Русский период социологической деятельности П. Сорокина

Становление П. Сорокина как социального мыслителя, крупнейшего в XX в. теоретика социологической науки начинается с попыток дать приемлемые объяснения событий, последовавших в результате первой русской революции, стремления понять ее причины. В поисках ответов на поставленные вопросы он обращается к различным философским теориям и социально-политическим доктринам.

Как вспоминает сам П. Сорокин, дискуссии, чтение работ Маркса, Михайловского, Лаврова, Плеханова, Ленина, Кропоткина, Толстого, а также сочинений Дарвина, Гегеля и других дали ему хороший материал для знакомства с некоторыми из основных революционных мыслителей, а также философов и ученых.

По определению Сорокина, в философском отношении система его взглядов представляла во многом вариацию «эмпирического неопозитивизма и критического реализма», основанного на методах логики и эмпирической науки. Свои же социологические взгляды он определяет как «разновидность синтеза социологии эволюционного развития Конта-Спенсера, исправленной и дополненной теориями таких русских ученых как Михайловский, Лавров, Де Роберти, Ковалевский, Петра- жицкий, Ростовцев, Павлов, Толстой, Достоевский и Жаков, и теориями Дюркгейма, Зиммеля, Вебера, Штаммлера, Парето, Маркса и других западных ученых»[1].

Для понимания теоретико-методологических основ социологических воззрений Сорокина, в конечном счете определивших эволюцию его концепции, необходимо не упускать из виду контекст той научной традиции, в рамках которой он формировался. Прежде всего, речь идет о непосредственных предшественниках и учителях Сорокина — Е. В. Де Роберти (у которого он учился и специализировался в Психо-неврологическом институте), М. М. Ковалевском (личным секретарем которого он был с 1912 до 1916 г.) и Л. И. Петражицком (лекции которого в Петербургском университете по правовым проблемам оказали значительное влияние на его социологические взгляды), а также об идеях Н. Михайловского и П. Лаврова.

Влияние последних особенно очевидно в попытках П. Сорокина объяснить социальные процессы при помощи теории факторов, придававшей немаловажное значение биологическому фактору. Собственно, теория факторов, в отличие от теории марксизма, признавала, что общественное явление для нее представляет равнодействующую многих сил и условий, совокупности которых оно и обязано своим возникновением.

При всем неприятии ряда важных методологических положений, составляющих ядро «субъективной школы русской социологии» и, в частности, ее родоначальника П. Л. Лаврова (1828—1900), П. Сорокин разделяет идею иллюстрации понимания роли потребностей индивида в качестве движущих сил истории, а также концепцию солидарности и нравственном начале организации человеческого общества и ряд других аспектов.

Определяющую роль в формировании «ядра» его социологической концепции того периода — позитивизма — сыграл М. Ковалевский. Сорокину импонировала эволюционистская идея в генетической социологии Ковалевского, следствием чего стало широкое использование в его исследованиях историко-сравнительного метода. Этническому компоненту в своей теории, помимо влияния народничества, П. Сорокин обязан Е. Де Роберти — этому «неопозитивисту» на русской почве, взгляды которого по многим параметрам расходились со взглядами Ковалевского. Особенно это проявлялось в вопросе о взаимоотношении этики и социологии. Моральные нормы, вслед за Е. Де Роберти, Сорокин рассматривал как определенный вид законов, управляющих человеческим поведением, формулирование которых и составляет непосредственно предмет социологии.

Л. И. Петражицкий (1867—1931) являлся сторонником «субъективной» теории государства, права и морали. Сорокина в этом подходе привлекала идея отождествления морали и права, положенная в основу его теоретических построений. Влиянием Л. Петражицкого объясняется «психологизм» в подходе Сорокина к объяснению ключевых понятий в его труде «Преступление и кара, подвиг и награда»[2].

Теоретико-методологическая основа последних работ русского периода П. Сорокина была, по словам самого автора, «умеренно бихевиористской». В русской социологии того периода вместо термина «бихевиоризм» широко употреблялось понятие «рефлексология», связанное с именем В. М. Бехтерева (1857—1927 г.). Суть рефлексологии сводится к тому, что не существует какого-либо мыслительного процесса, который бы не имел объективных форм выражения. Из чего следует, что все проявления человеческой мысли и поведения должны стать на «твердую точку опоры» научных выводов. Человеческая психика, понимаемая таким образом, стала естественнонаучным направлением, проникшим в социологию, педагогику, искусствоведение и т.д.

В результате П. Сорокин создает свой вариант социологической системы, основанной на принципе многофакторной природы общества, с акцентом на эмпиризм и естественнонаучные принципы их обобщения.

