Полная версия

Главная arrow История arrow ИСТОРИЯ ВОСТОКА

  • Увеличить шрифт
  • Уменьшить шрифт


<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>

Японская модель

Совершенно очевидно, что к группе стран, объединяемых в рамках первой модели, преимущественно относятся уже в деталях рассмотренные государства Дальнего Востока, да и то пока не все. Сюда же обычно вполне справедливо причисляют многие страны Юго-Восточной Азии с большим количеством хуацяо, в том числе некоторые исламские, такие как Индонезия и Малайзия. Видимо, к странам данного типа можно отнести и некоторые латиноамериканские, что стоит учесть для полноты картины, имея в виду трансформацию развивающегося мира в целом. Ломая в некотором смысле стройную концепцию членения на модели, можно было бы прибавить к странам, практически сблизившимся с западным миром, такие, как Турция, Египет, Алжир и Тунис.

Как легко понять, речь в этом дополнительном списке идет о тех странах ислама, которые добились наиболее заметных успехов в развитии по капиталистическому пути и в сближении с обществом западного типа. Впрочем, можно было бы сблизить эти страны и со второй моделью. Но от нее они отличаются большей степенью гомогенности и меньшей возможностью для взрыва фундаментализма. Впрочем, все не так однозначно. В Турции, например, где генералы в недавнем прошлом достаточно регулярно брали в свои руки власть, сложилась уже некая примечательная закономерность. Суть ее в том, что, взяв власть, преданные заповедям Кемаля военные гасят страсти и создают условия для перехода руководства страной к такому демократическим способом избранному правительству, опирающемуся на европейского типа идейно-институциональную норму, которое могло бы противодействовать фундаментализму. Но в 2010 г., как упоминалось, новый текст конституции покончил с влиянием военных на политику страны, что способствовало усилению влияния традиций ислама. И этот факт ставит под сомнение ситуацию в стране.

Все названные страны, как и некоторые другие, сходные с ними, сближаются с западным буржуазным стандартом по многим основным параметрам. Для них характерно полное, практически абсолютное господство свободного рынка с конкуренцией выходящих на него частных собственников. Здесь важно оговориться, что имеется в виду и патронирующая роль государства, и контролирующая роль системы налогов, пошлин, банковских процентов и учетных ставок, включая и ту, которую играют мощные капиталистические объединения, в том числе ТНК. Для нормального функционирования рынка подобного типа нужно его полное господство в рамках той или иной страны, которая к такому рынку причастна. И когда речь заходит о дополнении к списку стран первой модели некоторых исламских государств, имеется в виду, что они в силу тех либо других причин оказались примерно на таком уровне развития. Впрочем, это не исключает и причастность их к общему подъему значимости ислама, и к специфическим особенностям фундаменталистского ислама, проявившим себя в последние десятилетия.

Говоря о странах первой модели и учитывая некоторые специфические отклонения части их от высокого стандарта, присущего Японии или Южной Корее, следует обратить внимание не только и даже не столько на факт полного господство рынка и осторожную роль государства, которое здесь напоминает чуткий барометр, моментально реагирующий на экономические затруднения и принимающий почти автоматически меры, необходимые для нормализации этого рынка. Более существенно другое. Государство в Японии давно, по меньшей мере с послевоенного времени, стало органом обеспечения эффективного функционирования хозяйства страны, сохранив за собой все остальные функции, необходимые для нормального развития общества. Важно отметить, что оно перестало быть традиционно-восточным государством и стало едва ли не более буржуазным государством, чем страны Западной Европы или США.

Но самое главное заключается в том, что кардинальным образом изменился идейно-институциональный фундамент, на котором стоит теперь вся новая, антично-буржуазная по происхождению, либерально-демократическая рыночночастнособственническая структура общества западного типа. Новый фундамент, принципиально отличный от прежнего восточного и тем более первобытно-восточного, который был ядром структуры власти-собственности с безусловным приоритетом власти и централизованной или феодально- децентрализованной редистрибуцией, как раз и должен считаться основой или, выражаясь марксистскими терминами, базисом. Это касается не только государства как субъекта власти, но и многих остальных элементов буржуазной институциональной культуры, включая институты демократии, индивидуальных свобод, правовые, да и многие другие связанные с этим стандарты.

Характерно, что при всем том Япония не перестала быть Японией. Мало того, оставив по многим показателям позади себя передовые государства Европы, она не потеряла своего лица, осталась страной Востока, причем в этом ее сила и даже, быть может, ее преимущество перед Европой. Достаточно напомнить о дисциплине труда и отсутствии забастовок при гармоничном сотрудничестве труда и капитала (корни такого сотрудничества в социопсихологическом плане и институционально восходят к нормам конфуцианства). В общем, Япония — убедительный пример гармоничного и во многих отношениях весьма удачного, едва ли не оптимального синтеза. По пути Японии ныне идут и другие страны. Для всех них — это и есть критерий отнесения их к первой группе — свойственно господство рыночных связей и вовлечение подавляющего большинства населения в сферу такого рода связей. Характерно и приведение системы государственного воздействия к японскому стандарту или в состояние, близкое к нему.

Наиболее заметен такого рода процесс на примере Южной Кореи, которая тоже превратилась в демократическую страну. Государство восточно-автократического типа здесь, как и на Тайване, немало сделало в качестве силового административного института, целенаправленно способствовавшего трансформации традиционной структуры и переориентации населения в сторону существования в условиях рыночной экономики. Коль скоро успехи на этом пути были достигнуты (а в плане жизненного стандарта это выразилось в виде многократного улучшения уровня жизни), автократическое государство стало отходить на задний план, уступая место более подходящим для эффективного функционирования рыночной экономики демократическим институтам. Разумеется, при этом Корея осталась Кореей, так же как и населенные китайцами автономно существующие территории (Тайвань, Сингапур и ставший вновь частью Китая Гонконг) не утеряли своего китайского лица, что отражается в сохранении многих традиций, норм и принципов жизни.

Важно обратить внимание на то, что те традиции, которые могли помешать трансформации структуры, были ослаблены либо видоизменены; те же, что не мешали ей, сохранились, пусть подчас тоже в несколько измененной форме. В целом именно влияние традиции делает сегодня Японию Японией, а Корею Кореей, но при всем том это уже иная традиция. Не та, что задавала тон веками, а та, что гармонично слилась с наиболее важными элементами западной капиталистической структуры. Это-то и привело к синтезу, т.е. к созданию качественно нового стандарта. Именно феномен синтеза и является определяющей характеристикой стран первой модели. Не беря на себя смелость строго определять, какие именно страны и сколько их уже относится к первой модели (часть стран, в том числе и исламского Востока, о чем упоминалось, находится на подходе к ней), можно тем не менее считать, что такого рода группа уже реальность. В некотором смысле первая модель — образец, ориентир для многих. Увы, пока недосягаемый для большинства.

 
<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>