Политический клуб «Группа семи» (бывшая «Группа восьми») в современных международных реалиях

Рассматривать функционирующий в настоящее время политический клуб «Группа семи» («Большая семерка»; Group of Seven, G7) представляется логичным в связке с ранее существовавшим на его основе более широким родственным форматом — «Группой восьми» («Большая восьмерка»; Group of Eight, G8), включавшей помимо семи стран-членов из числа промышленно развитых государств еще и Россию.

Неформальный (т.е. не имевший учредительного документа или секретариата) клуб лидеров ведущих экономик мира «Группа восьми» в течение нескольких десятилетий играл роль ключевой международной площадки, определявшей магистральное направление развития международного экономического и политического сотрудничества на стыке XX—XXI вв.

«Группа семи» (сначала в составе шести стран — Великобритании, Италии, США, Франции, ФРГ и Японии) возникла по итогам встречи лидеров этих ведущих промышленно развитых государств мира на саммите 1975 г. в г. Рамбуйе, Франция. Уже в 1976 г. к числу участников данного клуба присоединилась Канада, и с этого момента произошло становление известной всем сегодня «Большой семерки». Начиная с 1977 г. к встречам лидеров стран «Группы семи» подключился Европейский союз.

Безусловно, принципиально важным моментом в эволюции рассматриваемой многосторонней структуры стал саммит 1997 г. в г. Денвер, США, когда состав клуба семи государств увеличился за счет принятия в него России — единственной экономики с формирующимся рынком. При этом следует отметить, что процесс подключения нашей страны к дискуссиям в рамках неформального глобального клуба «Семерки» происходил поэтапно. СССР впервые принял участие в саммите «Большой семерки» в 1991 г. в Лондоне. Таким образом, на период с 1997 по 2014 г. пришлась деятельность уже «Большой восьмерки» как ключевой площадки принятия решений по наиболее актуальным мировым проблемам.

Поворотным моментом для данного формата стал запуск в 2008 г. саммитов «Группы двадцати» и общепризнанного перехода к «Большой двадцатке» роли ведущего форума международного экономического сотрудничества. В результате «Восьмерка» в конце первого десятилетия XXI в. объективно оказалась в принципиально новой для себя «нише» в МЭО — в качестве закрытого, прежде всего политического клуба.

Очевидно, что непосредственной причиной для подобной рокировки влиятельных неформальных экономических клубов «Группы восьми» и «Группы двадцати» стал глобальный финансово-экономический кризис 2008—2010 гг., на пике которого остро встала проблема координации принятия решений в части экономической политики на глобальном уровне. Именно в этот момент «Группа двадцати», сумевшая мобилизовать своих членов на решение задач подобной сложности (и в итоге успешно справившаяся с данным вызовом), перешла к практике проведения регулярных встреч лидеров своих государств-участ- ников.

Как будет отмечено далее, «Двадцатка» при этом обладает гораздо более представительным составом (включающим ключевые международные финансовые организации) и на деле является площадкой широкого диалога промышленно развитых стран и государств с формирующимися рынками. При этом «Восьмерка», никогда не включавшая в свой состав большую часть государств БРИКС (и прежде всего Китай), к этому времени в какой-то степени морально устарела, потеряв в связи с закрытым характером возможность принимать полноценные решения в отношении дальнейших направлений развития мировой экономики XXI в.

Связанные с украинским кризисом события внесли дополнительные коррективы в функционирование формата «Группы семи» и «Группы восьми». Начиная с 2014 г. «Группа восьми» уже не функционирует. Правильнее даже было бы говорить о том, что ее деятельность не прекращена, а временно заморожена. Это связано с тем, что, принимая во внимание неформальный статус данного объединения и прежде всего отсутствие какого-либо регламента его деятельности, сложно однозначно назвать данный статус «Большой восьмерки» ее окончательным роспуском.

В настоящее время саммиты «Семерки» по-прежнему проводятся, однако есть ощущение, что их можно воспринимать как довольно архаичный в современном понимании формат. Конечно, «классический набор» семи промышленно развитых стран мира и сегодня тоже может рассматриваться как самостоятельная площадка для обмена мнениями, но при отсутствии в составе «Семерки» России или других стран с формирующимися рынками можно предположить, что в перспективе «Группа семи» будет неизбежно еще больше замыкаться в самой себе.

Следует отметить, что значение клуба «Группа восьми» для мировой экономики традиционно было достаточно велико. В частности, все участники бывшей «Большой восьмерки» входили в состав ключевого глобального экономического форума мира — «Группы двадцати». По состоянию на начало 2014 г. (на момент заморозки деятельности данного формата) на долю стран — участниц «Группы восьми» приходилось более 50% мирового ВВП, около 15% населения мира и примерно 2/3 объема международной торговли[1]. В дополнение к этому именно государства «Восьмерки» обладают решающим голосом в таких ведущих международных организациях, как МВФ или МБРР.

