Полная версия

Главная arrow Социология arrow ИСТОРИЧЕСКАЯ СОЦИОЛОГИЯ. ЧАСТЬ 1. ПЕРВОБЫТНОЕ ОБЩЕСТВО

  • Увеличить шрифт
  • Уменьшить шрифт


<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>

Некоторые методологические постулаты

Таким образом, приходится признать, что критерии, использованные для периодизации истории общества, не дают представления об этапах его развития. Требуются такие основания для выделения этапов развития общества, которые показали бы не только критерий отличия одного этапа от другого, но и сущность движущих сил общественного развития.

Что же движет прогрессом человечества? Несомненно это — стремление улучшить свою жизнь. Но как конкретно движется прогресс? Это — уже более сложная проблема. Очевидно, что ответ на этот вопрос содержится в самой истории. В одном случае это будет великое научное открытие или воля отдельного человека, в другом — стремление влиятельной общественной группы, в третьем — потребности подавляющего числа членов общества. Тем не менее никогда нельзя свести причину тех или иных общественных изменений к какому-то одному единственному фактору. Разве мог бы Чингизхан создать огромную империю, если бы его не поддержала монгольская аристократия, если бы завоевания не были выгодны знати многочисленных покорённых монголами тюркоязычных народов, если бы рядовые воины его войска не возвращались с набега с добычей, если бы войско не было хорошо вооружено и организовано, если бы...? Разве стал бы Александр II отменять крепостное право, если бы не экономическое и военное отставание России от ведущих европейских стран, если бы не крестьянские волнения, если бы не давление со стороны купцов, передовых дворян и интеллигенции, если бы не понимание при дворе, что дольше так продолжаться не может, если бы...? Разве не перестроило всю жизнь человечества создание и развитие промышленности? Но разве была бы создана мощная индустрия без использования преобразованных сил природы? Но ведь изобретение первых машин, использующих силу пара связано с конкретными людьми, такими как Т. Ньюкомен, И.И. Ползунов, Б. Дж. Уатт. Каждый из них в свою очередь должен был получить необходимые знания в процессе официального обучения или на практике, что помимо личных способностей зависело от состояния культуры общества и его экономической системы. Но разве были бы внедрены паровые машины без потребности в них самой промышленности? Примеры дают представление о многофакторности социальных процессов, но в каждом из них можно найти нечто главное. Так, например, империя Чингизхаиа была результатом прежде всего становления монгольского государства (связанного с усилением монгольской аристократии, стремившейся к защите от внешних врагов и к расширению своей власти через завоевания), что совпало с появлением во главе государства талантливого полководца. Отмена крепостного права в России связана прежде всего с пониманием необходимости покончить с отсталостью. Возникновение индустрии — с потребностью общества (в облегчении изнурительного труда и увеличении объемов производства). Таким образом, среди множества факторов, влияющих на общественное развитие, всегда найдётся один или два, оказывающих наибольшее влияние. Метод исследования, позволяющий выделить наиболее действенные факторы из множества второстепенных можно назвать методом фундаментального редукционизма, что означает не фундаментальную редукцию факторов общественного развития, а редукцию, позволяющую свести многофакторность до одного, двух наиболее значительных, основных, фундаментальных факторов. Иначе говоря, для того, чтобы сделать теоретически верный вывод, надо иметь такое количество фактов, которые необходимы и которых достаточно, подобно тому как для решения математической задачи нужны в достаточном количестве необходимые данные. Выявление движущих сил исторического прогресса [см. 136], схематических моделей общественных структур, характерных для основных ступеней развития общества, и главных причин их возникновения является целью данного исследования. Обнаружение важнейших этапов развития этих общественных структур [см. 134], характерных для главных ступеней развития общества также входит в задачи данного исследования.