Большой материал для размышлений Сорокину давал его непосредственный социальный опыт. В период, ознаменованный тремя революциями, мировой войной и войной гражданской, выступая в качестве публициста, Сорокин пытался осмыслить самые острые социальные проблемы[3]. При этом в своем анализе он постоянно делал акцент на множественность факторов и сложный характер их взаимодействия в общественном развитии. Сорокин формулирует свою позицию и в отношении вопроса о закономерностях истории. Он исходит из того, что наличие повторяемости явлений создает принципиальную «возможность открытия функциональных отношений в области поведения людей в социальной жизни и формулировки их в виде номографических теорем, (законов в социологии), если, конечно, сам фактический анализ явлений проведен точно и правильно»[4].

Венцом всего его творчества русского периода является издание двухтомной работы — «Система социологии» (1920), в которой он сформулировал теоретическую концепцию видения социологии, основанную на пяти принципах:

«Во-первых, социология как наука может и должна строиться по типу естественных наук, различны объекты изучения тех и других дисциплин, но методы изучения этих объектов одни и те же. Ни о каком противоположении «наук о природе» и «наук о культуре»... не может быть и речи.

Во-вторых, социология может и должна быть наукой теоретической, изучающей мир людей таким, каков он есть. Всякий нормативизм из социологии как науки должен быть изгнан...

В-третьих, социология должна быть объективной дисциплиной — объективной не только в смысле отсутствия оценочных норм и в смысле методов изучения явлений, но и в более специальном значении этого термина. Задача времени — освободиться от психологического субъективизма...

В-четвертых, поскольку социология хочет быть опытной и точной наукой, она должна прекратить «философствование»...

В-пятых, разрыв с философствованием означает и разрыв с несчастной идеей «монизма» — незаконным детищем незаконного брака социологии с философией». «Система социологии», построенная на основе перечисленных теоретических принципов «должна показать, что социология... есть... наука цельная, законченная, имеющая вполне определенные очертания и вполне определенное построение, обуславливаемое ее природой»[5].

Поскольку в подходе к природе социологии, ее структуре, интерпретации основных понятий преобладает разночтение и разнобой, постольку «первой задачей всякого теоретика социологии является задача определения предмета и границ социологии как науки», что позволит избежать «неясности и неопределенности своего построения».

Как считает Сорокин, границы предмета или «физиономии» социологии будут очерчены лишь в том случае, если будет дан ответ на следующие три вопроса: «1) какие явления социология изучает; 2) почему эти явления для своего исследования требуют специальной дисциплины;

3) каково взаимоотношение социологии с другими сосуществующими научными дисциплинами, в частности с науками социальными». На первый и второй вопрос Сорокин отвечает с позиции единства онтологического и гносеологического аспектов с учетом их сходства и различия, которое устанавливается им не только в рамках самой социологии, но и между социологией и другими науками. Для Сорокина единство онтологического и гносеологического уровней определения предмета социологии означает возможность зафиксировать тот разряд фактов, который является предметом ее изучения, или, иными словами, возможность установить особую точку зрения на изучаемый ряд явлений, отличную от точки зрения других наук. Выявив «особую точку зрения» социологии, сопоставив ее предмет с предметами физики, химии, биологии, изучающих взаимодействие в неорганическом и органическом мире, и с предметами индивидуальной и коллективной психологии и отдельных социальных наук (политическая экономия, право, религиоведение, эстетика), изучающих тот или иной аспект человеческого взаимодействия, Сорокин приходит к умозаключению, характеризующему, социологию как «генерализирующую» науку. Используя метод аналогии, он приходит к обобщающему выводу: «Положение социологии по отношению к частным дисциплинам то же самое, что и положение общей биологии по отношению к анатомии, физиологии, морфологии, систематике и к другим специальным биологическим отраслям знания; положение общей части физики — к акустике, электрологии, учению о свете и т.д.; положение химии по отношению к химии органической, неорганической и т.д.»[6].

С точки зрения Сорокина, предметом социологии выступает межчеловеческое взаимодействие, отличное от взаимодействия в неорганической и органической природе. Из того факта, «что явления взаимодействия людей суть явления sui generis[7], отличные от других видов взаимодействия», следует, по мнению Сорокина, вывод о необходимости существования социологии как самостоятельной дисциплины.

