Полная версия

Главная arrow Социология arrow ИСТОРИЧЕСКАЯ СОЦИОЛОГИЯ. ЧАСТЬ 1. ПЕРВОБЫТНОЕ ОБЩЕСТВО

  • Увеличить шрифт
  • Уменьшить шрифт


<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>

Новый этап в развитии человечества

Первоначально неоантропов (новых людей) или людей современного «вида» Homo sapiens (человек разумный), ранее называвшихся также применительно только к ископаемым людям кроманьонцами (по месту обнаружения под скальным навесом Кро-Маньон во Франции), находили только в Европе, где наиболее ранний возраст находок датируется 37-36 тысячами лет (во всяком случае не ранее 40 тыс. лет) до наших дней. Однако последние открытия в Африке и на Ближнем Востоке позволяют отодвинуть эту дату на время по крайней мере за 100-80 тыс. лет до нашего времени. В Африке южнее Сахары новые люди появились более 100 тыс. лет назад. Находка неоантропа из Омо 1 в формации Кибиш недалеко от северного побережья озера Туркана в Эфиопии, согласно торий-урановому методу датируется возрастом 130 тыс. лет, а находка трех черепов в Херто (также в Эфиопии) — даже в 160 тыс. лет. Также около 130 тыс. лет и находкам из пещеры Дирэ-Дауа в Эфиопии и в гроте Мумба в Танзании. На Юге Африки в пещере Бордер и в пещерах на реке Класнес останки неоантропов найдены вместе с каменными орудиями, датируемыми возрастом 50-120 тыс. лет. Возможно, что ещё несколько найденных в разных частях Южной Африки зубов также принадлежит людям современного «вида». В Северной Африке находки ископаемых людей, датируемые в 50 тыс. лет, также отличаются от неандертальцев и приближаются к неоантропам. На Яве архантропы (если судить по фауне и геоморфологии) ещё жили 55-25 тыс. лет назад, что говорит о возможности происхождения неоантропов непосредственно от них. На большей части территории Азии обнаружения человека разумного относятся ко времени не ранее 40 тыс. лет до н.э.. Австралийская находка Мунго-3 датируется 43 тысячами лет до н.э. Единственная находка в Ханоферсэнд в Германии, которой 32 тыс. лет, обладает рядом неандерталлоидных признаков, что возможно говорит о происхождении неоантропов от неандертальцев, но скорее о смешении с ними. 150- 130 тыс. лет назад в Европе появляются неандертальцы, и только они одни из древних людей жили там до периода в 40-35 тыс. лет до нашего времени. Затем появляются неоантропы, вместе с которыми палеоантропы жили ещё 5-10 тыс. лет и затем исчезли. До сих пор остается неясным: мешались ли кроманьонцы и неандертальцы. Исследования ДНК говорят, что наверно такого смешения не было. Данные антропологии скорее указывают на некоторое смешение черт. Не исключено также, что неоантропы первоначально появились в Африке и на Ближнем Востоке, а позднее и в других местах, но вероятнее всего происходят из одного африканского центра. Значительное число находок в ЮАР, в Эфиопии, в Танзании, Судане, Кении, Замбии, относящихся ко времени в 500-100 тыс. лет до наших дней (но главным образом 300-130 тыс. лет), относится к промежуточным звеньям между архаитропами и неоантропами [32, с. 106-120], что говорит, может быть, о том, что неоантропы произошли непосредственно от архантропов, а неандертальцы были побочной ветвью, частично смешавшейся с неоантропами, но частично вымершей в результате конкуренции с людьми нового «вида» (Хотя существует и сомнительная концепция о появлении современного «вида» в результате интенсивного смешения различных типов неандертальцев.) [4, с. 142].

Возможно, люди современного «вида» в отличие от неандертальцев формировались в жарком климате, хотя происхождение их более современных антропологических признаков неясно. Интересно, что в конце последнего оледенения (24 — 10 тыс. лет назад), уже после исчезновения палеоантропов у европейских кроманьонцев опять обнаруживаются многие особенности скелета, свойственные неандертальцам. По некоторым утверждениям, ряд черт нескольких останков азиатских неоантропов из Китая, Индии и Индонезии указывает на их родство с местными архаитропами, но по многим признакам азиатские неоантропы стоят ближе к африканским неоантропам, чем к местным архантропам. Об африканском происхождении людей современного «вида» говорит так называемый эффект «бутылочного горлышка», заключающийся в близости строения ДНК метахондрий и ядерных клеток всех неоантропов в силу их происхождения от малой популяции, особенно от женщин, от которых преимущественно передаются физические наследственные признаки [32, с. 120-122, 126].

