Полная версия

Главная arrow Социология arrow ИНДУСТРИАЛЬНОЕ И ПОСТИНДУСТРИАЛЬНОЕ ОБЩЕСТВО

  • Увеличить шрифт
  • Уменьшить шрифт


<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>

Проблемы государственного капитализма

По мнению Мартина Иенике в 80-х гг. в странах Восточной Европы, где почти всю экономику представля государственный сектор, наиболее наглядно были видны все проблемы индустриальных стран. Там господствовали «сверхиндустриальная гигантомания, культ количественного роста», измерение продукции в тоннах, расточительность ресурсов и проблемы окружающей среды, централизация разделения труда, бюрократизм с синдромом танка. Смесь супериндустриализма и авторитарного господства там создавали дополнительные проблемы [317, с. 170].

Планирование в восточноевропейских странах было долгосрочным при формальном широком участии. У организаций была возможность иметь верные представления о всеобщих интересах. Не было массовой безработицы, потому что изготавливалась и ненужная продукция. Капитал находится в национальной собствености, и не было расточительного потребления. В ГДР и Советсом Союзе был удовлетворительный госбюджет, и иногда даже имелись излишки. Социальные проблемы и преступность ниже, чем при капитализме. Во многих областях было равенство граждан. Система образования была нацелена на общественную практику. В разных восточноевропейских странах проводилась разная политика в области здоровья, защиты среды. Была разной и конструктивная политика. Со времён В.И. Ленина осуществлялась защита природы и исторического облика городов. Защита воздуха состояла в отказе от массовых автомобилей, выводе предприятий за город и переходе с угля на нефть. В ГДР была хорошая медицина, а с 1968 г. защита среды была записана в конституции. Однако двуокиси серы в ГДР и ЧССР было больше, чем в других индустриальных странах. С загрязнением окружающей среды связана средняя продолжительность жизни. В СССР в 1983 г. она составляла 69 лет, в ГДР — 71 год, в ФРГ — 75 лет, в Швейцарии — 79 лет. Потери от загрязнения воды в СССР в 1980 г. составили от 4 до 6 млрд, рублей, что в 2-3 раза превысило все затраты на мероприятия защиты среды в том году [317, с. 171-173].

Неспособность государства восточноевропейских стран в политике здоровья и среды была связана с развитием индустрии. Из-за централизации была большая загрузка транспорта. Со времён И.В. Сталина компоненты тяжёлой промышленности были чрезмерны. Промышленность сконцентрирована в плотнонаселённых местах. Расточительность на предприятиях господствовала. Рынок первоначально не был использован и недооценил материалы и энергию. Много осуществлялось перевозок по шоссе и железным дорогам. В ГДР и ЧССР более всего на душу населения потреблялось энергии, тратилось железной руды и цемента. Только с 1979 г. в ГДР стали употреблять меньше стального литья и цемента, уменьшили перевозки, но энергии стали употреблять чуть больше. В сельском хозяйстве восточноевропейских стран господствовала централизация, применялись крайние формы разделения труда и использовалось множество машин, но зависели от импорта. Отбросы животноводства портили реки и грунтовые воды [317, с. 174-176].

Дешёвая рабочая сила не располагала к использованию в промышленности машин. Особенно велика была доля старых отраслей. В промышленности восточно-европейских стран использовалась модель планирования. Однако плановая система исходила не из главных согласованных целей, а из детализации продукции. Система цен была негибкой, так как не было информации о их соответствии. Рентабельность усугублялась мировым рынком. Центральная ориентация мотивации производства не основывалась на нуждах граждан, потребителей и новых требованиях развития, например, потому, что защита среды ухудшала экономические показатели. В иерархии плана высоко стояли старые отрасли, которые поддерживали начальники старых отраслей и их сторонники. «Индустриальный миф» вызывал пренебрежение к потенциалу инноваций в хозяйстве со стороны информации и «услуг». Разного рода бюрократы имели сильные позиции и чувствовали себя в безопасности, делегируя ответственность наверх. В результате была слаба позиция коммун и регионов. Недостаток компетенции бюрократов подменялся ссылкой на некомпетентность новаторов. Рынок - неспособен на техническое творчество. К рынку не приспособлена защита среды, поэтому не было и эко-промышленности. Для иерархической структуры — типична мания тайны и нежелания улучшений. В результате был недостаток информации в обществе, и информации получаемой наверху со стороны пострадавших от негативного развития, из-за недостатка организационной свободы, средств осуществления прав и поддержки в публицистике интересов, направленных против господствующей тенденции сверхиндустриализма. Большая часть «услуг», по мнению Йенике, вслед за К. Марксом и В.И. Лениным, считалась непродуктивной в народном хозяйстве. Основные структурные изменения в направлении постиндустриализма, по его мнению, блокировались также из идеологических соображений. Первоочередной задачей стран Восточной Европы он считал отказ от планирования товаров в тоннах [317, с. 174-177].