Рассмотрение предшествующего материала показало также, что многие исследователи напрасно не признают социальный детерминизм. Например, Букчин, говоря о развитии идеи освобождения, связывает её в эпоху древнего мира и средних веков с религиозными представлениями об островах блаженных или о рае, но, будучи атеистом, забывает о том, что сама религия с представлениями такого рода родилась и бытует при определённом строе общества. То же можно сказать и о социально-экологических воззрениях, которые стали зарождаться в промышленных городах с критическими выбросами отходов в атмосферу, и об оформлении экологической социологии уже в период мирового экологического кризиса, угрожающего катастрофой всему человечеству. Тем не менее и Букчин и Амери (как и все зелёные) прекрасно понимают, что само существование живой материи обусловлено благоприятным для жизни состоянием окружающей среды. Но ведь это и есть экологический детерминизм. Помимо него легко прослеживается и другой природный детерминизм — географический, с которым человечество столкнулось уже в период своего становления, а предки людей уже в момент возникновения жизни. Однако наша жизнь обусловлена и чисто социальным детерминизмом, который в свою очередь выражается в различных формах, связанных с существованием общественных подсистем и других важнейших факторов сохранения и развития общества. С видами социального детерминизма придется столкнуться уже при рассмотрении ранних этапов общественного развития.

Одной из форм детерминизма является обусловленность одних общественных подсистем другими. Каждая из них в свою очередь нуждается в возникновении и существовании тех или иных социальных институтов. Выявление возникновения и функций ряда важнейших из них также входит в задачи настоящего исследования. Добросовестный научный подход не позволяет навязывать социальной истории ни сам детерминизм, ни, тем более, какие бы то ни было конкретные детерминантные связи. Они сами станут проявляться в процессе исследования.

Историко-социологическое исследование, целью которого является обнаружение движущих сил социально-исторического процесса и основных ступеней общественного развития, должно было бы опираться на факты всей социальной истории человечества, а также всех социальных систем, созданных разными народами (и их предшественниками) на всех континентах во все времена. Но это — совершенно невозможно. Во-первых, мы не знаем многих фактов социальной истории сравнительно недавнего прошлого. Это касается прежде всего дописьменной истории, но и в истории письменных народов многое остается неясным. Достаточно сказать, например, что до сих пор не дешифрован мероитский «язык» (очевидно нубиизированный диалект впервые воспользовавшейся алфавитом египетской демотики, использовавшийся на территории Напатско-Мероитского царства в VIII-IV вв. до н.э., к дешифровке которого автор приложил некоторые усилия [см. 164, с. 131] и ряд других. Что же касается «каменного века», то здесь материал почти целиком (за исключением незначительного этнографического материала) опирается на археологические и даже антропологические источники. Во-вторых, источники по истории общества настолько обширны, что исследовать их за человеческую жизнь не смогут и все гуманитарные институты мира. Наконец, даже знакомство с физической антропологией (вплоть до одонтологии, серологии и дерматоглифики), археологией разных периодов нескольких стран, этнографией всех континентов, социальной историей многих государств, со многими разделами социологической науки, с основами биологии, психологии и множества других необходимых и полезных для историко-социологического исследования наук не позволит ни одному учёному даже познакомиться с письменными источниками пары сотен современных и тысяч исчезнувших государств и народов в силу физической невозможности знания всех языков.

Таким образом, написание фундаментального труда по исторической социологии заняло бы множество громадных томов. Пока же вышеупомянутый наиболее обширный труд по этой проблематике, принадлежащий Н.А. Рожкову занял 12 томов. Вполне естественно, что он не смог охватить историю многих народов и стран, что в большинстве случаев он опирался не на источники, а на работы историков, что у Рожкова порою просвечивает слабое знание истории отдаленных от России государств, что его работа содержит ряд серьёзных ошибок, но спасибо ему и за то, что он сделал. Каков же выход из столь затруднительного положения? Очевидно всё в том же редукционизме. Нельзя привести все примеры, но можно выбрать из них наиболее репрезентативные, наиболее характерные и наиболее общие для того или иного периода социальной истории не одной, а множества стран, что по большей части указывает на универсальность (всеобщность) рассматриваемого социального явления. Будем надеяться, что этого хватит для скромного схематического изложения социальной истории в прошлом, в настоящем и позволит немного заглянуть в будущее.

 
<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>