Полная версия

Главная arrow Социология arrow ЗАПАДНАЯ СОЦИОЛОГИЯ

  • Увеличить шрифт
  • Уменьшить шрифт


<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>

Американский период научной деятельности Сорокина

В сентябре 1922 г. П. Сорокин был выслан из России. После непродолжительного пребывания в Берлине он приезжает в Прагу, где со свойственной ему энергией вновь окунается в сферу научной деятельности, готовя к печати ряд книг. Кроме того, он приступает к реализации одного из своих замыслов — написанию нового фундаментального труда «Социология революции» (1925). Отметим, что это была первая его работа на английском языке. Одним из подготовительных вариантов к этой работе стало издание в 1923 г. в сборнике «Крестьянская Россия» в Праге (№ 2—3, с. 143—150) статьи «Россия после НЭПа (к 5-лет- нему юбилею Октябрьской революции)»[1].

Разрабатывая социологию революции, Сорокин отталкивается от идей социальной стратификации и социальной мобильности. В обществе, по Сорокину, между людьми складываются социальные связи типа

консенсуса и конфликта, а переход от одной социальной структуры к другой осуществляется либо через революцию, либо через реформу с помощью различного рода социальных «лифтов», — например, выгодный брак, занятие бизнесом, служба в армии, получение образования и т.п. Если «лифты» забиты, перегружены или не работают, то возникает революция, которая в своем развитии проходит три фазы: прелюдия — половодье — конструктивная. Последняя фаза, действие которой сродни смирительной рубашке, приводит социальную структуру общества к новому состоянию.

К мысли о трех фазах любой великой революции, впервые поднятой в статье «Россия после НЭПа» и развитой в «Социологии революции», Сорокин возвращается в 1963 г. в автобиографическом романе «Долгий путь». В нем он следующим образом характеризует динамику революционного процесса: «В своем развитии все великие революции, похоже, проходят три типические фазы. Первая из них — короткая — отмечена радостью освобождения от тирании старого режима и большими ожиданиями реформ, которые обещает революция. Эта начальная стадия лучезарна, правительство гуманное и мягкое, полиция умеренна, нерешительна и совершенно ни на что не способна. В человеке начинает просыпаться зверь, короткая увертюра обычно сменяется второй деструктивной фазой. Великая революция теперь превращается в яростный вихрь, сметающий на своем пути все без разбора. Он безжалостно разрушает не только отжившие институты, но и вполне жизнеспособные, за одно с первыми, уничтожает не только исчерпавшую себя элиту, стоявшую у власти при старом режиме, но и множество людей и социальных групп, способных к созидательной работе. Революционное правительство на этой стадии является грубым, тираничным, кровожадным. Его политика в основном разрушительна, насильственна и террори- стична. Если ураганная фаза не полностью превращает нацию в руины, революция постепенно вступает в третью фазу своего развития — конструктивную. Уничтожив все контрреволюционные силы, она начинает строить новые социальный и культурный порядок и новую систему личностных ценностей. Этот порядок создается на основе не только новых революционных идеалов, но и включает восстановленные, наиболее жизнеспособные дореволюционные общественные институты, ценности, образ жизни, временно нарушенные на второй стадии революции, но которые выжили и вновь утвердились, независимо от желания новой власти. Послереволюционное устройство общества, таким образом, обычно являет собой некую смесь новых образов и моделей жизненного поведения со старым. Грубо говоря, с конца 20-х годов революция начала входить в свою конструктивную фазу, которая в настоящее время находится в полном развитии»[2].

Осенью 1923 г. по приглашению американских социологов Э. Хайса и Э. Росса Сорокин переезжает в США. Здесь начинается новый этап его

биографии, здесь он приобретает мировую славу. Первой его работой на английском языке, как уже отмечалось, стала работа «Социология революции». С позиций умеренного бихевиоризма Сорокин трактует причины революций. Они, по его мнению, кроются в подавлении основных инстинктов (пищеварительных, сексуальных, инстинктов собственности, самовыражения) населения и в бессилии групп, стоящих на страже порядка. Подавление инстинктов на групповом уровне приводит к «биологизации» определенных форм поведения и ослабления тормозов, удерживающих индивидов от антисоциальных поступков, т.е. социум оказывается лицом к лицу с выпущенным на волю зверем. По Сорокину, революция никогда не приносит удовлетворения репрессированным инстинктам людей, более того, она усиливает их подавление. Когда же оно перехлестывается накопившейся усталостью масс, то складываются все условия, необходимые для контрреволюционного переворота. Поскольку потребность масс в сильной личности и твердой власти столь велика, что революция, которая начинается с уничтожением всех социальных ограничений в обществе, быстро создает предпосылки и условия для формирования новой диктатуры[3].

После выхода в свет «Социологии революции» поочередно появляются такие работы как: «Социальная мобильность» (1927), «Современные социологические теории»(1928), а также (в соавторстве с К. Цимер- маном) «Основания городской и сельской социологии» (1929) в трех томах.

Практически все из написанного им в этот короткий период было задумано еще в России. В теоретико-методологическом плане эти работы были выдержаны в духе идей «Системы социологии». Тем не менее, уже в то время он вынужден был признать, что чрезмерное увлечение эмпиризмом грозит социологии утратой своего собственного предмета исследования.

Работа «Социальная мобильность», по признанию большинства социологов, является классическим, прежде всего для западной социологии, исследованием проблем социальной стратификации и социальной мобильности. Для того времени эта работа являлась новаторской, и с точки зрения формирования понятийного аппарата, и с точки зрения масштабов постановки проблем, связанных с анализом процессов социальной динамики и социальной структуры общества. Она на длительное время задала парадигму исследовательской деятельности в этой сфере социологического знания.

Одним из важнейших моментов теоретического замысла «Социальной мобильности» является открытая критика многих идеологизмов, связанных с политизированным пониманием характера общественного устройства и тенденций его развития, вытекающих из неравноправного положения отдельных групп, слоев и классов в социуме.

