Полная версия

Главная arrow Социология arrow ИНДУСТРИАЛЬНОЕ И ПОСТИНДУСТРИАЛЬНОЕ ОБЩЕСТВО

  • Увеличить шрифт
  • Уменьшить шрифт


<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>

КОНЦЕПЦИИ БУДУЩЕГО ОБЩЕСТВА

Теоретические концепции будущего

В 1914 г. в Великобритании Ананда К. Кумарасуами и Артур Дж. Пенти впервые ввели выражение «постиндустриальное общество», ещё не выразив его основных характеристик [320, с. 6]. Новозеландский экономист Эллан Джордж Барнард Фишер в 1939 г. одним из первых отметил возрастающую в экономике роль сектора «услуг». В 1940 г. английский экономист Колин Кларк также подтвердил важность интеллектуального труда в экономическом прогрессе. Французский социолог и экономист Жан Фурастье в 1949 г. уже утверждал, что развитие науки и техники ведёт к созданию в будущем «научного общества», в котором установится социальное согласие [317, с. 132].

В 1961 г. в разговоре между японским социологом Кишо Курокавой и историком Ту дао Умесао прозвучало новое определение современного им общества как «информационного общества», а в 1964 г. эта новая категория попала уже в заголовок работы Джиро Камишимы, данный ей редактором Мичико Игараши. В 1968 г. Йонеджи Масуда и Коничи Кохима вместе, а затем и Йуджиро Хайаши написали книги об информационном обществе. В 1971 г. в Японии уже был издан «Словарь инфомационного общества». В 1970 г. Масуда использовал это выражение в лекции на конференции. Позднее он отмечал в информационном обществе преобладающее значение интеллектуального труда, приоритет целеполагания в труде, создание местных сообществ и демократию участия, глобализацию и симбиоз человечества и природы [320, с. 5, 11-12]. К концу тысячелетия возникло множество концепций информационного общества, а это выражение вошло в социальную практику. В 90-х гг. под информационным обществом обычно подразумевали общество, в котором возрастают возможности передачи информации, отмечая первенствующую роль компьютеризации, теряя роль информации в образовании, науке, инновациях, новых отраслях экономики, в культуре и в удовлетворении духовной потребности в ней [320, с. 7].

В 1962 г., рассматривая информационное общество, австрийско-американский экономист Фриц Махлуп одним из первых отметил «производство знаний» в более, чем тридцати отраслях производства, детально описав сектор производства знаний и отметив, что наиболее важным сектором производства знаний является образование [см. 325]. В 1966 г. американский политолог Роберт И. Лэйн выдвинул уже концепцию «общества знания», отметив первенствующую роль образования и знаний в современом обществе, но не заметил роли образованных людей в экономике современного ему общества [см. 314]. Позднее начались споры по поводу того, какое определение формирующегося общества точнее «информационное общество» или «общество знаний» [320, с. 7].

Венгерский социолог Ласло Карваликс объединил многие концепции индустриального общества и общества знания. С его точки зрения, информационное общество это — то, в котором производство информации и знаний составляет более 50% экономики, превосходя оба предыдущих сектора, и число занятых этим трудом также составляет более 50%, растут информация и знания, растёт доход каждого, культурные блага, а средства и услуги в потребительской корзине составляют более трети, число людей с высшим образованием составляет более 50%, делаются значительные научные открытия, демократия возрастает, взаимосвязи по сравнеию с телефонными превосходят 50%, создана централизованная система информации, ориентированная в будущее [320, с. 13]. По мнению Карваликса, судя по информатике, США превратились в информационное общество в начале 60-х, Япония — на 10-15 лет позже, передовые страны — в конце 70-х, 4 «маленьких азиатских тигра» — к началу 90-х гг., страны поздно присоединившиеся к ЕС (включая Венгрию) — на рубеже тысячелетий, остальные страны — ещё индустриальные и преиндустриальные, но постепенно будет мировое информационное общество. Глобальное информационное общество возможно в 2018 — 2020 гг., а «развитое передовое информационное общество будет возможно, если информация составит 66—75% » [320, с. 15]. В заключении Карваликс определяет информационное общество как «новая форма социального бытия, в которой хранение, производство, перемещение и т.п. образом распространяемая информация играет центральную роль» [320, с. 23].