Наиболее распространенным определением социологии конца XIX в. было ее определение как науки об обществе и закономерностях, проявляющихся в общественных явлениях. По этому поводу Сорокин верно заметил, что данное определение не может удовлетворить социологическую мысль, поскольку оно не проясняет то специфическое родовое свойство социальных явлений, благодаря которому они становятся классом социальных явлений, изучаемых социологией. Этим свойством, по мнению Сорокина, выступает психическое взаимодействие индивидов, которые должно или может иметь место только в общении, в обмене идей и чувств. С социологической точки зрения общество, как утверждает Сорокин, есть совокупность людей, находящихся в процессе общения, жизнь отдельного индивида — непрерывный процесс психического взаимодействия между ним и другими людьми.

Итак, основа социологического анализа — социальное поведение, социальное взаимодействие. Причем это социальное взаимодействие индивидов выступает в качестве родовой модели функционирования и социальной группы, и общества в целом.

Очертив в общем предметную сферу социологии, обосновав практическую и теоретическую необходимость социологии в качестве самостоятельной дисциплины, Сорокин переходит к рассмотрению ее внутренней структуры — архитектонике. Этот вопрос решается им в духе идей классического позитивизма. У Сорокина необходимость структурирования социологии связывается с удобством научного познания. При этом он, как и во многих других случаях, прибегает к методу аналогии, показывая, что в таких науках, как физика, химия и биология давно образовались «генерализующие» и частные дисциплины. Поскольку социология должна строиться по аналогии с естествознанием (первый руководящий принцип построения системы социологии), постольку и социологию необходимо структурировать. Процесс становления и роста «здания» социологической науки имманентно содержит и процесс ее внутренней дифференциации на общие и частные социологические дисциплины.

В начальный период преподавательской деятельности, в частности в лекции «Социология № I»[8], Сорокин выделяет в социологии четыре раздела и конкретизирует исследовательский аспект каждого из них. Об этом наглядно свидетельствует приводимая ниже таблица.

Отделы социологии

Что изучает?

1. Общее учение об обществе

Определение и описание общества, анализ процессов взаимодействия, формулировка основных социальных законов, история социологической мысли

2. Социальная механика (или социальная физиология) — главный отдел социологии

Закономерности общественной жизни, разложение социальных явлений на простейшие элементы, изучение свойств, осмысление механизмов общественной жизни

Окончание таблицы

Отделы социологии

Что изучает?

3. Социальная генетика

Происхождение и развитие общества, основные тенденции поступательного развития общества и социальных институтов

4. Социальная политика (прикладная социология)

Формулировка рецептов, определение средств

Но уже в «Системе социологии» Сорокин вносит существенные коррективы в понимание структуры социологии, подразделяя ее, в первую очередь, на теоретическую и практическую социологию. Теоретическая социология, включающая в себя социальную аналитику (или социальную анатомию и морфологию), социальную механику и социальную генетику, изучает явления человеческого взаимодействия с точки зрения «сущего», практическая же — с точки зрения «должного».

Социальная аналитика, изучающая структуру социального явления и его основные формы, делится на два подотдела:

  • 1) подотдел, изучающий строение простейшего социального явления (в том числе определяет и разлагает социальное явление на элементы, классифицирует его основные формы);
  • 2) подотдел, изучающий строение сложных социальных единств, образованных путем той или иной комбинации простейших социальных явлений (их разложения на простейшие социальные явления, классификацию основных видов сложных социальных соединений).

Социальная аналитика изучает структуру социальных явлений взятых в пространстве, т.е. статистически.

Социальная механика (или социальная физиология) изучает процесс взаимодействия людей, их поведение и те силы, которыми оно вызывается. Каждый изучаемый процесс должен быть рассмотрен в контексте социального целого. Перед социальной механикой стоят следующие конкретные практические задачи:

  • 1) классификация факторов (причин, условий) поведения;
  • 2) определение влияния каждого фактора на поведение человека, группы.

Социальная генетика[9] (или социальная динамика):

  • 1) определяет исторические тенденции или линии развития, обнаруживающиеся вне повторяющегося во времени развития как своей социальной жизни, так и отдельных ее сторон или институтов;
  • 2) объясняет отклонения и отступления от этих тенденций.