Сорокин исходил из следующей аксиоматической посылки: любая организованная социальная группа всегда социально стратифицирована. По его мнению, не существовало и не существует ни одной постоянной социальной группы, которая бы была плоской и в которой все члены были бы равными. Общества без расслоения, с реальным равенством членов, по убеждению Сорокина, — миф, который никогда за всю историю человечества не стал реальностью. Формы и пропорции расслоения (неравенства) могут различаться, но суть его постоянна — общество всегда стратифицировано[4]. Причем в процветающих демократиях социальная стратификация отнюдь не меньше, чем в недемократических обществах. Развивая эту мысль, он подчеркивает, что не только большие социальные сообщества, но и любая организованная социальная группа, как только она самоорганизовалась, неизбежно до определенной степени самодифференцируется. «Семья, церковь, секта, политическая партия, деловая организация, шайки разбойников, профсоюз, научное общество — короче говоря, любая организованная социальная группа расслаивается из-за своего постоянства и организованности»[5].

Таким образом, по Сорокину, социальная стратификация выступает в качестве закона жизни социальной организации. И в этом отношении различного рода демократические устройства общественной жизни — социалистические, коммунистические и любые другие с их лозунгом «равенства» — не представляют исключения из правил. Радикальному выравниванию экономической стратификации всегда сопутствуют социальные потрясения, и это «выравнивание» никогда не бывает успешным и чаще всего оказывается кратковременным. Как только общество, по его мнению, начинает выздоравливать, то всегда возникает новая экономическая стратификация, основанная на неравенстве. Вывод Сорокина состоит в утверждении, что либо плоское экономическое общество, но сопровождающееся нищетой и голодом, либо относительно преуспевающее общество с неизбежным экономическим неравенством. Любое общество, переходя от первобытного к развитому состоянию, обнаруживает не ослабление, а именно усиление экономического неравенства и ничто не может изменить этого процесса[6].

С общетеоретической точки зрения очень важным является и его утверждение о том, что в истории общественного развития не существует какой-то определяющей тенденции, как и не существует подобной тенденции в характере экономической стратификации. Стратификация, как считает Сорокин, колеблется то вверх, то вниз и ничего более. Продолжая свою мысль, он отмечает, что, несмотря на нашу склонность видеть во всем определенные закономерности и силы, кото-

рые якобы создают историю человечества и ведут нас к определенной цели, таких оснований в историческом процессе нет. История, как он считает, скорее напоминает человека, который вращается в разных направлениях без определенной цели и пункта назначения.

Одной из важных составляющих творческого наследия П. Сорокина является его деятельность как историка социологии, чему он придавал большое значение в общем интеллектуальном развитии социологической науки. Кроме многочисленных статей по истории социологии им написаны две крупные монографические работы: «Современные социологические теории» (1928) и ее продолжение «Социологические теории сегодня», опубликованное в 1966 г. В них он дает критическое обозрение главных течений социологической мысли, дополняющих друг друга: первая работа охватывает период 1850—1920 гг., а вторая — в основном, 1920—1965 гг. Можно сказать, что Сорокин свою историко-социологическую концепцию построил в духе традиций русской исторической школы социологии, заложенной еще Н. Кареевым и подкрепленной усилиями М. Ковалевского, В. Хвостова, Н. Тимашева и др. Сравнивая характер развития социологической науки этих двух периодов он приходит к выводу, что в более поздний период прослеживающаяся ранее совершенно четкая и ясная дифференциация различных социологических школ становится сегодня менее острой и по многим параметрам наблюдается тенденция к их согласию. По его мнению, это открывает возможность для формирования «интегральной социологии».

Как известно, одной из наиболее трудных, но крайне важных проблем в подходе к истории социологии является проблема классификации школ и направлений. Речь идет не о простом перечислении имен и отдельных сочинений тех или иных авторов, а о выделении фундаментальных теоретико-методологических основ, дающих возможность представить определенные типы научного мышления, их способ видения мира и установления критериев познания. Говоря о раннем периоде социологической науки, Сорокин выделяет следующие школы и направления:

  • 1. Механическая школа (социальная механика, социальная физика, социальная энергетика, математическая социология В. Парето).
  • 2. Систематическая и географическая школа Ле Пле.
  • 3. Географическая школа.
  • 4. Биологическая школа (биоорганизмическая ветвь, расизм, социал- дарвинизм).
  • 5. Биосоциальная школа (демографическая школа).
  • 6. Биопсихологическая школа (инстинктивистская социология).
  • 7. Социологическая школа (неопозитивистская ветвь, Дюркгейм, Гумплович, формальная социология, экономическая интерпретация истории — Маркс).
  • 8. Психологическая школа (бихевиоризм, инстинктивизм, интро- спектизм).
  • 9. Психосоциологическая школа (разные интерпретации социальных явлений в терминах культуры, религии, права и т.д.; экспериментальные исследования отношений между различными психологическими явлениями)[7]. Описанию каждой школы предшествовало изложение ее идейных истоков, связывающих нынешний день с прошлым, а также отмечались те или иные теоретико-методологические недостатки, ибо без духа критицизма Сорокин не мыслил нормального развития науки. Следование этой установки нередко приводило к тому, что он наживал себе врагов.

В целом выделение и классификация социологической науки по школам и направлениям имеет большое теоретико-методологическое значение. Она позволяет, как справедливо отмечает И. Голосенко, видеть ориентиры в историческом материале[8]. Эти установки легли в основу его второй историко-социологической работы, в которой выделены специфические особенности современного этапа социологии.

Неудивительно, что из типологии, представленной во второй книге исчезли социал-дарвинизм, часть направлений видоизменилась, появились новые школы и направления, прежде всего интегрального толка. В результате общая картина вышла во многом отличной от той, которую мы наблюдали в более ранний период развития социологии.

