Полная версия

Главная arrow Политология arrow ИСТОРИЯ ПОЛИТИЧЕСКОЙ МЫСЛИ

  • Увеличить шрифт
  • Уменьшить шрифт


<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>

Архетипы политической мысли Индии

Источником политической и правовой мысли Древней Индии являются «Веды» («ведать», «ведение», «знание»—санскрит), относящиеся к середине II — середине I тысячелетия до н. э. «Веды» («Ригведы», «Самавсды», «Яожурве- ды» и «Атхарваведы») представляют собой сборники религиозных и ритуальных текстов, религиозно-философские трактаты древних ариев, посвященные богам, космосу, человеку, власти и порядку. Согласно традиции, Веды называются «шрути» (услышанное), т.е. то, что услышано человеком из откровения Божества. Ведийский идейный комплекс занимает особое место в развитии древнеиндийской философии, политики, всей мыслительной культуры.

С «Ригведы» берет начало концепция Божественного закона «риты», который представляет собой космический порядок, установленный изначально на

небесах и на земле высшей силой и требующий от человека определенного поведения. За его нарушение человека ждег божественная кара. «Рита» воплощается на земле в виде «дхармы», которая включает весь круг обязанностей (в т.ч. и правовых) и ответственности человека. «Дхарма» — это не только право, закон и распоряжение, но и знание Вед, мораль, ритуал, правила гигиены, очищение и прием пищи, образ жизни в зависимости от возраста и сословия. В «дхарме» есть правила, обязательные для всех, а есть правила, связанные с происхождением, родом занятий, возрастом и т.п.

«Дхарма» — прежде всего обязанность. Понятие прав личности в индийской политической мысли, как и в других странах Востока, долгое время было не разработано, что можно объяснить существованием деспотических государств, отсутствием частной собственности на землю (феномен власти-собственности), историческими традициями, законом «кармы», гласившим, что судьба человека определяется степенью его соблюдения «дхармы» и соответственно отражается в лучшую или худшую сторону в его будущих перерождениях.[1]

В «Ведах», «Махабхарате», «Законах Ману» и других древнеиндийских источниках говорится о делении общества на четыре варны (сословия), которые якобы созданы богами из Пуруши (мирового тела, воды и духа). В них проповедуется изначальное наследственное общественное неравенство: высшая каста — брахманы (жрецы) — якобы создана богом из его уст; каста кшатриев (воинов) создана богом из своих рук; каста вайшиев (торговцев) — из его бедра; низшая каста — шудры (крестьяне, рабы) — из его ног. Еще ниже на сословной лестнице, точнее, вне ее, находились неприкасаемые.

На основе варн в индуистской цивилизации сложилась разветвленная система каст, которая официально была отменена в Индии лишь в 50-е гг. XX в., однако и сегодня, в частности по фамилии, можно установить кастовую принадлежность многих индийских семей.

По «Законам Ману» (Ману — легендарный составитель индийских законов, I в. до н. э.) царь должен быть защитником кастового строя, советоваться с брахманами и учитывать их интересы в первую очередь. В «Законах Ману» говорится: «А ради процветания миров Бог создал из своих уст, рук, бедер и ступней соответственно брахмана, кшатрия, вайшия и шудру. Обучение, изучение «Веды», жертвоприношение для себя и для других, раздачу и получение милостыни он установил для брахманов. Даже если царь — ребенок, он — великое Божество с телом человека. Царю надо назначить семь или восемь сановников, наследственных знатоков предписаний и законов, храбрых, опытных в военном деле, родовитых, испытанных. Вместе с ними ему следует постоянно обдумывать обычные дела, мир, войну, взимание налогов, охрану страны и обеспечение приобретенного. В судебных делах должны допускаться свидетели, достойные доверия, из всех варн, знающие всю “дхарму”, чуждые жадности».[2]

Особенностью индийской политической мысли являлось то, что в ней «сосуществовали» два варианта происхождения власти: первый — «передача» власти

правителям от богов; второй — их избрание или соглашение между правителями и подданными. Но основой этого соглашения являлась «дхарма» правителя, его долг, а не договор в чистом виде.

Второй вариант носит элементы договорной теории, которая в целостном виде была разработана европейской политической мыслью (Гоббс, Локк) через несколько тысяч лет. Кстати, древнерусский опыт приглашения Рюриковичей на княжение в Киев является вариантом именно договорной теории. Следует отметить также, что изучение древнеиндийской мифологической политической мысли особенно интересно для сопоставления с соответствующим периодом российской мифологии как индоевропейской: многие корни русских слов, названия древних, дохристианских богов, мифы и ряд географических названий на ее территории имеют санскритские основы.

