Полная версия

Главная arrow Социология arrow ИСТОРИЧЕСКАЯ СОЦИОЛОГИЯ. ЧАСТЬ 1. ПЕРВОБЫТНОЕ ОБЩЕСТВО

  • Увеличить шрифт
  • Уменьшить шрифт


<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>

Общественные отношения в эпоху мезолита

В эпоху мезолита стали складываться охотничье-собирательские производственные коллективы — общины. Они явились, по видимому, с одной стороны, результатом естественного роста рода благодаря увеличению возможности добывания пищи с помощью развившихся орудий и средств производства, лучшему знанию флоры и фауны, с другой, в силу необходимости налаживания рационального хозяйства, соответствующего природным ресурсам, способным прокормить то или иное количество людей, поэтому общины могли делиться или объединяться. Охота на мелкого и некрупного зверя теперь уже не требовала больших мужских коллективов, а небольшие участки съедобных растений (поскольку раньше, собирая всё съедобное подчистую, люди не оставляли ничего съедобного поблизости от стоянки) не позволяли прокормиться большой группе людей. В силу этих обстоятельств первобытные люди стали кочевать небольшими общинами — группами, состоящими из нескольких родственных семей (иногда включая свояков и друзей, и, собираясь на стационарных стоянках либо в силу сезонной необходимости, либо потребности общего решения проблем, либо по праздникам [3, с. 183-185; 4, с. 179,190; 112, с. 194; 156, с. 535; 235, с. 194].

Подобно животным мезолитическое племя заселяло такую по размеру территорию, какая была способна его прокормить, составляя в своем биотопе биоценоз вместе со всеми другими биоорганизмами. К этому времени вся пригодная для жизни земля была заселена, ничейной земли просто не было кроме нейтральной полосы между территориями соседних племён, которая была тем шире, чем дальше отстояли друг от друга племена по происхождению, языку и культуре [168, с. 67]. Люди учились использовать силы природы: солнца для согревания и сушки, морских и речных течений для ускорения передвижения по воде, способность животных рожать себе подобных, а растений увеличиваться в росте. Помимо примитивных знаний, перемешанных с ложными представлениями, и примитивных орудий производства, люди мезолита пользовались естественными производительными силами: силой своего ума и тела, а главной среди природных производительных сил для них была территория, т.е. земля со всеми стратиграфическими объектами, с водными ресурсами, со всем, что на ней растет и по ней движется. И люди, как и их животные предки, берегли свою территорию и, подобно им как общественные животные совместно пользовались своей территорией со всеми её объектами.

Территория, занимаемая племенем, была его собственностью, и право на её принадлежность было закреплено способностью сопротивления захватчикам из другого племени. Хотя племя не имело возможности её отчуждать (как собственники последующих эпох), потому что территория племени была для него естественной средой обитания, вне которой жить просто невозможно, тем не менее, племя являлось пользователем принадлежащей ему территории и распорядителем всеми находящимися на ней естественными объектами. Некоторые природные, особенно культовые, объекты находились в коллективной собственности фратрии или рода. Фратрии и роды, как правило пользовались только принадлежащей им частью племенной территории, а производственные общины кочевали на своей части территории рода. Австралийская община («локальная группа») в 40 человек занимала территорию приблизительно в 160 кв. км. с радиусом в 7 км. Даже название общины обычно связывалось с принадлежащей ей территорией. Что же касается артефактов, то они находились обязательно в чьей-то собственности. Такие объекты собственности как загоны из загородок для облавной коллективной охоты или запруды на речке или ручье для коллективной ловли рыбы находились в общественной собственности всего племени [4, с. 176; 168, с. 161; 202, с. 93; 235, с. 151]. Дом, в котором обитал род или производственная община, находился в коллективной собственности, соответственно, рода или общины. Лодки, в которых помещалось по нескольку человек, являлись собственностью производственной общины.