Сорокин предложил классификацию, построенную на следующих основаниях: номинализм — реализм; механистичность — системность; социальное — культурное; структурность — динамика. Исходя из этого, Сорокин разделил современные школы и направления на четыре класса:

  • 1. Индивидуалистически-анатомические, создающие механистические, чаще всего, номиналистические модели общества. Сюда Сорокин относил «физикалистскую социологию» (П. Бриджмен, Ж. Стюарт и др.), «кибернетическую социологию» (Л. Франк, С. Додди и др.), «социологию малых групп» (Дж. Морено, Г. Хомане и др.).
  • 2. Реалистические, «макросоциологические» теории культурных систем (цивилизаций). Теория культур Н. Данилевского, О. Шпенглера, А. Тойнби, Г. Беккера, Ф. Нортропа и др.
  • 3. Реалистические теории социальных систем. Структурный функционализм (Т. Парсонс, Р. Мертон и др.), диалектическая социология Г. Гурвича и др.
  • 4. Интегральные теории структурно-динамической социологии.

Размышляя по поводу четвертого класса данной классификации,

Сорокин не находит действительно глобальных, философских попыток сведения разрозненных теорий в одну объяснительную модель, кроме его личной «интегральной социологии». Хотя попытки объяснить некоторые познавательные принципы, к примеру, реализм — номинализм и т.д., встречаются, по мнению Сорокина, у многих исследователей.

Давая общую характеристику каждому из направлений, он опирается на постулаты своей «интегральной социологии». Она, по его замыслу, должна объединить в одно целое разные теоретико-методологические принципы: идеализм — материализм, номинализм — реализм, эволюционализм — функционализм, «понимание» и количественные процедуры и т.п. Основываясь на этом, он делает предсказание о том, что если социология будущего хочет быть базовой наукой о социокультурных явлениях, она должна вступить в новую синтетически-обобща- ющую фазу своей эволюции, заменив нынешнюю аналитико-фактографическую[9].

С середины 30-х годов Сорокин довольно неожиданно формулирует новые направления своих научных исследований, которые по многим параметрам и своему характеру отличались от его прежних научных интересов. В данном случае речь идет об интересе к глобальным проблемам культурного развития человечества, анализе основных тенденций в различных сферах культурной и социальной деятельности.

Для осуществления своей грандиозной программы Сорокин привлекает многих русских ученых-эмигрантов, а также своих гарвардских учеников и в качестве соавторов, и для сбора массового эмпирического материала, обработки статистических данных, различного рода источников и специальной литературы. Для осуществления проекта Гарвардский университет выделил колоссальный по тем временам грант в размере 10 тыс. долларов[10].

В результате в период с 1937 по 1941 гг. выходит четырехтомный труд: «Social and cultural dynamics. A Study of Change in Major Systems of Art, Truth, Ethics, Law and Social Relationships» («Социальная и культурная динамика. Исследование смены основных систем искусства, знания, этики, права и социальных отношений»). Именно в этой работе многие более ранние интегралистские тенденции в творчестве Сорокина окончательно оформляются в единую интегральную модель, сводящую различные подходы и методы не только из социологии, но и философии, культурологии, антропологии, этики, религии и т.п.

Особое внимание при изучении социокультурных изменений Сорокин отводит логико-смысловому и каузально-функциональному методам исследования, весьма тесно взаимосвязанным. Они «выступают в качестве средств для создания постижимой системы бесконечного множества сложных явлений социокультурного мира». Поскольку в социологической литературе методологические приемы, используемые Сорокиным, мало изучены, необходимо рассмотреть их более подробно.

Использование каузально-функционального метода, по мнению Сорокина, служит одним из способов упорядочивания хаоса вселенной и подобного ему мира культуры. Нахождение формул унифицирования дает возможность свести хаос к серии постижимых систем. Так, например, когда формула показывает, что переменные величины (где А — депрессия, а В — уровень смертности) более или менее ассоциированы друг с другом (в смысле, что В обычно следует за А или заменяет ее), тогда такая унификация связывает эти переменные вместе. Изучая отношения между простейшими и, как следствие, всеобщими элементами, постигая природу их унификации, каузальный метод предлагает формулы единообразия, которые всеобщи в своем применении. Такие всеобщие элементы пропитывают все комплексы и делают их каузально связанными.

Каузальное соединение, которое по существу носит внешний характер, во многих случаях мешает уловить взаимосвязь между различными переменными во времени и пространстве. Тем не менее, каузальная интеграция, будучи внешней и в большей степени подразумеваемой (или выводимой путем заключения), по мнению Сорокина, существует в неорганических, органических и надорганических образованиях. Более того, исследование каждого типа культурной интеграции, изучение пространственных и механических скоплений без каузальнофункционального обобщения не может привести ни к какому другому результату, кроме как к составлению простого описательного каталога различных частей. Только отсутствием каузального единства Сорокин объясняет то, что большинство этнографических, антропологических работ о примитивных людях представляют собой описание, похожее на каталог религиозных, этнических, семейных, географических и других фрагментов, освещающих отдельные аспекты таких культур.

Настаивая на применении каузально-функционального метода, Сорокин, тем не менее, предостерегает от чрезмерного увлечения им. Этот метод должен быть использован в комплексе еще с одним, очень важным, обозначенным им как логико-смысловой (или логико-значимый).

Логико-смысловой метод служит способом упорядочивания хаоса социокультурного пространства. С его помощью определяется тождественность смысла или идентичность центральной идеи, связывающей вместе различные социокультурные явления. Использование принципов унификации (как это делалось при каузально-функциональном методе) в логико-смысловом методе невозможно, поскольку культурные явления (литература, живопись, музыка, наука и т.д.) неразложимы на отдельные элементы — «культурные атомы». Общий знаменатель этого метода познания Сорокин видит в тождественности основного смысла, идеи и ментального уклона, пронизывающей все логически связанные фрагменты.

Различия в указанных методах весьма существенны. Логико-смысловая связь, например, теоретически уловима даже тогда, когда связанные фрагменты встречаются в различные периоды истории, в разных местах, возможно, даже и один раз.