Однако лишь в результате проходившей в 60-х гг. дискуссии по поводу сохранения сырья и окружающей среды возникла выдвинутая американским социологом Дэниелом Беллом в 1966 г. серьёзная концепция «постиндустриального общества», которая вскоре была развёрнута автором. В своей теории Белл показывал тенденцию общественного развития, которая должна привести к общественной системе, в которой экономика производства вещей отойдёт на второй план по сравнению с производством «услуг», под которым он понимал создание «информации». Главными производителями станут представители высококвалифицированных профессий. Теоретические знания станут источником инноваций в экономике и общественно-политической жизни. В будущем можно будет оценивать технологические нововведения и управлять теоретическим прогрессом. Таким образом будет создана новая «интеллектуальная технология» [283, с. 301; 284, с. 32].

Почти одновременно с Беллом концепцию постиндустриального общества предложили также Герман Кан и Энтони Виннер. В их концепции на первое место по сравнению с промышленным производством, которое должно сократиться, также должно было выйти производство «услуг», главное место среди которых принадлежит инновациям. По их мнению, в изменённом обществе, которое должно стать «государством благосостояния» и «обществом обучения», должна была возрасти роль государственного управления, ориентированного на процветание [см. 318].

В 1969 г. характеристику постиндустриального общества дал также известный французский социолог Алан Турен, отметив однако сохранение в нём значительных социальных противоречий [см. 347].

С крайне правых позиций, исходя из идеологии «американизма», рассматривающей Соединённые Штаты Америки как самое передовое государство, миссией которого является руководство всем миром, в 1970 г. подошёл к созданию концепции постиндустриального общества видный американский политолог и политик Збигнев Бжезинский. С его точки зрения, в конце 60-х гг. США вступили в эпоху постиндустриального «технотронного общества», в котором под влиянием новых технологий и революции в электронике (отсюда «технотроника»), особенно компьютеризации, изменилась вся общественная структура и система ценностей. Индустриальное производство не является более детерминантой общественного развития, возрастает роль интеллекта и образования. Развитие науки и техники благодаря плюралистическому участию граждан может быть подчинено социальным целям. К 70-м гг. США, с точки зрения Бжезинского, превратились в «меритократическое» общество и образец для подражания. Изменился образ мышления и система ценностей, и теперь новому мировоззрению «рациональному гуманизму» свойственно глобальное сознание. Вслед за США к «технотронной эре» приблизились Западная Европа и Япония. В результате возникла международная элита из бизнесменов, обладающих знаниями интеллектуалов (учёных и чиновников), а «международные корпорации» стали «генераторами и распространителями» научно-технических знаний и новых методов руководства. Бжезинский видит глобализацию как систему международных хозяйственных институтов во главе с транснациональными корпорациями, которые должны контролировать всю мировую экономику, а США как «главный всеобщий распространитель технотронной революции» — контролировать транснациональные корпорации [289, XIV, с. 9-12, 24-25, 59, 197, 200, 262].

По мнению немецкого политолога Мартина Йенике, исследователи верно обнаружили тенденцию к производству «услуг» и наукоёмкой продукции, но переоценили «ориентировку на будущее» для многих стран и роль интеллигенции в настоящее время из-за недооценки проблем, остающихся в современном индустриальном обществе. Ещё Г. Кан увидел тенденцию к образованию «супериндустриального общества», для которого характерно создание громадных предприятий и большого влияния внешних факторов на конкретные страны. При этом из-за гигантизма предприятий увеличивается и влияние технологий риска, которые могут оказывать столь разрушительное влияние на физическую и социальную среду, что оно не поддаётся ни предвидению, ни контролю. Со всеми проблемами присущими супериндустриализму, как полагает Йенике, может столкнуться и постиндустриализм, при котором будет больше производиться информации и услуг, а количество материальных продуктов уменьшится, и будет использоваться меньше сырья, но цена его возрастёт [317, с. 133, 139].

