Полная версия

Главная arrow Психология arrow ВВЕДЕНИЕ В ПСИХОЛОГИЮ

  • Увеличить шрифт
  • Уменьшить шрифт


<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>

9.2. Психика и нервная система

С тех пор как было установлено, что мозг является органом психики, ученые накопили огромное количество данных, свидетельствующих о связях, существующих между работой мозга и психическими явлениями. Эти данные представлены и обсуждаются в науках, находящихся на стыке психологии, анатомии и физиологии мозга, например, в психофизиологии и нейропсихологии. Поскольку две последние науки в качестве самостоятельных учебных дисциплин изучают будущие психологии, мы здесь ограничимся лишь самым общим рассмотрением принципов связи работы мозга с психическими процессами и явлениями. В настоящее время наука располагает огромной информацией о том, как устроен и работает мозг человека, каким образом отдельные органические процессы, психические функции и виды поведения связаны с теми или иными структурами и процессами, происходящими в мозге.

Углубление и дифференциация знаний в этой области в прошлом, с одной стороны, наводили ученых на мысль о том, что психические явления имеют специфическое, локальное представительство в мозге, с другой стороны, свидетельствовали о том, что каждая более или менее сложная психическая функция, особенно если она сформировалась и развилась в процессе жизни человека, соотносится с работой мозга в целом. Вопрос о связи психических явлений со структурами мозга порождает, в свою очередь, проблему локализации психических функций, т.е. их представительства в отдельных структурах мозга.

Еще в первой половине XX в. сложились две разные точки зрения на решение этой проблемы, выразившиеся, соответственно, в учениях под названиями «локализационизм» и «антилокализационизм».

Согласно локализационизму каждая даже элементарная психическая функция, каждое отдельное психологическое свойство или состояние человека однозначно связаны с работой вполне определенного и ограниченного участка мозга, прежде всего коры головного мозга.

В соответствии с основной идеей локализационизма психические явления можно распределить на поверхности головного мозга и локализовать в его отдельных участках как на своеобразной географической карте.

В свое время действительно неоднократно предпринимались попытки создания более или менее подробных карт локализации психических явлений в коре головного мозга. Одна из последних и наиболее подробных таких карг была составлена и опубликована в 30-е гг. XX в. Она привлекла к себе большое внимание, получила широкое распространение и признание (карта, составленная французским анатомом и антропологом II. Брока).

Люди, не имеющие прямого отношения к психологии, анатомии, физиологии и медицине, восприняли локализационизм и попытки построения соответствую-

Содержание

щих этому учению карт головного мозга с удовлетворением и принялись активно обсуждать вытекающие из данного учения последствия, принимая как строго научно доказанную однозначную связь психических явлений с отдельными структурами мозга (см. «френология» в словаре терминов).

Однако ученые, представлявшие реальную науку, отнеслись к этой идее по- другому. Они разделились на две группы, одна из которых защищала локализаци- онизм, а другая — опровергала его. Тс и другие использовали для доказательства своей правоты научно достоверные, убедительные факты и аргументы.

Защитники локализационизма, таких и среди ученых оказалось немало, доказывали правильность данного учения следующим образом. Они ссылались на хорошо известные из области медицины факты нарушения одних и тех же психических функций при локальных поражениях мозга, на специализацию относительно психических функций известных разделов коры головного мозга: затылочного, теменного и височного (первый, как известно, связан со зрением, второй — с кожной чувствительностью и движениями, третий — со слухом и речью).

Противники локализационизма, или защитники противоположного ему учения — антилокализационизма, в свою очередь, ссылались на следующие, не менее очевидные факты.

  • 1. При локальных поражениях коры головного мозга, как правило, нарушаются не одна, а сразу несколько психических функций.
  • 2. При разных по локализации поражениях мозга нередко наблюдаются нарушения в работе одних и тех же психических функций.
  • 3. Имеется немалое количество конкретных фактов и теорий, в которых утверждается, что любая психическая функция обеспечивается согласованной деятельностью всего мозга в целом[1].

Современные ученые, и среди них известный отечественный психолог А. Р. Лурия, придерживаются в этом вопросе следующей компромиссной позиции. Он признает, что специальное представительство отдельных психических функций в локальных структурах мозга действительно существует, но такое представительство не является строго соматотопическим в том упрощенном смысле этого слова, что всегда можно точно и однозначно указать сравнительно небольшой и ограниченный участок головного мозга, где та или иная психическая функция находится (локализована). Представительство психических явлений в мозге по Лурия имеет иной, системно-динамический характер. Для каждой психической функции существует своя совокупность нервных структур, связывающая между собой участки мозга, расположенные в разных его местах. Эта совокупность взаимосвязанных нервных структур и является анатомо-физиологической основой соответствующей психической функции. Система взаимосвязанных нервных структур, обеспечивающая формирование и развитие высших психических функций человека, формируется в процессе его жизни, под влиянием деятельности и индивидуально своеобразных врожденных особенностей. Она различна у разных людей и, кроме того, достаточно подвижна (динамична). Вместе с тем, если рассматривать мозг человека в целом, то можно констатировать наличие более или менее постоянной, устойчивой связи отдельных групп психических функций (процессов, явлений) с определенными, укрупненными структурами мозга.

А. Р. Лурия в связи с этим предложил выделить три анатомически относительно автономных, устойчивых блока головного мозга, объединяющих различные его структуры и обеспечивающих поддержку и функционирование не отдельных, а разных, близких друг к другу групп психических явлений. Первый блок мозговых структур по Лурия поддерживает необходимый уровень активности организма и поэтому может быть назван активационным. Он включает неспецифические нервные образования различных уровней: ретикулярную формацию ствола мозга, структуры среднего мозга, его глубинные отделы, лимбическую систему, медиобазальные отделы коры лобных и височных долей мозга. От работы этого блока мозга зависит общий уровень активности и избирательная стимуляция отдельных подструктур, необходимая для нормального осуществления психических функций. Второй блок связан с познавательными (психическими) процессами: восприятием, переработкой и хранением разнообразной информации, поступающей от органов чувств: зрения, слуха, осязания и т.п. Его корковые проекции в основном располагаются в задних и височных отделах больших полушарий. Третий блок мозга охватывает передние отделы коры головного мозга. Он соотносится с мышлением, программированием, высшей волевой регуляцией поведения и психических функций, их сознательным контролем.

К сожалению, знания о том, каким образом работа мозга связана с психическими процессами и феноменами, несмотря на огромное количество имеющихся в распоряжении ученых сведений о работе мозга, о психике и о связях, существующих между работой мозга и психическими явлениями, до сих пор еще являются недостаточными. Они, в частности, не позволяют выделить и сформулировать некоторые общие принципы, связывающие работу мозга в целом и систему психических явлений в целом. Вместо этого мы имеет дело с многочисленными гипотезами (некоторые из них вполне могли бы претендовать на роль концепций и даже научных теорий), касающимися частных связей, характеризующих работу мозга и отдельных групп психических явлений. Например, можно отдельно выделить и обсуждать интересующую нас проблему применительно к ощущениям, восприятию, вниманию, памяти, даже мышлению и речи, хотя в отношении двух последних наиболее сложных психических процессов мы до сих пор располагаем весьма ограниченной нейропсихологической информацией.

Есть сведения о том, как соотносится работа мозга с движениями, совершаемыми организмом, т.е. с некоторыми формами поведения. Однако и здесь мы почти ничего не знаем о том, какова нейрофизиологическая основа более сложных форм поведения человека, например, социального. Имеются некоторые данные о том, что представляет собой нейрофизиологическая основа биологических форм мотивации — некоторых органических потребностей, но, тем не менее, вынуждены признать, что находимся почти в полном неведении о том, каким образом со стороны мозга и организма в целом регулируются высшие, например, духовные и эстетические потребности, мотивы и цели человека. В связи с этим, ставя и обсуждая в данном параграфе вопрос, обозначенный в заголовке, мы коснемся лишь некоторых, наиболее интересных для психолога вопросов. Один из них — это вопрос об общем физиологическом механизме регулирования поведения.

В классической работе Ч. Шеррингтона «Интегральная деятельность нервной системы», вышедшей в начале XX в., была сформулирована общая концепция рефлекторной организации поведения (работы организма)[2]. Эта концепция впоследствии оказала большое влияние на психологию, и когда русский физиолог И. П. Павлов открыл и описал условный рефлекс, то многим ученым стало казаться, что данное открытие окончательно закрепило именно рефлекторное, естественно-научное понимание не только поведения, но и психики человека и животных (вспомним, что еще И. М. Сеченов в XIX в. сформулировал идею рефлекторного понимания психики).

Реализуя идею рефлекторной интерпретации поведения, И. П. Павлов предложил концепцию рефлекторной дуги как основного физиологического механизма, объясняющего врожденное и приобретенное поведение. Вскоре, однако, обнаружилось, что рефлекторная дуга по Павлову — это слишком упрощенная схема физиологической организации поведения, в которой, к тому же, нет места психологическим факторам, участвующим в его регуляции. Психологи, соответственно, с самого начала критически отнеслись к рефлекторной дуге и отказались использовать эту идею для объяснения сложных форм поведения человека.

В свете новых нейрофизиологических данных стал необходим пересмотр концепции рефлекторной дуги и в самой физиологии. Эти данные убедительно показывали, что входные системы организма, в том числе связанные с ощущениями и восприятием, непосредственно контролируются со стороны центральной нервной системы, что выходные нервные волокна — эфферентные — регулируют не только движения организма, но и его органы чувств, в частности рецепторы и, следовательно, сенсорные функции в целом.

Через некоторое время был открыт и описан еще один важный нейрофизиологический процесс, который никак не укладывался в концепцию простой, разомкнутой, однонаправленной рефлекторной дуги. Это процесс, связанный с работой механизма так называемого опережающего возбуждения. В 50-е гг. XX в. были получены прямые неврологические доказательства, подтверждающие существование такого процесса на уровне центральной нервной системы (см. акцептор действия, входящий в структуру функциональной системы по П. К. Анохину).

Ближе к середине XX в. от классической концепции рефлекторной дуги по Павлову пришлось отказаться как слишком упрощенной и, по существу, неправильной схемы нейрофизиологической организации поведения, не походящей не только для ее применения в психологии, но и для использования в процессе чисто физиологического объяснения поведения. Идея рефлекторной дуги была вскоре заменена двумя другими учениями: представлением о так называемой «концептуальной рефлекторной дуге», разработанным российскими учеными Е. Н. Соколовым и Ч. Измайловым и концепцией американских ученых Н. Миллера, Ю. Галантера и К. Прибрама, предложивших новую, альтернативную рефлекторной дуге схему организации активного поведения: «проба — операция — проба — результат» (в англ, аббревиатуре — Т — О — Т — Е). Рассмотрим эти концепции.

Схема концептуальной рефлекторной дуги, предложенная Е. II. Соколовым и Ч. А. Измайловым, показана на рис. 9.2.

В блок-схеме концептуальной рефлекторной дуги выделяются три взаимосвязанных, относительно автономно существующих и автономно действующих системы нейронов: афферентная (сенсорный анализатор) эффек-

Рис. 9.2

торная (исполнительная, связанная с органами движения) и модулирующая (управляющая связями между афферентной и эффекторной системами).

Афферентная система, начинающаяся с рецепторов, состоит из нейронов- предетекторов, обеспечивающих общую предварительную обработку информации, поступающей на органы чувств, и нейронов-детекторов, выделяющих в этой информации стимулы определенного рода (эти нейроны избирательно настроены и способны реагировать только на такие стимулы).

Эффекторная система включает командные нейроны, мотонейроны и эффекторы, т.е. нервные клетки, в которых происходит выработка команд, идущих от центра к периферии, и части организма, ответственные за их исполнение.

Модулирующая система содержит нервные клетки (они называются модулирующими нейронами), связанные с переработкой информации, циркулирующей между нейронными сетями, составляющими афферентную и эф- фекторную подсистемы концептуальной рефлекторной дуги.

Общую схему работы концептуальной рефлекторной дуги и последовательность участия в ней названных подсистем нейронов можно представить следующим образом. На рецепторы — специфические аппараты органов чувств, способные воспринимать и реагировать на определенные физические воздействия, поступают сигналы-стимулы. Рецепторы, в свою очередь, связаны с селективными детекторами-нейронами, избирательно реагирующими на те или иные стимулы, причем эта связь может быть прямой или, как это показано на рисунке, обеспечиваться через предетекторы. Селективные детекторы функционируют по следующему принципу: определенной комбинации возбуждения рецепторов соответствует максимум возбуждения на одном из селективных нейронов-детекторов.

От детекторов сигналы далее поступают на командные нейроны. Уровень возбуждения командных нейронов, в свою очередь, регулируется работой модулирующих нейронов. От командных нейронов возбуждение далее идет на мотонейроны, связанные с органами движения и другими эффекторами.

В работу концептуальной рефлекторной дуги включен также механизм обратной связи, который для упрощения в блок-схеме не представлен. Через механизм обратной связи регулируется возбудимость рецепторов, эффекторов и самих нейронов. Выделение основных элементов концептуальной рефлекторной дуги, писал Е. Н. Соколов, явилось результатом обобщения данных о нейронных механизмах рефлексов у животных, стоящих на разных ступенях эволюционной лестницы (см. также «рефлекс» и другие связанные с этим понятием статьи, «торможение» и другие связанные с данным понятием статьи в словаре терминов).

Схема Т — О — Т — Е[3] (рис. 9.3), предложенная Н. Миллером, Ю. Га- лантером и К. Прибрамом, является обобщенным представлением о своеобразной единице поведенческого анализа, которая, по мнению ученых, была призвана заменить устаревшую схему рефлекторной дуги (рис. 9.4).

Согласно схеме Т — О — Т — Е входное воздействие — стимул никогда непосредственно и сразу не вызывает реакцию организма. Стимул вначале сопоставляется, сравнивается со спонтанной или завершающей активностью центральной нервной системы (проба — Т) на уровне центральной нервной системы). Сигналы, возникающие в результате такого сравнения, порождают некоторое действие — операцию (О), оказывающую затем влияние на другие части нервной системы или на внешний мир.

Сведения о результатах выполнения такой операции возвращаются назад к той части центральной нервной системы, где происходит их сравнение с некоторым заранее заданным образцом. Соответствующая петля обратной связи продолжает функционировать до тех пор, пока тестирование не даст удовлетворительных результатов, т.е. пока не будет достигнуто ожидаемое состояние организма. После этого система завершает свою работу, т.е. имеет место выход из нее (Е).

В заключение отмстим, что в данном параграфе мы рассмотрели различные модели психофизиологической организации поведения человека: функцио-

Рис. 9.3

Рис. 9.4

нальную систему, концептуальную рефлекторную дугу и схему Т — О — Т Е. В этих моделях, несмотря на их очевидные различия, есть немало общего. Общим для них является то, что они отвергают упрощенное рефлекторное понимание и объяснение поведения. Во всех моделях показано, что отделить и разделить между собой физиологическое и психологическое понимание поведения невозможно.

В каждой из этих моделей подчеркивается значение внутренней, спонтанной активности организма для регуляции его поведения. При этом предполагается, что данная активность имеет комплексный психофизиологический характер. Рассмотренные модели предполагают наличие обратной связи и существование в организме психофизиологического механизма программирования собственного поведения. Наконец, эти модели представляют сложнейшую, до сих пор до конца не изученную систему отношений, которая существует между организмом, психикой и поведением человека, в частности между психикой и мозгом.

Подведем итоги.

  • 1. Связь строения центральной нервной системы (головного мозга) с психическими явлениями представляется чрезвычайно сложной и до сих пор глубоко не изученной. Несмотря на то что эта связь исследуется учеными, представляющими разные науки, много столетий, до сих пор мы располагаем только ограниченными сведениями, касающимися этой связи.
  • 2. За время изучения соотношения психики с устройством и работой мозга были высказаны некоторые плодотворные идеи, касающиеся данного соотношения. Это, прежде всего, два общих психофизиологических учения: локализационизм и антилокализационизм, и идея о рефлекторной организации психики и поведения.
  • 3. Локализационизм и антилокализационизм в их крайних формах, оказались несостоятельными. Вместо этих учений были предложены и обоснованы компромиссные точки зрения но вопросу о локализации в мозге психических явлений, например, концепция А. Р. Лурия о трех основных функциональных блоках мозга.
  • 4. Идея рефлекторной организации поведения в основном была принята учеными, но не в ее павловском выражении: в форме упрощенной, концепции однонаправленной рефлекторной дуги, начинающейся со стимула, воздействующего на организм со стороны окружающей среды. Эта идея была радикально переработана современными учеными — физиологами и психофизиологами и представлена в виде следующих частных учений: концептуальной рефлекторной дуги, по Е. Н. Соколову и Ч. Измайлову, функциональной системы по II. К. Анохину и схемы организации поведения Т — О — Т — ЕпоН. Миллеру, Ю. Галантеру и К. Прибраму.
  • 5. Главное нововведение, которое было сделано и включено в современные схемы психофизиологической организации поведения, объясняющие связь между психикой и мозгом, заключалось в доказательстве существования спонтанной физиологической активности мозга. Это соответствует представлению о том, что психика активна, и сложные формы поведения человека (и большинства животных) управляются изнутри организма, а не стимулами, воздействующими на организм со стороны внешней среды.

  • [1] В современной психологии такой точке зрения соответствуют, например, когнитивнопсихологические теории процессов обработки информации, рассматривающие мозг как единую, сложно устроенную биологическую аналоговую или электронно-вычислительную машину, а также теория функциональных систем П. К. Анохина.
  • [2] До Ч. Шерингтона в научной литературе обсуждались лишь отдельные фрагменты такойконцепции, например, рефлекторный принцип организации поведения человека и животных.
  • [3] Названия отдельных составляющих этой схемы: Т, О, Е — было дано по первым буквамсоответствующих английских слов, которые в переводе на русский язык означают: «проба»(Test), «операция» (Operation), «выход» или «завершение действия» (Exit).
 
<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>