Скорее всего человек разумный 60-50 тыс. лет назад по пока ещё неясным причинам, одной из которых мог послужить просто рост населения, начал переселение из Африки и Ближнего Востока в близкую по климатическим условиям Южную Азию и затем в Австралию (за 40 тыс. лет до нашего времени). В Европу он пришел через Балканы и Малую Азию за 40-35 тыс. лет до нашего времени, появившись 35-32 тыс. лет назад и на русской равнине, а на Пиринеях и в Крыму позднее, за 30-27 тыс. лет до наших дней. В Америке люди (очевидно, неоантропы) оказались не позднее чем 15 тыс. лет назад, скорее даже за 25 тыс. лет до наших дней (хотя по непроверенным данным древнейшему человеку на американском континенте, найденному на границе штатов Гояс и Байя в Бразилии 43 тыс. лет, а заселение американского континента началось, может быть, и 60-70 тыс. лет назад [209, с. 5]), предположительно через перешеек, который, как предполагается, соединял в районе Берингова пролива Чукотку и Аляску [4, с. 168; 32,

с. 136-137; 209, с. 5].

Видимо, только на стадии человека разумного окончательно проявляются расовые различия, которые формируются под влиянием различных природных условий (а не только одного климата), относительной изоляции, возможно, даже в результате смешения с местными формами неандертальцев, а также появления не вполне ясных по своей природе сопряженных с одними других физических признаков. Три большие расы приблизительно совпадают с тремя частями Старого Света: в Европе обитают европеоиды, в Азии — монголоиды, в Африке — негроиды. Однако представители негроидной расы живут также на юге Азии, в Океании и Австралии. Согласно исследованиям одонтолога А.А. Зубова, первоначально человечество начало делиться на европеоидную и монголоидную расы (что подтверждается находками черепов с явными признаками монголоидности, например, в Северной Азии) и лишь в начале верхнепалеолитической эпохи африканские негроиды отделились от европеоидной расы, в то время как нергоиды, живущие на юге и к югу от Азии, отпочковались от монголоидной расы. Таким образом, негроидная раса оказывается не единой, а состоящей из двух самостоятельных подрас. Естественный отбор, приведший к формированию современных людей и гибели ископаемых форм, очевидно, ещё не закончен. Кроманьонцы отличались от современных людей большей массивностью скелета, но с течением времени у человека разумного расширяется черепная коробка, стал более острым даже по сравнению с античной скульптурой угол лица, продолжается грациллизация костей,

т. е эволюция продолжается [4, с. 143, 165; 32, с. 138; 56, с. 8; 58; 67, с. 55-58; 107, с. 143-147]. Скорее всего не вполне закончено и формирование расовых признаков. Вместе с тем, благодаря интеллекту, культуре и совершенствованию созданных людьми социальных структур и быта, люди, приспосабливаясь к окружающей среде, постепенно изменяют и её, создавая более удобные для себя условия существования и развития.

Оставим антропологам окончательное решение вопроса о предках неоантропов: питекантропы или неандертальцы? Несомненно лишь то, что каменные орудия кроманьонцев (и их современников неандертальцев), несомненно преобладавших над другими «видами» на территории ойкумены около 45—40 тыс. лет назад, относятся преимущественно ко второй половине позднего плейстоцена и верхнему палеолиту (хотя 100 тыс. лет до наших дней неоантропы пользовались среднепалеолитическими изделиями). [4, с. 141; 32, с. 129-130]

В эпоху верхнего палеолита за 25-30 тыс. лет значительно (в 3-4 раза) расширился ассортимент и усовершенствовалась технология изготовления каменных орудий. Теперь стали широко использоваться откалываемые от нуклеуса по всей длине пластины. Для их обработки широко применялась боковая и концевая ретушь, научились пилить, сверлить и шлифовать камень. В результате получались ножи, скребки, шила и даже иголки с ушками (Люди палеолита уже умели шить нитками из жил и растительных волокон.)- Широко использовались дерево и кость, нередко как рукоятки для составных орудий, в разрез которых вставлялись каменные топоры, скребки, наконечники копий и т.п. Каменные изделия могли также привязываться жилами или верёвками, сплетёнными из растительных волокон. Для укрепления использовалась смола и другие затвердевающие соки растений. В охоте обычно употребляли копья и дротики с каменными наконечниками. Значительно шире стали использовать костяные изделия. Появились гарпуны (для морского зверобойного промысла) и крючки. Стали изготавливать ловушки и сети для ловли рыбы, делать лодки-долблёнки и лодки на каркасе, покрытом корой, шкурами. Время от времени на крупных стадных животных устраивали облавы, в которых участвовало всё племя, которое с огнём, с криками, стуком и всевозможными шумами гнало стадо к обрыву или специально вырытой ловчей яме, иногда утыканной острыми кольями [4, с. 155-166; 24, с. 46].