Важным документом политической мысли Индии этого периода является «Книга мудреца Яджнавалкьи». Она похожа на Законы Ману, но более обширна, конкретна, в ней много правовых положений, есть самостоятельный раздел «Судопроизводство». Приведем выдержки их этой книги: «Дхарма царя. Следует быть энергичным, щедрым, благодарным, почитающим старших, сдержанным, мужественным, родовитым, правдивым, честным. Повсюду следует назначить опытных надзирателей, искусных, честных и прилежных в делах, связанных с приходом и расходом. Пусть царь рассматривает судебные дела вместе со знающими брахманами в соответствии с дхармашастрой, свободный от гнева и алчности... При наличии свидетелей с обеих сторон вначале следует выслушать свидетелей сделавшего заявление первым. Юридически значимые действия, совершенные с применением силы или обмана, царь должен объявить недействительными».[3]

Концепция индуизма исходит из того, что в основе деятельности человека лежит триада, включающая добродетель («дхарма»), интерес, выгоду, пользу («артха») и удовольствие («кама»). Соответственно этому существует три науки — «дхармашастра», «артхашастра» и «камашастра». «Шастры» — означают книги, в Kofopbix содержатся нормы поведения людей.

С критикой ряда основных положений «Вед», «Упанишад» и брахманист- ской идеологии в VI в. до н. э. выступил Сидцхартха, прозванный Буддой (Просветленным). Он отвергал мысль о Боге как верховной личности и нравственном правителе мира, первоисточнике закона. Дела человеческие, согласно Будде, зависят от собственных усилий людей. С позиций признания нравственно-духовного равенства всех людей Будда и его последователи подвергли критике как саму систему варн, так и принцип их неравенства.

Традиционно теологическому брахманистскому толкованию «дхармы» («дхаммы») буддизм противопоставляет свой, во многом рационалистический, подход к этому ключевому понятию тогдашней политико-правовой мысли и идеологии в целом. В интерпретации буддистов «дхарма» выступает как управляющая миром природная закономерность, естественный закон. Для разумного поведения необходимы познание и применение этого закона. «“Дхаммы”, — подчеркивается в “Дхаммападе”, — обусловлены разумом, их лучшая часть — разум, из разума они сотворены». Трактовка «дхаммы», как и все мировоззрение раннего буддизма, пронизана проповедью гуманизма, доброго отношения к другим людям, непротивления злу злом и насилием. «Ибо никогда в этом мире ненависть не прекращается ненавистью, но отсутствием ненаэисти прекращается она. Вот извечная “дхамма”».

В «Дхаммападе» отчетливо проявляется в целом присущая буддизму (в противоположность брахманизму) тенденция к ограничению роли и масштабов наказания. Специально подчеркивается недопустимость применения наказания при отсутствии вины. Восхваление «дхаммы» в буддийском учении означает вместе с тем восхваление законности, законного пути в жизни. Буддийская установка на индивидуальный путь спасения и достижения нирваны (состояния высшей просветленности) объясняет и характерное для буддизма невнимание к реальным политико-правовым явлениям, которые в целом расценивались как часть общей цепи земных несчастий. Буд дизм подрывал авторитет наследственных брахманов, жрецов.

Постепенно идеи буддизма (в т.ч. и концепция «дхаммы») стали оказывать влияние на государственную политику и законодательство. Во время правления Ашоки (268-232 гг. до н. э.), объединившего Индию, буддизм признавался государственной религией, его влияние постепенно распространилось и на многие другие страны Юго-Восточной Азии. Представления о естественном характере законов, управляющих как мирозданием в целом, так и общественными отношениями, были наиболее последовательно развиты школой локаяты (чарвака), сторонники которой уже в VI в. до н. э. с атеистических позиций критиковали основные положения брахманизма. Согласно воззрениям этой школы, «все в мире совершается в силу внутренней природы (свабхава) самих вещей».

По сохранившимся сведениям представителю данной школы Брихаспати принадлежит следующее положение: «Все явления естественны. Ни в опыте, ни в истории не находим мы никакого проявления сверхъестественной силы. Мораль естественна: она вызвана общественным соглашением и выгодностью, а не Божественным указанием». Подобные высказывания чарваков позволяют характеризовать их правопонимание, основанное на представлении о регулятивной роли «природы вещей» и естественности правил поведения, как один из ранних вариантов светской концепции естественного права.