Революция 1917 г. не изменила «способа производства»: материальной и социальной техники индустриально-капиталистической системы производства. К. Маркс был не против капиталистической техники. В.И. Ленин считал её образцом, хвалил материальную и социальную технику «прогрессивных капиталистических стран» с конвейерами и большие централизованные организации, наделяющие работой, подал идею догнать в развитии передовые капиталистические страны. Однако подражание это — замена инноваций иерархическим централизмом, а авторитарные тенденции требовали подражательного поведения и ленинского понимания техники. В результате для «соцстран» «образцом для способа производства была и осталась гроссиндустриальная мегамашина капитализма» [317, с. 179]. В 60-х гг. восточно-европейские страны вступили в мировой рынок из-за недостатка сельхозпродуктов и технологической отсталости. Вступлением хотели устранить инновационные проблемы, барьеры мотивации и неэффективность труда, что снизило бы и проблемы мотивации авторитарных структур. Надеялись на западные инновации вместо того, чтобы создать структуры, способствующие инновациям. Вместо внутреннего рынка с привлекательными товарами понадеялись на побуждение к стремлению превзойти западные продукты. Вместо легитимации новшеств через открытые и парти- ципарные структуры начали легитимацию через форсированный рост промышленности. Мотивация к производству и развитию новых идей, продуктов и опыта — главная проблема всех иерархических структур. В СССР мотивация проходила три фазы: идеологические мотивации, затем тоталитарное принуждение и в послесталинское время — экономические интересы к премиям, доходам, товарам [317, с. 178-180].

Втягивание в мировой рынок вело ко всё большей ориентировке на него. В Польше, стремящейся перенять западные технологии, возникли проблемы с дотациями для экспорта, с поддержанием цен, оплатой защиты среды. Результат — долги. Таким образом капитализм фактически признавался высшей стадией социализма. Тем не менее, в «соцстра- нах» проводились определённые изменения в политическом руководстве и инновации. В начале 70-х гг. в ГДР и СССР началась дискуссия по поводу экономии материалов, но победила идеология тонн. В Венгрии прошла дискуссия о величине предприятий, и в 1982 г. началась децентрализация. В ГДР развернулась полемика по поводу инноваций с возражениями против структурных барьеров технического творчества, которое до неё рассматривалось как привилегия избранных. Однако в этих дискуссиях и переменах проявилась тенденция к исчерпанию возможности старых суперструктур к инновациям [317, с. 181-183].

Экономист Х.Д. Хауштайн из ГДР исследовал причины существующих в индустриальном обществе препятствий для использования творческих возможностей. Для формирования творческой личности он видел препятствие в незаинтересованности экономической системы в деятельности творческой личности, в недостаточной образованности и непригодности теорий и идеологий. В творческий период для разработки инновационных идей сформировавшаяся творческая личность может испытывать недостаток в материальных условиях и в свободном времени, а экономические условия могут сделать человека безработным, довести до фрустрации или вынудить к эмиграции, при этом перед социальными институтами могут стоять антисозидательные цели и задачи, а организации находиться в фазе нейтрализации, и, более того, творец может попасть в нетворческую атмосферу, где есть установка против творчества, что способствует страху перед будущим и отчуждению. Даже в период реализации признанных творческих способностей творец может встречать материальные препятствия, получать лишь недостаточные стимулы к инновациям из-за слишком узкого разделения труда и даже оказаться безработным, встречаться с институциональными препятствиями, а его новшество может не получить развития и не быть воспринято производством [317, с. 184].

Йенике считал, что в «соцстранах» всеобщие интересы заинтересованных в будущем были не так хорошо организованы как в рыночной системе, так как там была невозможна независимость предприятий от государства. Предприятия там подчиняюлись бюрократии, и между ними и бюрократами нередко происходили конфликты по поводу уровня производства. Государство выступало за развитие научно-технической революции, но она наталкивалась на неповоротливость больших предприятий. Государственная модернизация обычно касалась имеющихся отраслей, чтобы сделать их эффективнее в международной конкуренции, хотя требовалось передавать ресурсы в новые отрасли, для которых ещё не было соответствующих министерств [317, с. 185-186].

Таким образом, по мнеию Йенике, у западных стран было больше шансов стать постиндустриальными, в то время как страны Восточной Европы остались бы индустриальными с техникой и роботами, с меньшим расходом сырья и энергии, но не смогли бы выйти за рамки супериндустриализма. Им необходимо было создать свою культуру во всех трёх сферах экономики, уменьшить размеры и переплетения бюрократии, организовать децентральную систему с сильными коммунами, с сильными мотивировками производителей и всех граждан через эффективное участие с политическим центром, который уравнивал бы децентральные единицы [317, с. 186-187].

 
<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>