В рамках социальной генетики «Социология... формулирует лишь наиболее общие, родовые тенденции развития, данные во времени». Что касается прикладной социологии (или социальной политики), то она должна быть дисциплиной научного управления обществом. Характеризуя ее, Сорокин говорит, что она должна реализовать известный афоризм О. Конта: «Знать — чтобы предвидеть, предвидеть — чтобы мочь». На основе законов, установленных теоретической социологией, она дает «человечеству возможность управлять социальными силами, утилизовать их сообразно поставленным целям». Человечество успешно будет бороться с социальными бедствиями (глупостью, преступностью, безвольностью, злом, искушением) только тогда, когда оно создаст «социально-психологическую медицину»[10]. В роли последней и призвана выступить прикладная социология, которая «должна быть системой рецептуры, указывающей точные средства для борьбы с социально-психическими болезнями, для рациональных реформ во всех областях общественной жизни (в экономической, политической, правовой, религиозной, научной, педагогической и т.д.), для наилучшего использования социально-психологической энергии. Она должна быть опытной системой индивидуальной и общественной этики как теория должного поведения»[11]. Обоснование необходимости социологии как самостоятельной дисциплины Сорокин связывает с выявлением специфики и содержания понятия «надорганическая реальность»[12], обнаруживающаяся только в сфере взаимодействия индивидов, обладающих сознанием, и в продуктах взаимодействий.

Отталкиваясь от понимания общества как результата взаимодействия людей он рассматривает сам феномен взаимодействия как изменение психических переживаний или внешних актов одного индивида под воздействием переживаний и внешних актов другого (других), когда между теми и другими возникает функциональная связь, что позволяет говорить о том, что эти индивиды взаимодействуют.

Выделив феномен взаимодействия, Сорокин конкретизирует определение социологии: «Социология есть наука о поведении людей, находящихся в процессе взаимодействия, и о результатах такого поведения»[13].

Социальное взаимодействие является «социальной клеткой», изучая которую социолог получает необходимые знания о социальных явлениях. Общество и общественные явления являются следствием взаимодействия как минимум двух индивидов, в ходе которого они обмениваются акциями и реакциями. «Только в этом случае их взаимодействия дадут общественные процессы».

Социальное взаимодействие, по Сорокину, возможно только при наличии следующих условий:

  • 1) наличности двух или большего числа индивидов, обусловливающих переживания и поведение друг друга;
  • 2) наличности актов, посредством которых они обуславливают взаимные переживания и поступки;
  • 3) наличности проводников, передающих действие или раздражение актов от одного индивида к другому.

Только их соединение порождает социальные явления и образует, в конечном итоге, социальную систему «как реальность sui generis».

Анализ структурных компонентов социального взаимодействия Сорокин ведет с учетом достижений естественных и социальных наук его времени. В частности, приводятся последние данные биологии и психологии о психофизических особенностях приспособления индивида к среде. Особое внимание акцентирует на роли потребности как мотива поведения и деятельности человека. При этом он разработал систему потребностей, среди которых выделил: «1) удовлетворения голода и жажды, 2) половую (размножения), индивидуальной самозащиты, 4) групповой самозащиты, 5) движения, 6) дыхания, обмена веществ, сна, разряжения избыточной энергии (игры) и другие физиологические потребности, 7) потребность общения с себе подобными, 8) интеллектуальной деятельности, 9) чувственно-эмоциональных переживаний и 10) волевой деятельности»[14].

Акты — второй компонент взаимодействия — носят двойственный характер. С одной стороны они представляют собой внутреннюю реализацию психической энергии индивида, с другой — стимул, раздражитель, вызывающий ту или иную реакцию у другого индивида. Акты- раздражители подразделяются на:

  • 1) акты делания и неделания (терпение, воздержание);
  • 2) акты продолжительного и мгновенного действия;
  • 3) интенсивные и слабые акты;
  • 4) сознательные (целевые) и бессознательные акты (рефлексы, инстинкты).

Значение третьего компонента взаимодействия — проводника (материального и символического) — состоит в передаче реакции одного индивида к другому. В качестве проводника может выступать язык, письменность, живопись, обряды, традиции, предметы быта и т.п., представляющие собой процесс объективизации цепи «стимул (S) — реакция (R)». Являясь элементом общества, они способны изменить характер и содержание социального взаимодействия.

Поскольку общество представляет собой единство разнообразных типов взаимодействия, постольку необходимы соответствующие критерии их классификации. Таковыми выступают количество и качество самих элементов взаимодействия. В зависимости от первого структурного компонента, взаимодействия подразделяются на:

  • 1) взаимодействия между двумя индивидами;
  • 2) взаимодействие между одним индивидом и многими индивидами;
  • 3) взаимодействие между многими индивидами, с той и с другой стороны, или между двумя группами индивидов.

Качественные характеристики взаимодействующих индивидов или групп индивидов являются условием существования различных видов процессов социального взаимодействия.

В зависимости от природы акта взаимодействия могут быть:

  • а) односторонними и двусторонними;
  • б) длительными и временными;
  • в) антагонистическими и неантагонистическими (солидаристиче- скими);
  • г) шаблонными и нешаблонными;
  • д) сознательными и бессознательными;
  • е) интеллектуальными, чувственно-эмоциональными и волевыми.