Согласно постиндустриальному сценарию в понимании М. Йенике, сокращается прежнее доминирование производства материальных благ через существенное производство нематериальной продукции: услуг и информации, как в своё время индустрия стала преобладать над сельским хозяйством. При постиндустриализме благодаря предварительной экспертизе сокращаются опасные формы производства. Проявляется стремление использовать преимущественно мелкие и средние предприятия. Возрастает интенсивное применение сложных технологий, требующих научных знаний. Производство становится гибким и поощряется введение инноваций. При постиндустриализме развёртывается сценарий «качественного роста» с производством больших ценностей, использование опробированных форм хозяйства, структур производства и технологий дружественных среде с минимальными отходами, используется экономия невозобновимых ресурсов с целью защиты здоровья, облегчения нагрузки на природу и сохранения государственных финансов, создаются новые возможности занятости. В экономике и политике большая децентрализация. Большое значение региональных структур. Однако качество услуг иинформации становится, с точки зрения Йенике, неясным, возможна дезинформация, а часть этих услуг может оказаться непригодной. Постиндустриализм требует изменения общественных отношений, которые сейчас не гарантируют гуманных форм «услуг» и чётких форм информации. При постиндустриализме Йенике неясен и размер сверхиндустриальных структур, которые, по его мнению, могут оставаться стабильными и не блокировать полезные инновации [317, с. 134-136].

С начала 70-х гг. во многих странах, как заметил Йенике, обозначились постиндустриальные тенденции, прежде всего в США. Они выразились: 1. В переориентировке на постматериальные ценнности качества жизни. 2. В тенденции к производству «услуг», включая информацию (за последние 29 лет в западных индустриальных странах было создано 72 млн. рабочих мест в секторе «услуг», почти 70% американцев занято в этой сфере, в США с 1970 по 1984 гг. в «секторе услуг» было создано 22,4 млн. рабочих мест и почти 70% американцев стало трудиться в этой сфере). 3. В большинстве западных стран создаются небольшие и средние предприятия, часть из них — альтернативные с претензией на экологичность (многие созданные в 1980-1982 гг. предприятия США насчитывают персонал менее 100 человек, составляя от 53 до 70% всех предприятий США, и эти мелкие предприятия показывают наибольший рост производства благодаря инновациям). В промышленности видна тенденция к лучшему использованию ресурсов, а также наукоёмкой продукции, требующей «услуг». Распространяются эксперименты с децентрализацией управления и структурами участия в управлении трудящихся. Эти тенденции проявились более всего в Скандинавии и Северной Америке, меньше в Европейском сообществе, менее всего в Восточной Европе [317, с. 145-146].

В связи с обнаруженными тенденциями по крайней мере в 1986 г. Йенике предлагал требовать большей ответственности от государственного аппарата и поставить его под контроль лиц, заинтересованных в принятии тех или иных государственных решений. По его мнению, бессилию власти могут противостоять альтернативные движения, самоорганизация и взаимопомощь людей, не имеющих власти. Йенике отмечал также, что у него возникает представление, что ««третичный сектор» разовьет собственную динамику по ту сторону индустриального сектора» [317, с. 19]. Дело в том, что на периферии политической системы у людей, не связанных с интересами прибыли, но затронутых проблемами потребителей, у адвокатов и публицистов, у участников акций протеста и бойкота формируются противовласть с новыми политическими представлениями. Эти люди пытаются создавать новые партии (например, зелёную) и влияют на существующую власть. Они вносят новую проблематику и влияют на политику жилища, отпусков, увеличивают влияние социальных протестов. Под влиянием новых социальных движений вышестоящие и привилегированные также получают готовность к изменениям через конкуренцию партий, правовое государство, плюрализм, но эти либеральные механизмы сильно искажены и нарушены. Чтобы этого не произошло, новые политические силы должны быть институционализированы и вовлечены во власть, тогда будут возможны всеохватывающие социальные новации [317, с. 46-49].

 
<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>