В целом хозяйство охотников и собирателей носило присваивающий характер. Люди пользовались лишь естественными средствами производства: солнечным светом и теплом, естественным плодородием почвы, водой, ростом и созреванием растений, плодовитостью животных, твёрдостью камней, податливостью дерева, гибкостью волокон. Их труд носил спорадический характер, вызванный необходимостью непосредственного удовлетворения сиюминутных потребностей.

В эпоху верхнего палеолита усилилось поло-возрастное разделение труда. Охотой, сооружением жилищ и другими тяжёлыми работами занимались взрослые мужчины. Им помогали подростки, а в случае загонной охоты всё племя. Собирательством занимались женщины и дети. Женщины также готовили пищу, плели сетки для переноса утвари. Старики изготавливали орудия труда. Тем не менее, по мере необходимости все участвовали в общем деле. Например, тасманийские женщины участвовали на охоте в облавах, австралийские мужчины нередко помогали собирать крабов, моллюсков и, особенно, плоды с кустов и деревьев [4, с. 156; 202, с. 98].

Верхнепалеолитические охотники и собиратели устраивали временные лагеря в месте обитания крупной дичи и долговременные стойбища, состоящие из нескольких (нередко 10-12) лёгких каркасных крытых жилищ. В холодном и прохладном климате порой они жили зимой в пещерах с сооружёнными очагами (но, чаще, постороенными под открытым небом), а летом поблизости от зимнмх убежищ в небольших лёгких семейных жилищах, очевидно, составляющих поселение всей родовой общины, реже — в больших домах, достигавших десятков и сотен квадратных метров [4, с. 149-150], которые, очевидно, составились из отдельных семейных жилищ. Лишь иногда в качестве жилища использовались пещеры с разветвленными ходами (4, с. 149-166; 76, с. 62).

Искусство этой эпохи отразило образ жизни и представления ранних неоантропов. На стенах пещер часто встречаются фрески и контурные изображения животных, людей, растений. Среди них есть изображения танцующих людей. О танцах и пении, по-видимому, свидетельствуют относящиеся к этому времени трубчатые кости и рога с просверленными отверстиями, скорее всего, — первые флейты. Возможно, некоторые из них являются бытовыми, но чаще всего они связаны с охотничьей магией. Дело в том, что религиозные представления верхнепалеолитических людей изменялись и развивались. На их стоянках неоднократно встречаются так называемые «палеолитические Венеры» — фигурки толстых женщин с нарочито подчеркнутыми половыми отличиями, как предполагают этнографы, это — изображения хозяек и хранительниц домашнего очага. Встречаются также фигурки животных. На рукоятках охотничьих орудий впервые появляются изображения голов животных, что, возможно, должно было способствовать удаче в охоте на вид изображенного животного [4, с. 150, 165, 200-201; 76, с. 64; 148, с. 189] или позволяло надеяться на его помощь в охоте.

Вообще же, восстановить религиозные представления верхнепалеолитических людей можно только предположительно по археологическим свидетельствам и аналогиям с религиями людей эпохи мезолита. Примитивные и ошибочные представления об окружающей среде, поддерживаемые благодаря устной традиции в коллективном сознании племени, несомненно вели к тому, что к относительно истинным знаниям примешивались и фантастические стереотипы. Плохо понимая последовательность в цепи событий, включающих в себя причины и следствия, нередко путая их местами или примешивая к числу причин предшествующие, но не связанные с результатом события [4, с. 204; 148, с. 59] и т.п., первобытные люди пытались симитировать хотя бы часть из реальных событий, в надежде получить желаемый результат. Из непонимания логики событий родилась такая форма полурелигии как фетишизм (от португальского fetiche — амулет, оберег), при которой первобытный человек либо распространял на какой-либо казавшийся ему необыкновенным предмет — «фетиш» (оберег, амулет), действительно принёсший однажды пользу (например, дротик, поразивший много зверей), веру в его свойство постоянно приносить удачу, либо включая этот предмет, непосредственно (например, случайно оказавшийся в поясной сумке камешек) не связанный с событиями, которые некогда успешно завершились, в цепь этих событий, возлагая на него свою удачу или неудачу. Таким образом фетиш (камешек, палочку, раковину и т.п. предметы, находившиеся с хозяином во время удачно закончившегося начинания) считался помощником в каком-либо предприятии: охоте, обмене, путешествии, споре и т.д. Приписывая фетишу возможность оказать сверхъестественную помощь, люди ещё не считали его обладающим сверхъестественной силой и могли выбросить или «наказать», если, несмотря на ношение фетиша, им изменяла удача.

Из ритуала и традиции возникла, очевидно, другая из древнейших форм религии — магия, основанная на убеждении, что с помощью ритуальных магических действий можно воздействовать на тот или иной предмет или явление и получить нужный результат. Нередко случалось, что ещё палеоантропы, поражая изображение животного копьем, надеялись, что им удастся также легко поразить реальное животное (того вида, который они изобразили на скале пещеры или на земле) на предстоящей охоте. Видя, как с покрывающих небо туч идет дождь, первобытные (и не только первобытные) люди брызгали воду на землю, для того, чтобы вызвать облака и напоить засыхающую растительную пищу. Так ошибочные представления древних людей закрепились сначала в полурелигиозной, а потом уже в религиозной вере в силу ритуального действа, которое представлялось им обладающим сверхъестественным (магическим) влиянием. Так возникла магия. Особенное распространение приобрела охотничья магия, что нашло отражение в сохранившихся до наших дней наскальных рисунках пронзённых оружием животных [76, с. 64].

Другим ошибочным представлением первых людей было уподобление себе субъектов и объектов неживой природы. Антропоморфизация (то есть очеловечивание живых и неживых предметов) легла в основу такой формы религии как тотемизм (Тотем на языке оджибве означает «его род».) — представление о родстве рода или фратрии (группы родственных экзогамных родов, которые были «первоначальными родами», от которых и отделились составляющие в данное время фратрию роды) с тем или иным природным субъектом или объектом, например, скалой, деревом или (чаще всего) животным. Члены рода или фратрии полагали, что некогда произошли от прародителя-тотема и принадлежат к одному роду с его потомками, поэтому между тотемными субъектами и людьми существует союз, со строгими взаимными обязательствами [см. 117]. Известны относящиеся к этому времени изображения тотемов, и ритуалы их поедания для приобретения их силы и свойств с последующим сохранением голов и костей тотемных животных [76, с. 64; 235, с. 165].

Со времён по крайней мере среднего палеолита сложилось представление о продолжении жизни человека после смерти. Возможно, оно появилось из встречи с образом покойного во сне (а сновидения, как отмечают исследователи реальных первобытных племён, находившихся к моменту их изучения на стадии мезолита, воспринимаются ими как реальные события [236, с. 233-234; 148, с. 46-49]), но во всяком случае вызвало отношение к умершему как к живому человеку. По этой причине в могилы к умершим ещё неандертальцы клали необходимые и полезные при жизни человеку вещи. Теперь в могилах стали оставлять пищу, орудия труда и оружие, украшения и т.п. [76, с. 64]. Было ли у верхнепалеолитических людей представление о помощи или вреде со стороны покойников — неизвестно, но если судить по последующему мезолиту, то было. Однако анимистические представления, т.е представления о душах, вряд ли существовали. Во всяком случае даже в славянском фольклоре уже гораздо более позднего языческого периода, характерного для раннеклассовой эпохи, представления о душе ещё не прослеживается.

В связи с изменением образа и условий жизни людей в эпоху верхнего палеолита несколько изменились и их общественные отношения. Теперь во главе родовой общины стоял старейшина, власть которого подтверждалась всеми взрослыми членами общины. В случае неудовлетворительного руководства он мог быть смещён и заменён более способным членом общины. Помимо руководства жизнью общины старейшина часто выполнял ещё и функцию руководителя всевозможных обрядов как наиболее знающий традиции рода и уважаемый человек. Тем не менее, проведение обрядов могло быть задачей не старейшины, а другого пожилого члена общины, который не был столь опытен в производственной деятельности общины как старейшина, но лучше владел традиционными «знаниями». В расматриваемый период возросла также роль взрослых мужчин и женщин, которые время от времени сообща решали жизненно важные проблемы.

 
<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>