В зависимости от природы проводника Сорокин выделяет механические, тепловые, звуковые, светоцветовые и т.п. взаимодействия. Но что же является условием интеграции социальных явлений в единую социальную систему (общество)? На этот вопрос Сорокин отвечает следующим образом: «Взятое в целом явление взаимодействия представляет... определенную систему, где в течение процесса взаимодействия существует тесная функциональная связь между центрами взаимодействия: поведение или состояние одного из них тотчас отражается на поведении и состоянии другого, изменения одного (обуславливающего) индивида влекут за собой те или иные изменения в поведении и состоянии его контрагента. Такая зависимость может быть и взаимной. Образно говоря, взаимодействующие индивиды представляются как бы связанными друг с другом веревкой. Движения одного, в силу этой связи, «дергают» другого и обратно»[15].

Причинно-функциональная зависимость или связь между структурными компонентами социального взаимодействия ведет к образованию «коллективного единства или коллективной индивидуальности». Там, где нет такой связи, нет и структурного единства, а имеется только пространственная, внешняя, случайная и временная связь. Единство, построенное не на причинно-функциональной зависимости, есть мнимое, не реальное единство.

В реальной действительности существует множество коллективных единств. В качестве основания для их классификации Сорокин также использует количество и качество взаимодействующих индивидов, характер акта и природы проводников.

В представленной ниже таблице приводятся типы коллективных единств:

Критерий

Тип коллективного единства

1. Количество и качество индивидов

Единство двух, многих индивидов и групп, односемейные, одногосударственные, однорасовые, однополые, одновозрастные, разносемейные, разногосударственные и т.п.

2. Характер акта

Активные, активно-пассивные, пассивно-активные, пассивные; односторонние и двусторонние; длительные и временные; антагонистические и солидаристические; шаблонные и нешаблонные; сознательные и бессознательные; интеллектуальные, эмоциональные и волевые

3. Природа проводников

Коллективные единства, связанные звуковыми, световыми, двигательно-механическими, химическими, тепловыми, предметными и т.п. проводниками, а также непосредственные и опосредованные

Начав социологический анализ с простейшей клетки общества — социального взаимодействия — и разложив ее на составные компоненты, Сорокин приходит, в конечном итоге, к выводу о том, что причинно-функциональная связь всех частей социального взаимодействия приводит к образованию коллективного единства. Конструируя собственную социологическую концепцию, Сорокин с неизбежностью сталкивается с проблемой решения дилеммы «общество — личность». Если реализм (Дюркгейм) эту проблему решал в пользу целого (общества), а номинализм (Вебер) — в пользу личности, то Сорокин решал ее по-своему: «Общество или коллективное единство как совокупность взаимодействующих людей, отличная от простой суммы не взаимодействующих индивидов, существует. В качестве такой реальности sui generis оно имеет ряд свойств, явлений и процессов, которых нет и не может быть в сумме изолированных индивидов. Но, вопреки реализму, общество существует не «вне» и «независимое» от индивидов, а только как система взаимодействующих единиц, без которых и вне которых оно не мыслимо и невозможно, как невозможно всякое явление без всех составляющих его элементов. Термины, подобные «социальному сознанию», «душе народа», «национальному духу» т.д. могут фигурировать только в качестве поэтических образов; взятые же в своем буквальном смысле, они не соответствуют действительности»[16].

Показав, что социальная интеграция детерминирована космическо- географическими, биолого-физиологическими и социально-психологическими факторами, Сорокин во втором томе своей работы переходит к построению системы иерархии интеграции социальных явлений[17].

Построение основывается на уровне организованности среды (статики) с выделением в ней трех уровней взаимодействия.

Первый уровень взаимодействия — это межиндивидуальные отношения, возникающие на основе индивидуальных биологических и психологических импульсов. Эти отношения становятся социальными в «элементарных» (непосредственных) группах. С точки зрения Сорокина, социальная группа есть, прежде всего, форма взаимодействия индивидов. «Элементарная» группа есть единение людей по какому- либо одному из общих признаков (например, по признаку пола, возраста, языка, профессии, веры, дохода и т.п.).

Второй уровень — это различные комбинации «элементарных» групп, отношения между которыми создают своеобразные исторические условия, в которых факторы социализации (географические, биолого-физиологические и социально-психологические) либо интегрируют и образуют коллективное единство, либо дезинтегрируют и способствуют распаду социального агрегата.

Третий уровень — это отношения между «кумулятивными» группами, объединенными вокруг нескольких признаков (примеры «кумулятивных» групп: классы, нации, элита и т.д.).

