Полная версия

Главная arrow История arrow ИСТОРИЯ ВОСТОКА

  • Увеличить шрифт
  • Уменьшить шрифт


<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>

Сравнительное сопоставление основных параметров

> Генеральная установка всех трех восточных цивилизаций (да и африканцев Тропической Африки, не выработавших своей религиозно оформленной цивилизации) отлична от западной антично-буржуазной с ее постоянной ориентацией на материальный успех защищенного правовыми гарантиями свободного в своих поступках в пределах закона индивида- собственника. На Востоке, включая Африку, преобладают ценности духовно-религиозные и этические. Но, сравнивая эти ценности между собой, мы вправе заключить, что на фоне исламской (религиозный фанатизм и фатализм, жесткая обрядовость и всеобщая покорность воле Аллаха), а также индобуддийской (кармо-кастовые ограничения и поиски спасения во внефеноменальном мире) заметно выделяется дальневосточная генеральная установка. Конфуцианство с характерной для него ориентацией на стремление к социальной гармонии в результате личной активности каждого, на культ мудрых древних и вообще «умных и способных», с практикой реализации производительной энергии и постоянного деятельного самоусовершенствования дисциплинированного индивида, разумно действующего в пределах санкционированной нормы, явно выделяется на этом общем фоне.

Дальневосточный индивид, резко отличающийся от ищущей спасения во внефеноменальном мире личности индобуддийского мира и от скованного религией правоверного, конечно, не может быть поставлен рядом с европейским гражданином-собственником, на страже прав и свобод которого стоят общество и государство. Однако если дать этому индивиду хотя бы некоторые из тех условий и гарантий, которыми обладают европейцы, и избавить его при этом от чрезмерно жесткой регламентации сверху, со стороны государства, то он при его культуре труда, социальной дисциплине с ориентацией на этическую норму, при всегда свойственных ему неприхотливости и умении довольствоваться малым не только сравняется с европейцем, но и кое в чем его превзойдет. Здесь еще раз стоит напомнить о феномене хуацяо, но важно не упустить из вида и современный Китай.

> Если коснуться сферы человеческих отношений, личности и социума, то опять-таки окажется, что ближе всего к европейскому стандарту стоит дальневосточная цивилизация, где при всей строгости социального регламента всегда поощрялись способности, соревновательность в условиях нерелигиозной ориентации и стремления к достижению благосостояния. Ислам с формальным равенством приниженных и задавленных социальным регламентом рабов Аллаха или Индия с ее кастами, да и буддизм с его кармической ориентацией на спасение в потустороннем мире не оставляют много места для самореализации потенций индивида.

> Что касается проблемы власти, то во всех цивилизациях Востока она имеет абсолютный авторитет и право контролировать собственника. Более того, структура выработала механизмы (речь о крестьянских восстаниях или об общиннокастовой системе в Индии), которые призваны компенсировать ослабление власти, особенно когда она находится в состоянии кризиса, и не дать собственнику использовать это в своих интересах. Здесь все три восточные цивилизации едины и равно противоположны европейской структуре, в чем и заключается основа структурных различий между Европой и Востоком.

Таким образом, из трех больших сфер, избранных для проведения сопоставительного анализа, только третья, индобуддийская, четко фиксирует принципиальное несходство Востока с Европой. Две другие сферы позволяют заключить, что ближе остальных к европейскому стандарту стоит дальневосточный, тогда как далее всего от него отстоит мир ислама.

Мир ислама, в свою очередь, наиболее гармонично сочетается с самыми отсталыми вариантами структуры власти- собственности (ее первобытно-восточная модификация).

Это можно видеть на примере значительной части современной Тропической Африки, Афганистана, ряда арабских стран, а также Кавказа, Юго-Восточной и Центральной Азии. Сталкиваясь с развитыми цивилизациями, будь то Индия, большая часть мира буддизма, Дальний Восток или Новый Свет, даже Океания, он обычно не добивается аналогичного эффекта. Это может показаться противоречащим истории, ибо в пору возникновения и распространения ислам быстро одолел районы древних и достаточно развитых ближневосточных цивилизаций. Однако это произошло потому, что ни Египет, ни Двуречье не имели того религиозно-цивилизационного фундамента, который был бы сравним с индо-буддийским или дальневосточно-конфуцианским, не говоря уже о западном, христианском, да и о скромном по масштабам своего распространения, но не по интеллектуальной мощи иудаизме. Если подытожить, то окажется, что по своим интеллектуальным параметрам ислам как религия действительно ближе всего к религиозным традициям сравнительно отсталых общностей, чем и объясняется его успех в соответствующих регионах. Он легче всего воспринимается именно там.

Но мало сказать, что мир ислама как религиозно-цивилизационный фундамент в наибольшей степени соответствует наиболее отсталой модификации структуры власти- собственности. Близость его к первобытному и полуперво- бытному примитиву объясняется в немалой мере и тем, что родился и оформился он среди аравийских бедуинов, существовавших именно в рамках упомянутой модификации. А все те потенции интеллектуального характера, что были реализованы в священных текстах этой религии, своим происхождением обязаны либо контактам пророка с иудеями и христианами с их Ветхим и Новым заветами Библии, либо тем народам, которые бедуинами были завоеваны и подчинены, после чего обращены в ислам. Неудивительно, что в конечном счете ислам оказался в наибольшей мере консервативен, что он обладает наивысшей степенью инерции и привязанности к далекому прошлому и в наименьшей степени поддается внутренней трансформации. Причем зависит это не только от его доктринальной сущности, анализ которой выше уже не раз производился, но также и от его внутренней силы как тотальной религии, охватывающей все стороны жизни, сливающейся воедино с политикой, с государством и доходящей в своем религиозном рвении до нетерпимости (джихад). В случае с шиитским вариантом ислама, где слитность с государством отсутствует, в качестве компенсации выступает еще большая степень нетерпимости, питающаяся веками борьбы за свою самоидентификацию.

Индо-буддийский мир на этом фоне выглядит иначе. Здесь религиозная терпимость и нейтралитет по отношению к государству создают определенные предпосылки для постепенной трансформации внутренней структуры в условиях энергичного внешнего воздействия. И хотя религиозная ориентация сковывает возможности человека, воздействует на него путем создания определенных социопсихологических стереотипов, она практически не вмешивается в нерелигиозные сферы бытия. А сформированная самой религией генеральная установка на определенную активность индивида (пусть даже более всего в сфере поиска спасения во внефеноменальном мире) все же делает свое дело, облегчая каждому при благоприятной для этого ситуации вовлечение в процесс развития. Упомянутые благоприятные обстоятельства могут быть связаны как с длительным воздействием колониализма, так и с феноменом хуацяо. Словом, при отсутствии характерной для ислама мощной инерции торможения (стоит иметь в виду, что ислам в Юго- Восточной Азии в этом смысле не столь силен, как на Ближнем Востоке) и активной религиозно-идеологической индоктри- нации, особо сильной у шиитов, индо-буддийская традиция- цивилизация почти нейтральна по отношению к импульсам со стороны. И хотя многое в Индии (закон кармы и сила касты) и в Юго-Восточной Азии (сравнительно низкий уровень развития в условиях субтропиков и тропиков) задерживает развитие, иные факторы способствуют ему.

Дальневосточный религиозно-цивилизационный фундамент наиболее благоприятен для активной трансформации традиционной структуры. Мешало этой трансформации лишь сильное государство. Там, где его не было (Япония, хуацяо в Юго- Восточной Азии), позитивные результаты оказались налицо.

Завершая сравнительный анализ, можно заключить, что наличие или отсутствие, мощь или слабость религиозноцивилизационной основыочень важный фактор, определивший потенции и тем более направление развития стран Востока. Это заметно на примере тех стран, где фундамент был минимален, а то и вовсе отсутствовал, как то имело место в Тропической Африке. Заметно это и на примере крайне консервативного ислама. Там, где он был сравнительно слаб (Малайзия, Индонезия), результаты развития более ощутимы. Там, где он оказывался сильнее, нужен был в качестве компенсации более сильный эффект колониализма, что видно на примере Турции, Египта, Пакистана, Алжира и даже шиитского Ирана, которые длительное время ощущали на себе давление со стороны западного капитала. Особых оговорок требуют богатые нефтедолларами арабские страны, где в основном косвенное воздействие колониализма в виде организации индустрии нефтедобычи компенсировало инерцию ислама. Наконец, роль высокоразвитого цивилизационного фундамента блестяще демонстрируется на примере Дальнего Востока, где позитивное его воздействие наиболее очевидно.

Стоит оговориться, что с рубежа XX—XXI вв. ситуация в интересующем нас смысле начала заметно изменяться в результате резко возрастающей мощи воинственного исламизма, который стал энергично воздействовать и на те исламские страны, которые прежде во много большей степени поддавались влиянию со стороны буржуазного Запада. Но об этом уже упоминалось и частично еще будет идти речь. Пока же важно учесть все изложенное при анализе проблем, повлиявших на выбор пути развития в середине прошлого века, после деколонизации Востока.

 
<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>