Главной особенностью логико-смысловой интеграции является то, что она может существовать только там, где есть смысл и разум. Такое единство следует искать в сфере человеческой культуры, затрагивающей человеческую мысль и воображение. Вне этой сферы логико-смысловая интеграция не существует, как не существует она и вне биосоциальных пластов социокультурного феномена.

Сорокин отмечает, что именно уровень логико-смыслового единства придает культуре социокультурную и логико-значимую индивидуальность, специфический стиль, свой облик, личностные особенности. Суть данного метода познания заключается в нахождении основного принципа, который связывает все компоненты, придает смысл и значимость каждому из них и тем самым, по выражению автора, «творит космос из хаоса разъединенных фрагментов».

Каждый из выделенных Сорокиным методов должен применяться отдельно и в соответствующих областях. Так как логико-смысловой метод применяется ко всем культурам на их высших уровнях, он должен дополнять каузально-функциональный метод везде, где присутствует высокая степень культурной интеграции.

Используя эти «два мощных луча вместе, мы освещаем более широко и полно хаотичный мрак бесконечного множества фрагментов культуры и можем далее упорядочивать их в системы, что позволит нам уловить суть компонентов, которые помимо пространственных и внешних скоплений обладают подлинным единством»[11].

Практическое применение своих методов Сорокин демонстрирует путем унификации в системы разнообразных фактов и явлений социокультурного мира, связывая их общей идеей и стилем. Позднее каузально-функциональный и логико-смысловой методы легли в основу интегрального метода познания.

Для объяснения процессов социокультурного характера Сорокин вводит несколько основных операциональных понятий. Одним из них является «социокультурная система», в основе которой лежит предельно широкое, общее понимание культуры. Под человеческой культурой он понимает абсолютно все, что было создано или модифицировано в результате сознательной или бессознательной деятельности двух или более индивидов в рамках взаимодействия друг с другом с учетом взаимообусловленности их поведения. Многочисленные элементы культуры редко существуют отдельно и независимо друг от друга. Как правило, они вступают в различные взаимоотношения, образуя несколько основных комбинаций. Сорокин выделяет четыре формы интеграции культурных элементов:

  • 1. Пространственное или механическое сосуществование, включающее в себя, как свободное и случайное совпадение двух или более культурных объектов, так и механическое объединение элементов в одно структурное единство. Этой формой интеграции Сорокин обозначает любой конгломерат элементов (предметов, черт, ценностей, идей) в данном социальном и физическом пространстве. При этом пространственное или механическое совпадение является единственным связующим моментом такого объединения.
  • 2. Соединение, обусловленное внешним фактором. По мысли Сорокина это весьма свободная форма интеграции, при которой группа разнородных особенностей не имеет внутренней связи и объединяется лишь на основе общего внешнего фактора. При таком культурном конгломерате всегда существует возможность заменить любой элемент объединения другим, если только он будет отвечать требованиям, продиктованным объединяющим внешним фактором. Замена одного элемента не требует изменения других, а остающаяся конфигурация существенно не меняется.
  • 3. Каузальная или функциональная интеграция. Под этой формой подразумевается комбинация культурных элементов, которые и составляют одно каузальное (функциональное) единство. Выделяя критерии описания подобного вида связи, Сорокин отмечает, что части такой культурной конфигурации состоят из осязаемой, наблюдаемой, прямой взаимозависимости (при этом она может быть двух- или односторонняя). Различные элементы или части единого целого влияют друг на друга и на целую систему. Так, например, если за элементом А всегда следует В (при одинаковых условиях), мы утверждаем, что они функционально связаны. Это означает, что любой культурный синтез должен рассматриваться как функциональный, если а) исключение одного из важных элементов влияет на структуру и функции всего синтеза; б) перенесение одного элемента в совершенно другую комбинацию влечет за собой его значительные изменения, либо неспособность к дальнейшему существованию. В любом культурном пространстве всегда существуют комплексы и совокупности характеристик, моделей предметов, ценностей, которые представляют собой функциональную интеграцию. Глубокое изменение или исчезновение одного из важных элементов приводит к изменению всего комплекса. Компоненты, перенесенные в другие комплексы, либо не выдерживают, либо изменяются, либо уничтожают комплекс, в который они были пересажены. Степень функционального единства или степень функциональной взаимосвязи различна.
  • 4. Логико-смысловая интеграция культуры. По мнению Сорокина, это — наивысшая форма интеграции, для определения которой необходимо использовать логические законы тождества, постоянства, логического следствия (согласованности). Наряду с этими законами должны быть использованы более широкие «принципы соотношения» для определения наличия или отсутствия этого наивысшего единства. Под этими принципами Сорокин понимает такие, как «логичный стиль», «логичное и гармоничное целое» и т.п. Многие наивысшие единства не могут быть описаны при помощи аналитических вербальных терминов, но это, как утверждает автор, не ставит под сомнение их единство. Эту форму интеграции компетентные люди могут почувствовать также

четко, как если бы ее можно было описать с математической или логической точностью»[12].

Сорокин считает, что не существует абсолютно дезинтегрированных или интегрированных культурных систем. Все известные сейчас комбинации занимают свое место в шкале (более низкое, среднее, более высокое) и могут быть теоретически ранжированы, начиная с простых пространственных скоплений и заканчивая логически интегрированными. Если пространственное соединение, так же как и частично внешняя унификация, присутствует почти во всех культурных комплексах, то этого нельзя сказать о функциональной и логической формах синтеза.

Природа изменений, претерпеваемых всеми формами интеграции, также различна. Так, например, изменения в пространственных скоплениях означают главным образом механическое добавление, изъятие элементов, либо их реорганизацию под воздействием внешних сил. И наоборот, изменения в унифицированных культурных системах означают трансформацию целой системы или ее большей части, подготовленную их собственной природой.

В отличие от первых двух форм культурной интеграции, любая функциональная или логическая система, выступающая как единство, обладает определенной степенью автономии, наследственной саморегуляцией и иммунитетом к внешним условиям.