Сложный социальный агрегат (общество, население) есть совокупность «кумулятивных» и «элементарных» групп. Общество расслаивается по горизонтали и вертикали. Индивид оказывается одновременно членом множества социальных групп — «элементарных» и «кумулятивных», — которые бывают либо закрытыми (пол, раса, нация), либо открытыми (партия, научные, религиозные, профессиональные и т.п. группы), либо полузакрытыми (класс, сословие).

Вслед за В. Парето и Р. Михельсом Сорокин утверждает, что при длительном существовании некоторые группы (партия, церковь, армия, государство) организуются, принимая форму пирамиды, на вершине которой — элита, внизу — управляемое большинство. Неизбежность внутригруппового расслоения ведет к неравенству. Понимание существа процесса образования социальной организации заставляет констатировать невозможность существования обществ без расслоения и неравенства. Меняться могут только форма и пропорции расслоения. Уничтожить же последнее нельзя. Равенство — это миф, существование которого невозможно. Вся социальная история есть история господства элиты над массами. Это господство носит фатальный характер, от которого не может спасти даже коммунизм. Поэтому «всякая попытка объяснить исторические процессы и взаимоотношения различных слоев одной группировки (например, борьбой классов и т.д.) — заранее обречена на неудачу. Это — попытка решить уравнение со многими неизвестными с помощью одной известной величины»[18].

По аналогии с «элементарными» группами Сорокин дает характеристику закрытых, открытых и полузакрытых «кумулятивных» групп, отношения в которых могут быть антагонистическими, неантагонистическими или нейтральными. Особое внимание он уделяет такому типу «кумулятивных» групп, как «нация», «класс» и т.п., объясняя это тем, что они фигурируют как нечто вполне определенное и туманное, что об их научности едва ли может идти речь. Даже у К. Маркса и Ф. Энгельса, подчеркивает Сорокин, нельзя найти точного определения «понятия класса». Все теории классов подразделяются на теории «монистические» и «плюралистические». Первые выделяют класс на основании одного признака, вторые — на основании нескольких признаков. На примере пролетариата как класса он показывает, что «класс» есть «кумулятивная» группа, объединяющая три «элементарные» группировки — профессиональную, экономическую и правовую. Таков, по мнению Сорокина, скелет любого класса, который «в конкретной исторической действительности... выступает обросшим определенными наслоениями, добавочными производными свойствами. К фундаментальным скумулировавшимся группировкам обычно присоединяется ряд других (не необходимых, и без первых недостаточных) для образования класса. Сходство профессии, обеспеченности и прав влечет за собой обычно сходство образовательного уровня, вкусов, интересов, убеждений, симпатий и всего образа жизни одноклассных лиц». Обобщая классовую структуру большинства развитых стран, он выделяет в их структуре четыре класса — крестьян, пролетариев, землевладельцев и капиталистов — объединенных в две «кумулятивные» группы:

«1) классов привилегированных богатых, по профессии носителей интеллектуального труда;

2) классов обделенных бедных, по профессии носителей физического труда»[19].

Общество, помимо стратификации, характеризуется и определенной социальной перегруппировкой (мобильностью), которая также бывает двух видов — горизонтальная и вертикальная. Она является выражением изменения объема «элементарных» и «кумулятивных» групп в обществе, исчезновения одних групп и возникновения новых. Вместе с тем, наряду с географической и территориальной перегруппировкой в обществе есть межгрупповая и внутригрупповая мобильность (горизонтальная и вертикальная).

Существование социальной стратификации и социальной мобильности в обществе предопределено тем, что люди не равны по своим физическим силам, умственным способностям, наклонностям, потребностям и, кроме того, — самим фактом совместной деятельности, которая невозможна без наличия определенной организации. Организация же немыслима без руководителей и подчиненных. Следова

тельно, неравенство — родовая черта общества, но оно должно быть разумным. Смягчение крайних форм его проявления возможно только при помощи реформ.