Особого внимания заслуживает выдающееся политическое произведение Древней Индии, своего рода энциклопедия политического искусства — «Артха- шастра, или Наука политики». Книга содержит ценнейшие сведения по государственному, политическому и хозяйственному устройству древнего индийского общества и является настоящей энциклопедией политической и экономической жизни страны своей эпохи. Точный перевод книги с санскрита на русский язык означает: «Наука о государственном устройстве, управлении и его пользе». На наш взгляд именно санскритский, первичный перевод «Артхашастры» — науки о государственном устройстве, управлении и его пользе — является наиболее точным, а также представляет собой одно из удачных и ярких определений политической науки.

«Артхашастра», согласно индийской традиции, приписывается мудрому брахману Каутилье (известному также под именем Чанакья), влиятельному советнику и министру Чандрагупты I (IV—III вв. до н. э.). По данным современной науки она оформлялась на протяжении длительного времени между первыми веками до нашей эры и первыми веками нашей эры, суммируя и критически воспринимая все то, что было создано до нее древними мыслителями Индии.

По объему и структуре «Артхашастра» представляет собой объемный фолиант, состоящий из четырнадцати разделов, каждый из которых содержит от 15 до 40 подотделов. «Артхашастра» состоит из следующих разделов: «О правилах поведения», «Обязанности надзирателей», «О судопроизводстве», «Об устранении препятствий (на пути к общественному порядку)», «О применении утонченных средств (государственной политики)», «Об основах государства», «О шести методах (внешней) политики», «О бедствиях в государстве», «Действия намеревающегося напасть», «Относящееся к войне», «Образ действий в отношении объединений», «О положении сильнейшего (царя)», «О средствах к овладению укреплением», «Применение тайных средств», «Методика (трактаты, методы науки)».

По своему содержанию и значению это произведение не только представляет собой руководство к управлению государством, но и является выдающимся памятником политической, экономической, дипломатической, юридической, философской и военной мысли в Древней Индии. Во вступлении к «Артхашаст- ре» говорится, что она представляет собой «единое руководство политики, которое составлено на основании извлечений из большей части тех руководств по политике, которые были созданы древними учителями с целью овладения землею и для ее охраны». Кроме того, она «исследует в учении о государственном управлении верную и неверную политику».1

В «Артхашастре» обосновано положение о том, что «учение о государственном управлении» является одной из важнейших (после философии и учения о хозяйстве) системообразующих и самостоятельных наук. «Наука о государственном управлении — средство для обладания тем, чем не обладали, для сохранения приобретенного, для увеличения сохраненного, и она распределяет среди достойных приращенное добро. С нею связаны все мирские дела».

В «Артхашастре» наряду с признанием того, что «закон основан на истине», яв'ное предпочтение отдается практической пользе «артхе» и обусловленным ею политическим мероприятиям и административно-властным установлениям. Именно полезность выступает в этом исследовании в качестве определяющей основы и ведущего принципа политических действий, соответствующих задачам сильной, карающей власти и целям сохранения существующей социальной системы. В «Артхашастре» просматриваются теоретико-прикладные аспекты политического управления в условиях царской власти, элементы макрополитического и макроэкономических подходов. Рефреном во всем трактате проходит мысль о том, ч го власть и богатство следует приобретать, отстаивать и увеличивать всеми средствами, как хорошими, так и дурными, когда последние оказы-

' 1 Артхашастра, или Наука о политике [Текст] / В.И. Кальянов. — М., 1993. — С. 36.

ваются более надежными или единственно возможными. Через полтора тысячелетия этот принцип рассмотрит и разработает выдающийся флорентийский политолог Никколо Макиавелли (1469-1527) в своей знаменитой работе «Государь».

Выделение полезности в качестве самостоятельного начала означало заметный шаг в формировании индийской светской доктрины политики и законодательства. Подобное высвобождение политики из морально-религозных уз, содержащееся в «Артхашастре», дало определенные основания для встречающейся в литературе характеристики ее автора в качестве индийского Макиавелли, хотя на наш взгляд с хронологической точки зрения было бы точнее называть самого Макиавелли (1459-1627) итальянским Каутилья.

«Аргхашастра»—это наука о том, как следует приобретать и сохранять власть, другими словами, наставление по искусству правителя. Своим особым местом в истории индийской политической мысли «Артхашастра» обязана своду приемов политики и управления. Каутилья повествует не только о долге, но и об искусстве и ремесле правителя — что и как нужно делать, чтобы приумножить власть и богатство. Хотя хороший царь выступает у Каутильи как отец народа, рисуемая им система управления далека от идиллии, она насыщена острыми противоречиями, взаимным недоверием, подозрительностью и интригами. Отсюда тщательно разработанная система шпионажа, слежки и контроля.