Социоэмпирические исследования основных культурных элементов, — прежде всего значений, норм, ценностей, — анализ степени их интеграции позволяют Сорокину выделить весьма длительные периоды истории, в течение которых проявляются относительно близкие культурные образцы, включающие в себя все формы интеграции. Исходя из этого, Сорокин выделяет модели «интегральных культурных сверхсистем», в основе которых лежит объединяющий их «стиль» или мировоззренческий метод создания определенных ценностей. Каждая культурная сверхсистема (суперсистема) формируется под воздействием «двойственной» природы человека: существа мыслящего и существа чувствующего. Если преобладает чувственная сторона человеческой природы, то соответственно детерминируется чувственный образец культурных ценностей, и мы имеем «чувственную» культурную сверхсистему. Если основной акцент сделан на разум, то перед нами — «умозрительная» или «идеационалъная» суперсистема. При условии баланса чувственных, интуитивных и рациональных стимулов формируется так называемая «идеальная» культурная сверхсистема.

Каждая из культурных сверхсистем, — по Сорокину, — обладает свойственной ей ментальностью, собственной системой истины и знания, собственной философией и мировоззрением, своей религией и образцом «святости», собственными представлениями правого

и недолжного, собственными формами изящной словесности и искусства, своими нравами, законами, кодексом поведения, своими доминирующими формами социальных отношений, собственной экономической и политической организацией, наконец, собственным типом личности со свойственным только ему менталитетом и поведением.

В конкретный исторический период лидирует то одна, то другая суперсистема. «Чувственная» и «идеациональная» культурные суперсистемы могут существовать, являясь более устойчивыми, достаточно долго, тогда как «идеальная», пытающаяся синтезировать две предыдущие, — в силу несовершенства этого синтеза, — протекает за короткий исторический период (100—200 лет).

До тех пор, пока большая часть общей культуры (total culture) общества или индивидуума объединена в одну или несколько больших суперсистем, до тех пор эта общая культура является рациональной, логической и последовательной, и, следовательно, ее носители — общество или личность — также являются целесообразными и последовательными (при этом не важно, какими являются конкретные формы культурных ценностей). Если их общая культура имеет массу систем или отдельных культурных ценностей, тогда они являются иррациональными, алогичными, непоследовательными существами, имеющими соответствующий менталитет. Это означает следующее: все те, кто утверждает, что человек и общество совершенно рациональны и логичны, так же как и те, кто заявляет, что человек и общество являются полностью иррациональными и алогичными, — одинаково неправы. Правда находится между этими двумя полярными утверждениями. И человек и общество представляют собой в некотором роде средоточение противоречий, в котором одновременно могут сосуществовать в любое время рациональное и логичное с иррациональным и алогичным, согласованность с противоречиями, интеграция с дезинтеграцией, синтез с аккумуляцией разобщенных и хаотичных ценностей.

Таким образом, Сорокин, начав свой «интегральный» синтез макросоциологии с анализа первичной единицы — интегральной цивилизации, — доводит его до выяснения генезиса, эволюции, распада и кризиса преобладающей культурной суперсистемы. Смена одной суперсистемы другой и составляет сущность социокультурных изменений. В основе такой социокультурной динамики лежат диалектические принципы, определенные им как принципы «ограничения» и «имманентного изменения». Победа и кульминация определенной суперсистемы одновременно означает и начало ее распада. Пытаясь закрепить определенную систему ценностей, суперсистема увеличивает поле своих ошибок, которое постепенно заполняется другими ценностями. Таким образом, мир совершает флуктуации от одного типа суперсистемы к другому с небольшим перерывом, отличаясь ритмом и темпами колебаний.

В изучении социокультурного феномена исследование культурной динамики Сорокин дополняет исследованием социальной динамики.

Такое разделение у автора носит «чисто технический» характер и сделано исключительно в целях удобства анализа. Он постоянно подчеркивает, что отличия между категориями «культурный» и «социальный» очень условны и относительны. Любая культура существует и объективируется некоторыми социальными группами. Любая социальная группа имеет тот или иной тип культуры.

Так же, как и при рассмотрении культурного феномена, Сорокин начинает анализ социального пространства с вычленения простейшего элемента, из которого состоит любая социальная система, группа или организация, — того, что составляет их «ткань», их «структуру». Такими элементами выступают так называемые «социальные явления» (интериндивидуальные и интергрупповые взаимоотношения).

Природа всех социальных взаимоотношений имеет два аспекта: психологический и логико-смысловой. Поэтому любое социальное взаимоотношение может быть рассмотрено с этих двух точек зрения. Сорокин начинает свое исследование с анализа наиболее общих и фундаментальных форм социального взаимоотношения, переходя к более специфическим (экономическим, политическим и другим) формам социального взаимодействия и их системам.

Одной из таких общих форм социального взаимодействия выступает социальная группа, которая отличается от простого номинального конгломерата тем, что ее члены находятся в процессе взаимодействия, — в том смысле, что поведение и психологический статус индивида в ощутимой степени обусловлен деятельностью или даже простым существованием других членов. Без такой взаимозависимости не существует реальной социальной группы. В противном случае это — просто «статистическая», номинальная или фиктивная группа людей.

Основной базой реальных социальных единств выступают качественно-отличные модальности, которые приводят, в свою очередь, к различным формам интеракций социальных групп и социальных систем. Наиболее важными модальностями, выделенными Сорокиным, являются: одно- или двусторонняя интеракция, ее экстенсивность и интенсивность, длительность, направленность и организация.

Подробно раскрывая обозначенные модальности (способы существования), исследователь отмечает, что взаимозависимость сторон в процессе взаимодействия может быть либо равной, либо одна сторона может сильнее влиять на другую. Следовательно, можно говорить о двусторонней и односторонней обусловленности.

Если интеракция покрывает все сферы человеческой жизнедеятельности, то это не что иное, как тотальная интеракция. Она также может охватывать половину, четверть части жизнедеятельности человека или только какую-то одну, специфическую форму деятельности. В последнем случае индивиды обусловлены и связанны только в рамках данного сектора деятельности. В независимых секторах они могут не оказывать никакого влияния друг на друга.

Рассматривая различные модальности, Сорокин определил «экстенсивность» как соотношение активности и психологического опыта индивида, вовлеченного во взаимодействие, с общей суммой деятельности и психологического опыта, составляющих весь жизненный процесс человека.

В рамках одного «сектора» интеракции Сорокин представляет шкалу интенсивности зависимости жизнедеятельности от взаимоотношений.

Она может колебаться от максимальной до минимальной величины. Например, в секторе взаимодействия духовного наставника и его ученика отношения между ними могут быть различны — каждое слово учителя может приниматься учеником за непреложную истину или, наоборот, ученик может игнорировать все наставления.

Теоретически объединяя экстенсивность и интенсивность интеракции, Сорокин на эмпирическом материале доказывает, что чем больше экстенсивны или интенсивны секторы интеракции, тем более связаны и зависимы жизнь, поведение, психология взаимодействующих сторон.

Следующей модальностью, выделенной Сорокиным, является продолжительность и непрерывность интеракции. Каждый человек знает, что некоторые взаимодействия длятся лишь несколько мгновений и тут же заканчиваются. Другие продолжаются долгие годы, иногда всю жизнь. Началом любой интеракции Сорокин считает начало влияния одной стороны на поведение и психологию другой. Интеракция продолжается до тех пор, пока это влияние существует, при этом неважно встречаются индивиды или нет. Только когда сама память или мысль о существовании одной стороны перестает оказывать в значительной степени влияние на психологию или поведение другой, только тогда процесс можно считать законченным. Непрерывность самого процесса интеракции зависит от физических, биологических, психологических и других условий. Однако наибольшее влияние на нее оказывают социальные условия, которые и определяют направление движения человека. Весь социальный порядок является своего рода системой, которая делает непрерывными огромное число интеракциональных реакций после того, как они завершили видимое существование.

Что касается такой модальности, как направленность процесса взаимоотношений, то Сорокин считает, что она может быть солидарной, антагонистичной или смешанной. При солидарной интеракции стремления и усилия сторон совпадают. Если желания и усилия сторон находятся в конфликте, то это — антагонистическая форма интеракции, если же они совпадают только отчасти, то это — смешанный тип направленности взаимодействия. В «социальной» реальности чистые типы «солидарности» и «антагонизма» встречаются чрезвычайно редко, ибо даже лучшие друзья не во всем соглашаются, а злейшие враги могут иметь одну точку зрения по некоторым вопросам.

Поскольку интеракции различаются по интенсивности и экстенсивности, а также по продолжительности и направленности, то взаимовлияния могут быть всеобъемлющими либо лимитированными рамками специфичного «сектора».

Последняя модальность, рассмотренная Сорокиным, относится к организованным и неорганизованным взаимодействиям. Интеракция считается организованной, когда отношения сторон, их действия и функции кристаллизовались в определенные схемы и имеют своим основанием определенную, сложившуюся систему ценностей. Неорганизованной интеракция считается, когда отношения и ценности находятся в аморфном состоянии. В организованной системе социального взаимодействия существует четкая схема распределения прав, обязанностей, функций и социальной позиции для каждого индивида. Социальный статус каждого члена ясно очерчен. В таком случае можно считать, что интеракционная группа имеет сложившуюся систему ценностей, подразделяемую на три группы: законные, рекомендательные и запретные. Логическим продолжением развития организованной интеракции является ее дальнейшая социальная дифференциация и стратификация.

Неорганизованная система интеракции не имеет вышеуказанных характеристик. Она аморфна во всех отношениях, и — как следствие — права, обязанности, функции, социальные позиции не определены. Формы поведения и взаимоотношений, а также структура социальной дифференциации и стратификации — относительны.

Комбинируя различные модальности, Сорокин выделяет такой тип интеракций социальных систем как организованно-антагонистическая система интеракции, основанная на принуждении. Подобная система отношений навязывается победителем побежденному, хозяином — своему рабу, преступником — жертве и т.п. В качестве противоположного типа выступает организованно-солидарная система интеракции, основанная на добровольном членстве. Хорошая семья, религиозные, политические, экономические и другие организации относятся именно к этому типу. Однако наиболее распространенной является организованно-смешанная (солидарно-антагонистическая) система интеракции. Такая система частично управляется обязательным принуждением, а частично добровольной поддержкой устоявшейся системы взаимоотношений и ценностей со своими правами, обязанностями, предписанными каждому индивиду. Возможно, отмечает Сорокин, большинство организованных социально-интеракцио- нальных систем, — от семьи и вплоть до церкви и государства, — принадлежат именно к этому типу.

Аналогичные типы интеракции автор выделил и для неорганизованных групп: неорганизованно-антагонистический, неорганизованносолидарный, неорганизованно-смешанный.

Рассматривая длительно существующие организованные группы, Сорокин описал три типа взаимоотношений присущих им:

  • 1. Семейный тип. Такая форма организации является всеобъемлющей, тотальной, всеохватывающей по экстенсивности. Она высокоинтенсивна, солидарна по направленности и продолжительна. В качестве конкретного примера может выступать взаимоотношение между любящей матерью и ребенком, между взаимопреданными членами семьи, между настоящими друзьями. Их жизнь органично объединена в одно «мы». Для таких отношений характерно спонтанное, слепое, внутреннее единство между индивидами. Подобный тип интеракции характеризуется также специфическим сосуществованием внутренней свободы индивидуумов с внешним проявлением ее ограничения.
  • 2. Договорный тип имеет такую особенность, как ограниченность времени действия вовлеченных во взаимодействие сторон. Такой тип взаимодействия никогда не охватывает всю жизнь целиком и даже большую ее часть. Стороны взаимодействуют друг с другом только в рамках небольшого сектора их жизненного круга. Интенсивность взаимодействия может быть высокой или низкой, в зависимости от природы «договорного сектора» деятельности, но этот сектор всегда лимитирован. В пределах договорного сектора отношения солидарны, однако такая солидарность эгоистична и направлена на получение взаимной выгоды, удовольствия или даже на получение «как можно больше за меньшее». При этом другая сторона воспринимается не как союзник, а как некий «инструмент», который может доставить наслаждение, оказать услугу, принести прибыль и т.п. За рамками, ограниченными сектором, стороны могут оставаться совершенно незнакомыми друг с другом, либо могу быть враждебно настроены друг против друга. Именно договорные интеракции, по мнению Сорокина, составляют большую часть системы социальных взаимоотношений многих различных социальных групп, начиная с работодателя и нанятого на работу, «покупателя — продавца» и т.п., и заканчивая многими государственными, политическими, профессиональными, учебными, религиозными, художественными, научными и даже семейными группами и ассоциациями.
  • 3. Принудительный тип интеракции отличается от остальных своим антагонизмом. Этот тип взаимодействий может занимать всю жизнь или только маленький сектор, причем принуждение может принимать различные формы: как количественные, так и качественные, начиная с физического принуждения (нанесение физических травм и т.п.) и заканчивая сложными проявлениями психологического принуждения. Такие взаимоотношения не дают никакой свободы «принужденной» стороне, тогда как «принуждающая» сторона обладает ею в достаточной степени. Соответственно, в чисто принудительных отношениях стороны совершенно чужды друг другу, внутренний мир каждого из них закрыт для другого. Сорокин отмечает, что в таком типе взаимоотношений часто представлены различные идеологии, особенно с угнетающей стороны: «чистая» и «смешанная» раса, «голубая» и «простая» кровь, «избранные» люди, «святые» и «грешники», «носители культуры», «пролетарии» и «буржуазия» и т.п. — сотни различных форм.
  • 4. Таким образом, в реальном социальном мире существует градация и шкала взаимоотношений. Переход от одного типа к другому не является резким. Формы могут плавно и непредсказуемо переходить от чисто принудительных к более-менее договорным или могут представлять собой нечто среднее между договорными и семейными отношениями.
  • 5. Смешанные типы социальных взаимодействий. По мнению Сорокина, три вышеизложенных типа охватывают почти все чистые формы социального взаимодействия. Взаимоотношения практически во всех социальных группах представляют собой различные вариации этих форм: они частично семейные, договорные, принудительные. Соотношение каждого типа в общей схеме социальных взаимоотношений в различных группах различно и зависит от многих факторов. Следует различать существующую природу взаимоотношений с тем, как они первоначально были организованы. Однажды созданные взаимоотношения с течением времени могут менять свою сущность, например, отношения, начавшиеся на договорной основе, могут перейти в семейный тип или принудительный.

Исследованием социальной статики и динамики, как известно, Сорокин занимался в ряде предыдущих своих работ. В «Социальной и культурной динамике» он существенно дополняет свою теорию, пытаясь проанализировать социальную жизнь с позиции преобладания культурных ценностей, даже если в аспектах социального бытия они не видны. Чисто социологические понятия «группа», «статус», «взаимодействие», «стратификация» и др. Сорокин интерпретирует как переменные культурных сверхсистем.

Главной особенностью общественного уровня жизни, по Сорокину, выступает наличие специфического «нематериального» символического компонента в виде «значений — норм — ценностей», который воплощает в себе природу социальной реальности. Настаивая на специфике социокультурного, он полагает, что ценности, идеи, представления и другие элементы общественного сознания являются единственно важной детерминантой общественной жизни. Объективные социальные отношения начинают рассматриваться им с точки зрения особенностей и сторон духовного производства и оценочных операций индивидов и групп. Поэтому социокультурное взаимодействие состоит из следующих взаимосвязанных элементов: совокупности нематериальных значений, норм, ценностей, стандартов, не выраженных в материальных носителях, но содержащихся в сознании индивида и группы; совокупности материализованных ценностей общественной жизни; совокупности взаимодействующих индивидов и групп.

Используя ценностный подход, Сорокин пытается объяснить законы социальной статики и динамики, тождественности и разнородности, конкретности и опосредованности социальных отношений в рамках общественного целого. Общая социальная структура, с точки зрения характера «культурного» содержания ценностей различных социальных групп, выглядит так:

I. Главнейшие формы неорганизованных и полуорганизованных групп: «внешне» организованные группы (подписчики одной газеты, слушатели курса и т.п.); толпа, группа незнакомых людей, публика; номинальные конгломераты (человечество в целом).

II. «Односторонние» группы, построенные лишь на одном ряде основных ценностей:

А. Биосоциальные группы: расовые, половые, возрастные.

Б. Социокультурные группы: род, территориальное соседство, языковая, этническая группа, религиозная группа, политическая и идеологическая (научная, философская, этическая, образовательная) элиты.

III. «Многосторонние» группы, построенные вокруг комбинации двух или более рядов ценностей: семья, община, племя, нация, каста, социальный порядок (сословие типа средневекового рыцарства), социальный класс.

Все эти системы или группы существуют, отличаясь различными свойствами и характеристиками: большим и меньшим размером, плохой или хорошей организацией, централизованной или децентрализованной формой, монархическим, олигархическим или демократическим управлением, антагонистическим или солидарным отношением к другим группам. Они существуют либо долго, либо не очень, в бедности или богатстве, частично «открыто» или «закрыто», с интенсивной или слабой мобильностью, на строго определенной территории или же разбросаны по всей планете.

Последовательно развивая принципы имманентного изменения и лимитирования, Сорокин приходит к выводу о том, что наиболее общей моделью социокультурного изменения являются непрерывные меняющиеся рекуррентные (от лат. «recurens» — «возвращающийся») процессы. Следовательно, идентичные рекуррентные и вечные линейные социокультурные процессы невозможны. Линейное направление, ограниченное во времени, существует почти во всех социокультурных процессах. В одних оно длится несколько моментов или часов, или дней, или месяцев; в других — много декад и даже веков, но во всех оно лимитировано во времени и является более коротким, чем время всего существования системы. Социокультурные процессы с безграничной возможностью изменений своих основных черт представляются невозможными — фактически и логически. Что касается вариаций «случайных» черт системы, то диапазон возможностей здесь широкий, теоретически почти безграничный. Следовательно, непрерывное изменение системы в этих чертах может длиться, пока существует система. Аналогичным образом почти безграничными представляются возможности вариаций совершенно новых систем путем замены изживших систем новыми. Таким образом, история вечно нова, неповторима и неистощима в своем творчестве. Поэтому, полагает Сорокин, в принципе невозможны абсолютно одинаковые повторения, как в одной и той же системе (повторение во времени), так и в разных системах (повторение в пространстве), что является следствием принципа имманентного изменения, согласно которому любая система изменяется исходя из собственных причин и в какой-то степени оказывается разной в каждый новый момент времени. По его замечанию, монархия и республика, готический и классический стили, материализм и идеализм могут чередоваться в социокультурной системе, но каждое повторение республики или готического стиля отличается от предыдущего и от всех последующих, причем отличается как по числу направлений, так и по своим чертам. Поскольку время разное, то и детали разные; система знаний, средств и проводников общества и окружающей среды — тоже разные и т.д.[13]

П. Сорокин, будучи противником теорий линейного прогресса и поступательной эволюции общества, доказывает неизбежность краткосрочных и долгосрочных флуктуаций (колебаний) в движении общества и всех его элементов. Причем он исходит из предпосылки бесцельности, ненаправленности, непериодичности подобных флуктуаций. Хотя эти установки относительно флуктуаций социокультурных систем и рассматриваются в качестве спорных, тем не менее, исследование П. Сорокина представляет собой крупнейший вклад в развитие теории циклов. По мнению многих социологов, Сорокин и его единомышленник Н. Кондратьев являются основателями русской школы циклизма. Характерные черты и особенности социальной структуры, поведения и динамики каждого общества и цивилизации они объясняют сменой господствующих типов культуры — идеациональной (сверхчувственной), чувственной и идеалистической, позднее замененной термином «интегральная». Эта идея способствует пониманию глубоких перемен в обществе, причин развернувшихся конфликтов между различными цивилизациями, кризисного состояния современного чувственного строя на Западе, а также рисует достаточно оптимистическую перспективу становления гармоничного интегрального строя, что и подтвердила история второй половины XX в. «Западному обществу, очищенному огнем пережитой катастрофы, — пишет Сорокин, — будет ниспослана новая благодать (харизма), а вместе с ней — воскрешение и высвобождение новых творческих сил. Народы Запада войдут в конструктивный период новой — более интегралистской — суперсистемы, и новое благородное общество возрастет не на песочных корнях чувственной культуры, а на более крепких и здоровых корнях интегрализма»[14].

Главное средство от всех губительных социальных последствий развития современного мира он видел в увеличении производства и аккумуляции неэгоистической любви к человеку и человечеству. «Если эта задача, — заключает Сорокин, — будет успешно решена, — а она может быть решена, если человечество возьмется за нее серьезно, — тогда чрезвычайно опасный кризис нашего века может быть преодолен, и блестяще продолжится творческая миссия человечества. И тогда

«новое небо и новая земля» — гармония, счастье и творчество — будут приветствовать грядущие поколения»[15].

Вопросы для самоконтроля

  • 1. Как П.Сорокин определяет предмет социологии?
  • 2. Что изучают социальная аналитика, социальная механика и социальная генетика как составные части теоретической социологии?
  • 3. Каковы основные положения его концепции «социального взаимодействия»?
  • 4. Какие основные уровни системы иерархии интеграции социальных явлений, выделяемых Сорокиным, можете назвать Вы?
  • 5. Какова трактовка Сорокиным отношения интеллигенции к власти?
  • 6. Какие модальности социальных единств выделяет Сорокин?
  • 7. Что, согласно Сорокину, является общей моделью социокультурного изменения?

  • [1] См.: Сорокин П. А. Россия после НЭПа (к 5-летнему юбилею Октябрьской революции) // Вестник Российской Академии наук. 1992. № 2, 3.
  • [2] Сорокин П. А. Долгий путь. Автобиографический роман. Сыктывкар, 1991. С. 82—83.
  • [3] См.: Питирим Сорокин. Социология революции // П. Сорокин. Человек. Цивилизация. Общество. М., 1992. С. 266—-294.
  • [4] См.: Сорокин П. Социальная стратификация и мобильность // Питирим Сорокин.Человек. Цивилизация. Общество. М., 1994. С. 304.
  • [5] Там же. С. 306.
  • [6] Там же. С. 331—332.
  • [7] Приведенная классификация признана лучшей в мировой социологии. См.: Сорокин П. А. Социологические теории современности. М., 1992.
  • [8] И. А. Голосенко. Питирим Сорокин как история социологии // Журнал социологиии социальной антропологи. 1998. № 4. С. 21.
  • [9] См.: И. А. Голосенко. Питирим Сорокин как история социологии // Журнал социологии и социальной антропологи. 1998. № 4. С. 21—22.
  • [10] См.: История социологии в Западной Европе и США. М., 2001. С. 478.
  • [11] Sorokin Р. A. Social and Cultural Dinamics. Vol. 1—4. N. Y.: The Bedminster Press, 1962.Vol. 1. P. 47.
  • [12] См.: Sorokin Р. A. Social and Cultural Dynamics. Vol. 1. P. 10—20. (Все эти моментыпредставлены в русском переводе см.: «Социальная и культурная динамика». СПб., 2000.С. 19—39.
  • [13] См.: П. Сорокин. Социальная и культурная динамика. СПб., 2000. С. 778—781.
  • [14] Там же. С. 810.
  • [15] Питирим Сорокин. Моя философия — интегрализм. С. 139.
 
<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>