Если сторонники принципа солидарности (Э. Дюркгейм, Т. Парсонс) и конфликтного подхода (К. Маркс) представляют социальное неравенство как зло и ограничение, а мобильность (неважно в данном случае, коллективную или индивидуальную) — как способ преодоления неравенства, стимул развития по направлению к равенству, — противопоставляя тем самым понятия социального неравенства и социальной мобильности, — то П. Сорокин (вслед за Г. Моска и В. Парето) рассматривает эти две данности как неразрывно связанные аспекты одного и того же явления циркуляции индивидов и целых семей между правящими классами (элитой) и низшими классами (подчиненными). Эта «циркуляция» необходима для непрерывного функционирования и стабильности каждого правящего слоя, и особенно для каждого политического класса. Высшее проявление мобильности — смена классов у власти, приход к власти той группы, которая еще не знает застоя и ригидности, свойственных долгому пребыванию у власти. При всей важности и многогранности «Системы социологии» в ней отчетливо присутствует, как справедливо отмечают многие исследователи, «тень» социологии XIX в. со свойственной ей приверженностью к различного рода классификациям и деления социальной сферы на статику и динамику, а так же упрощенный характер ее понимания, который неизбежно вытекал из механистических принципов бихевиоризма, положенных в основание его концепции социологической науки. От этих установок Сорокин отойдет окончательно лишь во время американского периода своей научной деятельности.

Как уже отмечалось выше, в центре внимания Питирима Сорокина в годы его жизни в России находились самые разнообразные социальные проблемы: семьи, морали, голода, проституции и т.д. Среди них особое место занимала проблема отношения интеллигенции к власти.

В 1921 г. в Праге вышел в свет широко известный сборник «Смена вех». В нем русские дореволюционные интеллигенты (Н. Устряков, Ю. Ключников, С. Лукьянов и др.), смирившись с непреодолимыми реалиями «совдеповской» жизни, призвали интеллигенцию, как оставшуюся в советской России, так и иммигрировавшую на Запад, к переосмыслению своего отношения к большевистскому строю. Они посчитали, что советская власть установилась «надолго», и интеллигенции не остается ничего, кроме как служить этой новой власти.

Именно эти призывы, направленные на переориентацию интеллигенции с борьбы и оппозиции на сотрудничество с советской властью побудили Сорокина обратиться в роковые для России годы к проблеме русской интеллигенции и ответить на вопрос, что она представляет собой, каковы ее отношения с «народом» и власть предержащими, равноценна ли русская интеллигенция англо-саксонским интеллектуалам? Итоги своих размышлений по данным вопросам П. Сорокин изложил в небольшой по объему статье «“Смена вех”» как социальный симптом», опубликованной в «Вестнике литературы» (№ 12, 1927 г.).

Статья начинается с краткой характеристики авторов сборника. С точки зрения Сорокина, последние — это «лица весьма правого направления» (в прошлом) — от колчаковцев до октябристов (каковым был Бобрищев-Пушкин). Как следует из статьи, в целом П. Сорокин убежден, что трагедия России 1917 г. в значительной степени была вызвана социальной и нравственной позицией «сменовеховцев». Отвечая на вопрос о том, идеологию какой социальной группы они выражают, Сорокин следующим образом рисует ее портрет: «Это не идеология крестьянства и не идеология пролетариата, не идеология крупных землевладельцев, и не идеология капиталистов. «Смена вех» — идеология: 1) той части интеллигенции, которая носит название госдеповцев, и 2) той пестрой группы лиц, которая коммерчески питается от власти в форме разных подачек, синекур, концессий и т.д. Интересы этой социальной группы ближайшим образом связаны с бытием устойчивой и сильной государственной власти. Она питается от нее и кормится ею. Чем более благоденствует первая, тем более благоденствует вторая, крушение первой влечет гибель второй. Всякая власть склонна свои интересы считать совпадающими с интересами государства и народа. И социальная группа «госдеповцев» и «госклиентов» обычно свои интересы принимает за интересы народа, родины, отечества, свое благоденствие за благоденствие последних. А так как ее бытие зависит от власти, способной питать ее богатыми окладами, пайками и прочими дарами, то, по существу, группа «госспецов» и «госклиентов» заинтересована лишь в том, чтобы была сильная власть. А какова эта власть: правая или левая, Романов, Колчак или Ленин — это не важно для этой группы. Для нее важно лишь бытие сильной власти: будет она — будут благоденствовать «госклиенты» и «госспецы»; не будет первой — плохо будет и второй. А потому-то они всегда так тоскуют по железной власти, потому-то всегда... с легкостью шара перекатываются от Романова к Колчаку, от октябризма к коммунизму и, если нужно, — обратно. Потому-то они всегда неустойчивы и беспринципны»[20]. Такова социальная природа данной группы интеллигенции — «сменовеховцев». Отсюда ее постоянное стремление соединить несоединимое: интернационализм и национализм, коммунизм и империализм и т.д. Свою тоску по сильной государственной власти она «одевает в тоску по Родине, в идеологию возрождения государства, интересов отечества, государственной мощи и величия». При этом эта группа абсолютизирует не только свои интересы, но и свое значение в развитии общества, полагая, что только от нее зависит ход истории. «Из той же социальной природы этой группы следует и то ее свойство, что она только и свет видит, что в окошке государственной власти. Для нее органически недоступно представление, что на пользу родины и человечества не с меньшей, а с большей пользой можно работать параллельно и независимо от правительства, не входя в состав агентов последнего»[21].