И, если средства производства находились в общественной или коллективной собственности, то орудия труда находились в личной собственности отдельных людей, которая соблюдалась нестрого. Права собственности в племени были закреплены лишь обычаем, то есть рационально сложившимися отношениями распоряжения и пользования объектами собственности («обычное право»). Например, если часть рода занималась охотой на морского зверя, то естественно, что ей принадлежала лодка (лодки), а другая группа, охотившаяся на наземных животных, владела, например, заборами, ведущими к ловчей яме, в которую падали во время загона животные. Вполне естественно, что конкретным копьем, сделанным своими руками (пусть даже искусным «стариком»), пользовался один охотник (а после его смерти его наследник), хотя, если у него было два копья, или в определённый момент он занимался не охотой, а каким-то другим делом, то его копьем в силу необходимости (например, чтобы убить случайно оказавшееся поблизости животное) мог воспользоваться любой член общины. Точно также, лодкой для временного переселения на островок для сбора каких-то нужных растений или для совместной экспедиции за тюленями могла воспользоваться и другая производственная община. Это означает, что стротого закрепления отношений собственности, владения, распоряжения, и пользования ещё не существовало. Эти отношения строились на основе сложившейся рациональности и рассматривались как естественные (Другое их название «естественное право».), но был и нерациональный момент в наследовании личного имущества умершего ближайшими родственниками из его рода в соответствии с материнским или отцовским счётом родства. Распределение пищи в силу общественной собственности на флору и фауну и участии всей общины в ее добывании приобрело «равнообеспечивающий» характер [15, с. 13; 202, с. 137; 4, с. 177, 190]. Убитое животное или корзина плодов делились между всеми членами общины, согласуясь с полом, возрастом и потребностями едоков. При этом сильные охотники получали больше, чем старики или дети, но, по возможности, каждого стремились накормить досыта. Распределением еды занимались старейшины или те, кто её добыл или собрал. У некоторых австралийских племён существовал обычай, согласно которому, охотник, приносивший добычу, не делил её, а скромно дожидался, когда ему достанется последний и худший кусок.

Социальные отношения в мезолите претерпели некоторые изменения по сравнению с отношениями верхнего палеолита. Если ранее основной производственной ячейкой был род, то теперь почти все средства для жизни производила община, объединяющая группу семей, которые могли принадлежать как к одному роду, так и к разным родам. Во главе её стоял старейшина, выделявшийся среди других её членов своими знаниями, умениями и организаторскими способностями, которые вместе создавали ему наибольший авторитет. Несколько общин принадлежало одному племени, делившемуся на две экзогамные фратрии. Каждая фратрия, как правило, объединяла несколько родов. Не вызывает сомнения факт, что фратрии образовались в результате деления родов, что подтверждается сохранением за фратрией имени первоначального рода, а также восприятием членов всех родов, входящих во фратрию как родных братьев и сестер, а соплеменников из другой фратрии как двоюродных. Фратрии не обладали управленческими функциями, но помогали улаживать межродовые конфликты, отправляли некоторые общие культы и регулировали брачные отношения, позволяя вступать в браки с членами другой фратрии. Две фратрии составляли эндогамное племя. Размер племён колебался от нескольких сот до нескольких тысяч человек. Обычно руководил общиной молчаливо признанный или (иногда) выборный старейшина. При необходимости собирался совет «стариков», наиболее опытных и уважаемых охотников. Наконец, общие дела общины решались всеми её взрослыми членами. На собрании главарей, «старейшин» или всех взрослых членов рода обсуждались общеродовые вопросы. Хотя главой рода считался наистарейший член рода, но большим влиянием пользовались наиболее авторитетные из предводителей общин. В случае нужды собирался совет или все члены одной из фратрий. Старейшины, а при необходимости общее собрание всех взрослых членов племени (включая мужчин и женщин) решало общеплеменные проблемы. Как правило, всё решали «старики», послушание которым воспитывалось с детства и усиленно насаждалось во время обрядов посвящения в полноправные члены общины. Старейшины улаживали внутриобщинные споры и могли наложить наказание. Они же и наблюдали за исполнением карательных санкций, хотя, как правило, рядовые члены общины соблюдали обычаи, не нарушая запретов и традиционных норм поведения. Старейшины решали вопросы войны и мира и, нередко, руководили общими церемониями [3, с. 185; 4, с. 191-194; 168, с. 51-60; 235, с. 186-188].

Женщины также как и мужчины принимали участие в решении общих дел, обязательно участвовали во многих церемониях и празднествах, но функции их были различны. Принадлежа к другому роду и другой фратрии, у некоторых племен они могли располагаться на стоянке отдельно, отдельно питаться, совершать свои обряды или даже жить в своем роде и только встречаться с супругом, но как правило семьи были патрилокальными (по месту жизни отца) или матрилокальными (по месту жизни матери). Число всех известных патрилокальных и матрилокальных племён приблизительно одинаково. Что же касается матриархата как эпохи власти женщин в первобытную эпоху, то её никогда не существовало, поскольку эта гипотеза не подтверждается никакими материалами, и современная наука от неё отказалась. Роль мужчин в общественной жизни всегда была несколько выше из-за большей степени их участия в общественных делах благодаря природным качествам, в силу которых мужчинам приходилось воевать, ходить на дальние расстояния, строить дома и т. п., но и женщины участвовали в обсуждениях, в обрядах, были хранительницами древних обычаев, имели права на наследство личных вещей и т.п., а их роль в домашней жизни была значительнее роли мужчин. Наследственных или выборных вождей родов, фратрий и племён не существовало, но среди старейшин обычно выделялись отдельные наиболее авторитетные и уважаемые главари. В отличие от предыдущей эпохи, когда различного рода (включая и религиозные) церемонии проводил глава родовой общины, появились колдуны, которые совершали магические обряды [4, с. 182-194]. В эпоху мезолита они постепенно превращались в хранителей родовых, фратриальных и племенных традиций.

Члены племени обычно говорили на одном языке (хотя жизнь на значительном расстоянии могла привести к возникновению языковых различий, как и в обрядовых языках мужчин и женщин, державших некоторые обрядовые таинства в секрете), но иногда общий язык был у группы родственных племен, очевидно, некогда отделившихся от одного племени. Если части племени находились на большом расстоянии друг от друга, то у них, иногда, складывались значительные языковые отличия. Общение соседних племен укрепляло отношения, и, как правило, они понимали друг друга. Таким образом, складывалась непрерывная языковая цепочка [4, с. 182, 206] у австралийских аборигенов, американских индейцев и т.д. Однако отдалённые племена говорили на совершенно разных языках, которые учёные до сих пор не могут объединить в достоверные языковые семьи и группы.

Для того, чтобы стать взрослыми и получить право на брак, юноши и девушки должны были пройти длительную подготовку к хозяйственной, общественной и идеологической жизни общины, рода и фратрии [4, с. 181], а потом пройти инициации — посвятительные обряды. Обучение подростков «стариками» перед прохождением и в процессе прохождения серии обрядов явилось первым общественным институтом социализации. Подготовляемые к инициациям юноши познавали приёмы охоты, нормы поведения, обычаи, традиции, предания, религиозные представления, — всё, что требовалось мужчине для жизни, после чего проходили мучительные испытания. Девушки получали знания, необходимые для ведения хозяйства и семейной жизни, и также проходили испытания, но менее жестокие.

Каждая фратрия состояла из двух или четырех брачных классов, и каждый человек мог взять супруга (супругу) только из определённого брачного класса другой фратрии. Дети и их родители всегда принадлежали к разным брачным классам и браки между ними не разрешались. Дед по отцу и его внук находились в одном классе, также как бабушка по матери и ее внучка. Двоюродные, троюродные четвероюродные и более отдалённые братья также оказывались в одном брачном классе, а двоюродные, троюродные и прочие сестры — в другом, поэтому браки были преимущественно кросскузенными. Браки, как правило, были парными, но иногда допускалась полигамия в форме сорората (когда заключался брак с несколькими сестрами умершей жены), левирата (сожительства с вдовой брата) или полиандрии (сожительства с несколькими мужчинами). Браки заключали по симпатии или любви, но могли легко расторгнуть. Половые отношения до брака были свободными и даже приветствовались, потому что позволяли проверить способность девушки к деторождению. В ряде случаев допускались внебрачные ритуальные и даже бытовые связи, но несмотря на разрешение нарушать супружескую верность [3, с. 184; 4, с. 185-189, 224] адюльтер без согласия супруга (супруги) мог привести к серьёзному наказанию. Основным воспитателем мальчика был родной дядя по матери, воспитательницей девочки сестра отца (В последующую эпоху воспитанники оказывались наследниками своих воспитателей.), тем не менее в воспитании участвовали авторитетные охотники и собирательницы, а также хранители традиций.

Жизнь первобытного человека была строго регламентирована. Ему с детства объясняли разницу между старшими и младшими, между правами и обязанностями мужчин и женщин, объясняли кто является его родственником, а кто свояком, внушали, что все члены племени друзья, а люди из других племен могут оказаться врагами. Обычные нормы социального поведения внушались с детства, закреплялись через мифы и другие предания, освящались религиозными предписаниями. За нарушение социальных норм применялись разного рода санкции такие, как порицание, осмеяние, осуждение бранными словами и даже расправа с побоями, порой кончающаяся увечьями. Иногда наказуемые подлежали смертной казни или изгнанию [4, с. 194-195], что тоже нередко заканчивалось смертью, если случайно не удавалось быть принятым в какое-то другое племя.

Отношения между племенами носили преимущественно мирный характер, а обмен между ними становился периодическим. Главной причиной обмена явилась разница природных условий. Обмену способствовали также различия в традиционных образах жизни, осбенно производства. Ещё и ранее менялись дарами природы: камнем для изготовления орудий, красивым, твёрдым или мягким деревом для оружия и утвари, раковинами, перьями и иглами дикобраза для украшений, шкурами для одежды и утепления, естественными красителями, всем тем, чего нехатало на территории племени, но в эпоху мезолита широкое распространение получил обмен изделиями, считавшимися в округе наилучшими: лодками, тобогганами, лыжами, топорами, стрелами, плетеными изделиями, предметами одежды, украшениями и даже продуктами питания. Наметились определённые пути обмена по берегам рек или морей, по тропам, через оазисы. Начали возникать центры обмена. Временами менялись, предлагая соседям различные сложенные в кучу предметы, из которых те выбирали то, что считали нужным, и таким же путём предлагали свои вещи. Обмен мог приобретать и форму дарообмена, который сопровождался празднествами и пирами. Говоря языком экономистов, при обмене ориентировались на «потребительную ценность», то есть на полезность приобретаемой вещи. Никакого эквивалента обмениваемому предмету получать ещё не пытались, не существовало даже никаких оценочных критериев, кроме удовлетворения или неудовлетворения от обмена. Если дарители были неудовлетворены подарками, которые соседи предлагали им в ответ, то дожидались пока соседи не сделают желаемую добавку [4, с. 179; 112, с. 202-204; 202, с. 174-181; 235, с. 190-200]. Нередко обмен дарами приурочивался к другим событиям: заключению мирного договора, инициациям, проводимым в присутствии гостей из дружественного племени и т.п., и часто заканчивался совместным пиром.

Совместные празднества — другой вид мирных отношений между племенами. Они устраивались по поводу инициаций, ритуала в честь общего тотемного предка, но бывало, что и в случае урожая каких- то плодов или появления большого количества съедобных животных (рыбы, моллюсков, насекомых) живущая в данной местности община нередко приглашала соседей из других общин и даже других племен, и устраивалось грандиозное празднество, в котором могло участвовать несколько сот человек в течение многих дней, неделей и даже месяцев [235, с. 194; 272, с. 281-282].

Сближению племен способствовали и межплеменные браки. Для заключения межплеменного брака требовалось, чтобы жених и невеста принадлежали к брачным классам, соответствующим тем брачным классам, из которых можно брать супруга (супругу) в своих родных племенах. Заключение таких браков считалось общеплеменным делом и требовало согласия старейшин. И, если возникали сомнения в соответствии брачных классов одного племени брачным классам другого, соответствие выясняли старики. Межплеменные браки особенно способствовали установлению дружественных отношений между племенами, поскольку обязанности свояков по отношению друг к другу (особенно зятя по отношению к тестю и тёще) устанавливали тесные родственные отношения между ними [235, с. 172-173, 195].

Вместе с тем, живя в изоляции, отдельные племена, часто не понимавшие языка соседей, воспринимали соседей как потенциальных врагов и опасались неприятностей с их стороны, особенно вредоносного колдовства. Очевидно, издавна возникло противопоставление родных и своих чужим. Члены племени воспринимали свое единство, противопоставляя себя и все соседние племена, как противопоставляются «мы» и «они», и те, кто мыслился как «не мы», потому что не говорил как «мы» воспринимался как «немой», не относящийся к «нашему» роду и не говорящий на «нашем» языке, а для говорящих на славянских языках, как «немец». Такое отношение к иноплеменникам носило всемирный характер и до сих пор сохранилось во многих языках мира. Например, в восточно-финских языках слово «морт», переводящееся на русский как «человек» (который в первобытное время противопоставлялся другим народам как не людям) звучит в самоназваниях как «коми морт» (коми), «удморт» (удмурт), в русском этнониме «мордвин». Делавары, индейцы алгонкинской группы языков называют себя «лениленапе», то есть «настоящие люди», самоназвание ненцев «нэнэчэ» переводится также. Хорошо зная всех членов своей общины и рода, часто встречаясь с другими членами своей фратрии и своего племени, первобытный человек их не опасался, но незнакомые люди из других племен представлялись ему потенциально опасными. Особенно боялись чужих колдунов, поэтому многие неприятности, и прежде всего предполагаемое наведение «порчи», которая якобы привела к болезни, несчастному случаю или смерти, обычно приписывали колдунам и даже рядовым членам чужого племени. По таким поводам возникали межплеменные конфликты. Причина конфликта могла быть и иной, например, похищение женщины, убийство члена рода членом другого племени, спор из-за охотничьих угодий. В таких случаях против врагов выступал небольшой отряд мстителей. Иногда дело кончалось словесной перепалкой и компенсацией за причиненные неприятности и примирением, но чаще приводило к столкновению. Обычно перед столкновением велись переговоры, и часто мстители получали «виновных» для расправы, но случалось, что «враждебное» племя отказывалось от выдачи, тогда происходило вооруженное столкновение. Обычно оно превращалось в поединок истца и ответчика или в столкновение группы мстителей с предполагаемыми «преступниками». Чаще всего дело кончалось 2-3 ранеными, которых присутствующие при столкновении женщины защищали от добивания, или 2-3 убитыми. После этого конфликт считался исчерпаным, устраивалось примирение и, иногда, — пиршество. В случае серьезной обиды, что чаще случалось во время конфликта отдаленных племён, устраивалась многочисленная военная экспедиция, которая врасплох нападала на «враждебную» стоянку и поголовно вырезала всю общину. Но такие случаи были исключением, обычно всё кончалось малой кровью [21, с. 221; 230, с. 310; 235, с. 190-194; 236, с. 226-229].

 
<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>