В трактате широко представлена техническая сторона искусства управления. Большой интерес представляют принципы, этические основы политики. Каутилья убежден, что власть и богатство следует приобретать, отстаивать и увеличивать всеми средствами, как хорошими, так и дурными, когда последние оказываются более надежными и единственно возможными. «Тот метод, — писал Каутилья, — с применением которого не получается ни процветания, ни упадка, ведет к состоянию застоя».

В разделе, посвященном основам государства, сказано: «Основными элементами государства являются: государь, министр, сельская местность, укрепленные города, казна, войско и союзники».

В соответствии с восточной традицией, в которой в силу особой роли правителя на Востоке всегда большое значение уделялось его профессиональным и личностным качествам, в «Артхашастре» обстоятельно характеризуется «идеал государя». Так, желательно, чтобы он происходил из высокого рода, был со счастливой судьбой, справедливым, правдивым, не изменяющим своему слову, не имеющим в своем окружении лиц негодных. Ему должны быть свойственны такие качества ума, как любознательность, способность учиться, познавать, размышлять по поводу познанного, отвергать негодное и проникать в истину. Его деятельность должны отличать следующие положительные качества: красноречие, находчивость, умение воздавать за добро и зло, дальновидность, быть искусным при выборе мира и войны, а также бьпъ свободным от страстей, гнева, жадности, рассеянности, наклонности к клевете. В разделе содержится предупреждение: царь, не имеющий положительных качеств, погибает от своих подданных или врагов.

Важное значение придается совещаниям, которые проводит царь. Совещание должно быть закрытым, «из которого не истекают разговоры, куда не могут

заглянуть и птицы». Перечисляются следующие пять элементов совещания: способ приступления к делам, наличие достаточного числа людей и материалов, определение времени и места, противодействие неудачам, счастливое завершение дела.

Представляет интерес раздел под названием «Наблюдение в своей стране за партиями людей преданных и людей, предательски настроенных». Здесь расписывается тотальная слежка и техника провокаций. Следить надо за всеми — и за главными должностными лицами, и за простыми горожанами и сельскими жителями. Шпионам рекомендуется внедряться в места массовых скоплений людей — в залы собраний и даже места священных омовений: «Пусть шпионы, переодетые отшельниками, бритыми или с заплетенной косой, узнают довольство и недовольство людей». Довольных царь чтит материальными дарами и знаками внимания, недовольных подвергает наказанию. Образ «идеального царя» явно тускнеет на фоне действий, которые предписываются царской властью шпионам.

Во внешней политике государства по «Артхашастре» следует применять шесть основных методов: мир, предполагающий заключение договора, связывающего враждующие стороны; войну как причинение вреда противнику; выжидательное положение как пребывание в безразличном состоянии; наступление, т.е. принятие мер к нападению на противника; поиски союза с кем-то на стороне, с другим государством; двойственную политику как использование то войны, то мира.

Не лишен интереса и такой рассматриваемый вопрос: идти на войну против более сильного, но несправедливого правителя или идти против слабого, но такого, который правит справедливо? Ответ, содержащийся в «Артхашастре», таков: следует идти против более сильного, но правящего несправедливо. Ибо если такой правитель подвергнется нападению, то его подданные не будут ему помогать; они помогут изгнать его или перейти на сторону его врага. Если же подвергнется нападению более слабый, но справедливый, то его подданные будут ему помогать, и неизвестно, чем закончится нападение.

В «Артхашастре» наряду с традиционным пиететом к «дхарме» и признанием того, что «закон основан на истине», предпочтение отдается практической пользе «артхе» и обусловленным ею политико-правовым мероприятиям и административным установлениям. Именно полезность выступает в книге в качестве определяющей основы и ведущего принципа политических действий, соответствующих задачам сильной, карающей власти и целям сохранения системы варн. Выделение полезности в качестве самостоятельного начала наряду и в общем соответствии с «дхармой», морально и религиозно освященной законностью означало заметный шаг в формировании светской доктрины политики и законодательства.

  • [1] Ригведа / под ред. Т.Я. Елизаренковой. М., 1989. — С. 14-17.
  • [2] Законы Ману. — М., 1960. — С. 23-25.
  • [3] Самозванцев А.М. Книга мудреца Яджнавалкьи. — М., 1994. — С. 25-29.
 
<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>