Итак, главный порок русской интеллигенции заключается в ее государственной ориентации. Этим она в корне отличается от «англосаксонских» интеллектуалов, для которых характерна независимость от государственных структур, политическая нейтральность и ровная работоспособность при всех обстоятельствах и режимах. Именно последнего, как считает Сорокин, не хватало русской интеллигенции.

Формулируя положения концепции социологии морали, Питирим Сорокин обращает внимание на усиление антиномичности моральных ориентаций и ценностей в условиях острого социального кризиса, суть которого заключается в том, что, с одной стороны, усиливается «позиция» циников, эгоистов, основным моральным правилом которых является вседозволенность, с другой — происходит процесс объединения усилий альтруистов. Если первые стремятся к релятивизации этических ценностей, выветриванию их из общественного сознания, то вторые — к повышению статуса моральных императивов, создавая при этом новые этические системы ценностей. Эти две модели морального поведения в условиях нестабильного общества расщепляются, активно противопоставляются и становятся массовыми. Данная социологическая закономерность во время американского периода его творчества была проверена, подтверждена и оформлена в виде «закона поляризации» индивидуального и массового поведения, проявляющегося в момент кризиса общества.

  • [1] См.: Sorokin. Sociology of my mental life // Pitirim A. Sorokin in Review. CambridgeMass., 1963. P. 22, 27—28.
  • [2] См.: Голосенко И. А. Социология П. Сорокина (русский период деятельности).Самара, 1992. С. 26—27.
  • [3] См.: А. Н. Медушевский. Формирование концепции П. Сорокина // Социологические исследования. 1991. № 12.
  • [4] См.: Сорокин П. А. Голод как фактор. Пг., 1922. С. 7.
  • [5] Сорокин П. А. Система социологии. Т. 1. Социальная аналитика: Учение о строениипростейшего (родового) социального явления. М., 1993. С. 50—53.
  • [6] Сорокин П. А. Система социологии. Т. 1. Социальная аналитика: Учение о строениипростейшего (родового) социального явления. М., 1993. С. 92.
  • [7] Особого рода (лат.).
  • [8] См.: Питирим Сорокин. Человек. Цивилизация. Общество. М., 1992.
  • [9] Термин «генетическая социология» П. Сорокин заимствовал у М. М. Ковалевского,который определяет ее как «ту часть науки об обществе, его организации и поступательном ходе, которая занимается вопросом о происхождении общественной жизнии общественных институтов, каковы: семья, собственность, религия, государство,нравственность и право, входящие на первых порах в состав одного и того же понятиядозволенных действий в противоположность действиям недозволенным. (См.: Ковалевский М. М. Социология. СПб., 1910. Т. 2.
  • [10] Система социологии. Пг., 1920. Т. 1. С. 99.
  • [11] Там же. С. 100—101.
  • [12] Термин «надорганическая реальность» Сорокин заимствовал у Г. Спенсера и Е. В. ДеРоберти. В книге «Преступление и кара, подвиг и награда» «надограническая реальность»определяется как «социальная связь, имеющая психическую природу и реализующаясяв сознании индивидов». «Это то, что многие называют «социальной душой», это то, чтодругие называют цивилизацией и культурой, это то, что третьи определяют термином«мир ценностей» // Питирим Сорокин. Человек. Цивилизация. Общество. М., 1992. С. 39.
  • [13] Система социологии. Пг., 1920. Т. 1. С. 108.
  • [14] Система социологии. Пг., 1920. Т. 1. С. 162.
  • [15] Система социологии. Пг., 1920. Т. 1. С. 300.
  • [16] Система социологии. Пг., 1920. Т. 1. С. 316.
  • [17] Сорокин П. А. Система социологии. Т. 2. Социальная аналитика: Учение о строении сложных социальных агрегатов. М., 1993.
  • [18] Сорокин П. А. Система социологии. Т. 2. Социальная аналитика: Учение о строении сложных социальных агрегатов. С. 296.
  • [19] Сорокин П. А. Система социологии. Т. 2. Социальная аналитика: Учение о строении сложных социальных агрегатов. С. 385.
  • [20] Сорокин П. А. «Смена вех» как социальный симптом. // Философские науки. 1992.№ 1. С. 4—5.
  • [21] Сорокин П. А. «Смена вех» как социальный симптом. // Философские науки. 1992.№ 1. С. 4—5.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >