих случаях они уже больше не имеют ни надежд, ни опасений.

Таким образом, завершение «драмы» приводит к стабильности, тогда как завершение «игры» этого не означает. Потерпевшие поражение в «игре» жаждут новых вариантов, сопряженных с возможностью реванша. «Действующие лица» по завершении «драмы» чувствуют себя удовлетворенными, не видя никаких альтернатив тому, что было ими одобрено.

Такая удовлетворенность, достигнутая под давлением или как желанный результат, должна рассматриваться командованием в качестве цели при осуществлении «методов, отличных от военных действий» (OOTW). Целью операций, направленных на поддержание мира, должно стать «установление высокой степени состояния мира и порядка, ...а целью командования должно стать достижение чувства удовлетворенности у сторон той позицией, которую оно занимает».

«Теория драмы», в частности, рассматривает в качестве стоящей перед ней задачи изучение необходимых средств, обеспечивающих получение такого вида стабильности, которое основывалось бы на чувстве удовлетворенности.

Оппозиционирование «теории драмы» по отношению к «теории игр» вместе с тем не имеет категорического характера, как это бывает в случаях принципиальных различий в характере демонстрируемых подходов. «Теория драмы» использует возможности, содержащиеся в рамках

«теории игр». В определенных случаях такое обращение просто нечем заменить: например, тогда, когда по той или иной причине «характеры» не могут вступить в интеракцию с целью проведения переговоров для разрешения существующей проблемы,

«теория драмы» редуцируется к варианту «теории игр». Такая ситуация соответствует положению вещей, складывающемуся на стадии «конфликт» в вышеприведенной схеме. Моделирование возможных вариантов в таком случае пойдет за счет выдвижения гипотез о том, будет ли другая сторона избирать тактику «варианта отступления» или нет; если будет, то какими именно она воспользуется; если нет, то что именно она собирается предпринять; что они думают по поводу возможных вариантов моего поведения — все эти реакции являются сугубо теоретико-игровыми. Военные действия сами по себе являются по существу теоретико-игровыми.

Технология ДРАМАТЕК представляет собой весьма эффективный подход к осмыслению структурно-функциональных особенностей противостояния сторон, определяемого как «конфронтационный анализ».

«Конфронтационный анализ» — по сути своей технологии, — скорее, вызывает ассоциации с переговорным процессом, понимаемым в традиционном конфликтологическом дискурсе как один из способов разрешения конфликта. Если рассматривать предложенный подход в данном аспекте, то следует указать на ряд несомненных достоинств, обнаруживаемых при более тщательном знакомстве с ним.

Первое, на что хотелось бы обратить внимание: данная технология «конфронтационного менеджмента» как технология переговорного процесса (предназначенная непосредственно для использования военным командованием и потому являющаяся в максимальной степени понятной и необременительной в применении), четко структурирована с помощью выделяемых стадий, методологически очень удачно объединенных на основании взаимосвязанности и взаимообусловленности шести дилемм, интерпретируемых в теоретико-игровом смысле.

Второй момент связан с попыткой демонстрации принципиальной установки на понимание особого значения взаимосвязанности рационального и иррационального компонента «конфронтационного анализа». «Рационализации», как инструментальные аспекты переговорного подхода, всегда сочетаются с иррациональной (эмоциональной) составляющей, при этом особым образом проговариваемой. Особенность проговаривания заключается в ориентации на необходимость указания на особую роль, которую эмоции играют в процессе рационализации поведения в рамках конфронтационного взаимодействия — при выборе дилемм, а также разыгрываемых карт. Дополнительные краски привносит указание на особое значение роли, которую играет эмоциональная составляющая при переходе от одной дилеммы к другой, а также остроты и силы проявляемых эмоций в зависимости от уровня конфронтации и его стадии.

Третьим достоинством, которое следует отметить, является тщательная и детальная проработка материала, иллюстрирующего теорию примерами актуальных конфронтаций в сфере международных отношений и ограниченных рамками отдельных государств, что зачастую порождает ассоциации с добротным учебным пособием по ее практическому применению. Случай не столь часто встречающийся.

В отличие от других подходов к моделированию, — ориентированных на формальную процедуру конструирования модели и ее последующего воплощения в жизнь, — Ховард использует формальный анализ для поиска ответов на вопросы о самой реальности. Например, что означает для X разрешение той или иной дилеммы? Ответы на такие вопросы дают возможность делать утверждения, в большей мере приближающие к реальности, нежели удаляющие от нее.

Конфронтационный анализ проводится любой из вовлеченных сторон с использованием метода погружения в ситуацию, предполагающую проигрывание ролей всех участвующих сторон на основе моделирования их позиций, тактики поведения, вариантов отступления. «Действующее лицо» может имитироваться в форме ролевой игры командой или индивидуально. Информацию, необходимую для проведения инструктажа по конфронтационному анализу, «игроки» получают с использованием программных продуктов, где им предстоит только отмечать выбираемые позиции. После инструктажа

«игроки» вступают в интеракции друг с другом, пытаясь разрешить существующую проблему. Интеракции могут осуществляться с помощью различных средств — от использования электронной почты, блогов, TWITTER, электронных социальных сетей до личных контактов.

Конфронтационный анализ может использоваться также только одной из сторон. Тогда он может послужить выработке такого решения, которое сможет наилучшим образом удовлетворить ее интересы.

Теория драмы показывает, каким образом существующие социальные институты по разрешению конфликтов могут способствовать формированию потребности в поиске аргументации, способствующей достижению общего интереса. Конфронтационные стратегии, содержащиеся в теории драмы, работают на усиление возможностей этих институтов.

Очень важной установкой, провозглашаемой в рамках данной технологии, является ориентация посредников, использующих конфронтационный анализ, на разрешение конфликта как такового, а не на то, чтобы обеспечить победу одной из сторон. Движение по направлению к кооперации считается единственно продуктивным и целесообразным.

Технология ДРАМАТЕК, к сожалению, мало известна даже в профессиональном сообществе российских конфликтологов. Хотелось бы надеяться, что аналитические и эвристические возможности, содержащиеся в ней, будут активно использоваться не только политологами, но и всеми, для кого конфликт представляет определенный предмет интереса.

Вопросы и задания

  • 1. В чем заключается существо подхода в рамках технологии ДРАМАТЕК к социальному конфликту?
  • 2. Перечислите основные отличия «теории драмы» от «теории игр».
  • 3. Каковы основные дилеммы, используемые в конфронтационном менеджменте?

  • [1] [Электронный ресурс]. URL: http://www.dilemmasgalore.corn/forum/index.php
  • [2] Howard N. Confrontation Analysis. How to Win Operations Other than War. CCRP, 1999.App. «Mathematics of Drama Theory».
  • [3] Howard N. Confrontation Analysis. How to Win Operations Other than War. P. IX.
  • [4] Ibid.
  • [5] Howard N. Confrontation Analysis. How to Win Operations Other than War.
  • [6] Op. cit. P. 15.
  • [7] Ibid.
  • [8] Ibid.
 
<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>