Наконец, очередным важным объективным преобразованием неформального клуба теперь уже семи промышленно развитых стран стал состоявшийся в Великобритании 23 июня 2016 г. референдум о членстве этой страны в ЕС, по итогам которого победу с незначительным перевесом одержали сторонники брёксита (brexit; образовано от первых двух букв слова «Британия» и exit — выход), т.е. выхода из состава Евросоюза. В результате с точки зрения критериев экономической дипломатии можно говорить о сложившейся в сегодняшней «Семерке» принципиально новой расстановке сил. Фактически на ее базе возник новый многосторонний форум, включающий не только группы лидеров стран ЕС и Северной Америки вместе с Японией, а еще и Великобританию с ее особой позицией и блоковой принадлежностью (вне ЕС). Применительно к дискуссии внутри «Большой семерки» эта новация, по-видимому, скорее всего приведет к несколько более сложному процессу поиска компромисса между странами-участницами, чем это было еще недавно.

Суммируя обзор исторического пути «Группы семи» и «Группы восьми», можно отметить, что до 2014 г. «Восьмерка» еще воспринималась как достаточно компактный и самобытный политический дискуссионный клуб (действительно игравший важную роль в решении глобальных вопросов МЭО). Однако с полным замораживанием деятельности «Большой восьмерки» в результате исключения России на ее основе возродился тоже уже объективно отживший свое в современных МЭО и во многом специфический (по существу — бездискуссионный) формат «Группы семи». В этой связи представляется, что бывшая «Восьмерка», очевидно, серьезно сузила свой потенциал и еще дальше дистанцировалась от какой-либо заметной роли в системе МЭО.

Как на протяжении всего периода членства России в этом неформальном клубе, так и сегодня, когда опыт функционирования формата «Большой восьмерки» с каждым годом все дальше уходит в прошлое, вновь возникает вопрос о целесообразности участия нашей страны в этом клубе. Позиция России в связи с периодически возникающими соображениями на тему возможного «возвращения» в состав бывшей «Большой восьмерки» заключается в том, что такие предположения имеют смысл лишь при наличии заинтересованности в возрождении «восьмерочного» формата со стороны самой России. Официально заявленная позиция Российской Федерации на этот счет состоит в том, что она считает более дееспособным формат «Большой двадцатки», а интерес к «Группе восьми» уже далеко не такой, каким был ранее. И в этой связи можно отметить, что в январе 2016 г. президент России

В. В. Путин указал на то, что членство России в «Восьмерке» никогда не носило полного характера, однако в целом положительно оценил опыт участия нашей страны в данном форуме.

Учитывая уникальную роль «Группы восьми» до момента оформления в 2008 г. «Большой двадцатки» как ключевого форума обсуждения глобальных проблем современности, логичен широкий охват проблем, включавшихся в повестку дня встреч лидеров «Восьмерки». В частности, в фокусе внимания «Восьмерки» в разное время были вопросы развития мировой экономики, занятости, энергетической и продовольственной безопасности, многосторонней торговли, помощи беднейшим странам мира, образования, борьбы с финансированием терроризма и отмыванием денег, инфекционных заболеваний, ядерной безопасности, противодействия изменению климата и ряд других тем.

Из истории «Восьмерки»

Исторически «Группа восьми» являлась наследницей основанной в середине 1970-х гг. (на уровне министров финансов и управляющих центральными банками для координации экономической политики) стран, валюты которых были включены в состав корзины SDR (СПЗ)[2] «Группы пяти». В данный клуб крупнейших индустриальных государств входили Великобритания, Германия, США, Франция и Япония. Качество взаимодействия стран-членов в рамках заменившей эту структуру «Группы семи» повысилось до встреч лидеров, однако механизм экономического сотрудничества на «министерском» уровне при этом не исчез, впоследствии перейдя в формат «Большой семерки», а затем, эпизодически, и в формат «Большой восьмерки».

«Группа пяти» до момента замены на международной арене «Группой семи» вошла в историю благодаря соглашению «Плаза», заключенному в 1985 г. в связи с необходимостью совместных интервенций пяти промышленно развитых стран в целях обеспечения снижения курса доллара США. В дальнейшем, начиная с 1987 г. (т.е. после заключения Луврского соглашения по стабилизации курса доллара США группой ведущих экономик в составе

«Пятерки» и Канады), сложилась практика регулярных (каждые полгода) встреч министров финансов и управляющих центральными банками стран «Группы семи», в которых по приглашению принимал участие и директор- распорядитель МВФ.

Следует подчеркнуть, что при рассмотрении финансового трека «Восьмерки» (т.е. встреч министров финансов и управляющих центральными банками) встречи проходили в основном без России, только с участием представителей семи стран. И даже если Россия участвовала в переговорах, она воспринималась западным миром как своего рода дополнение к «Семерке». Это звучало в заявлениях министров финансов и управляющих центральными банками именно семи стран (Statements of G-7 Finance Ministers and Central Bank Governors).

При этом участие России в саммитах «Восьмерки» всегда традиционно являлось полноформатным, а в отдельные годы (например, в период ее председательства в «Большой восьмерке» в 2006 г. или в последующем 2007 г., в период германского председательства, представители Министерства финансов России участвовали и в финансовом «семерочном» формате).

В целом можно говорить о том, что именно деятельность «Большой семерки» определила формирование к началу XXI в. особого типа МЭО, опиравшихся на Бреттон-Вудские институты и доминирующую роль доллара США в рамках Ямайской валютной системы, в которых с начала 1990-х гг. XX в. в течение почти 20 лет в качестве экономической парадигмы была взята на вооружение идеология Вашингтонского консенсуса.

В рамках критики «Большой восьмерки» в ее адрес, как правило, высказывались следующие претензии (актуальные и сегодня, по отношению уже к «Группе семи»).

  • 1. Бездискуссионностъ. С учетом традиционного состава в виде семи ведущих промышленно развитых государств мира (принимая во внимание ограниченный характер подключения России к финансовому треку) «Восьмерка» всегда считалась элитным клубом группы партнеров, характеризующихся общностью позиций по большинству принципиальных вопросов международной проблематики.
  • 2. Недостаточная представительность. «Группа семи» и «Группа восьми» всегда обладали подчеркнуто неформальным характером, однако, обсуждая вопросы глобального значения в своем классическом составе, данный форум объективно никогда не мог считаться в какой- либо степени представительным в системе современных МЭО. Даже несмотря на обсуждение отдельных инициатив по расширению круга стран-участниц, «Восьмерка» (а в настоящее время — уже «Семерка») до сих пор не расширила своего изначального формата.
  • 3. Низкая эффективность работы по решению глобальных проблем. Существует точка зрения, что именно государства — члены «Восьмерки» в первую очередь ответственны за обсуждаемые ими проблемы всемирного значения (бедность в странах Африки, глобальное потепление и другие негативные явления, связанные с глобализацией). Однако, даже прилагая усилия к решению указанных вопросов, они не в последней степени руководствуются собственными интересами.

Среди достижений «Семерки» (бывшей «Восьмерки») можно выделить следующие.

  • 1. Сохранение в течение длительного времени статуса главного неформального международного форума координации позиций ведущих экономик мира по отношению к наиболее актуальным мировым вызовам. Представляется, что, выполняя данную функцию, «Семерка»- «Восьмерка» сыграла важную системную роль в упорядочивании МЭО на стыке XX—XXI вв.
  • 2. Вклад в решение проблем глобального характера. Именно «Группа 7» (по итогам саммита 1986 г. в Токио) содействовала успешному продвижению Уругвайского раунда многосторонних торговых переговоров и последующему созданию ВТО; придала четкий международный импульс развитию политики энергосбережения (по итогам саммита 2005 г. в Глениглсе); инициировала принятие мер по противодействию международному терроризму. Кроме того, она вносит значимый вклад в оказание глобальной помощи развитию беднейших государств мира (по данным саммита 2016 г. в Исэ-Сима, в 2014 г. на страны «Семерки» приходилось более 97 млрд долл. США, или свыше 70% объема помощи развитию среди доноров — членов ОЭСР)1.

С позиции сегодняшнего дня, как было отмечено ранее, есть все основания считать, что «Большая семерка» находится в процессе встраивания в наблюдаемую нами новую парадигму современных МЭО, которые с 1990-х гг. в очередной раз приобрели принципиально иное направление: под влиянием политической конъюнктуры сместились в неконструктивную сторону конфронтации.

В 2014 г. Россия не только прекратила свое участие в работе дискуссионной площадки на базе саммитов лидеров «Группы восьми», но и в ответ на действия со стороны стран «Семерки» была вынуждена включиться в спираль экономических санкций против ряда ведущих экономик мира. Логичным следствием этих процессов стала активизация взаимодействия с другими глобальными партнерами, прежде всего по группе БРИКС.

При этом не вызывает сомнения тот факт, что происходящая на наших глазах явно выраженная замена конструктивной парадигмы международного сотрудничества (характеризовавшейся активным вовлечением РФ в систему многосторонних форматов в 1990-х гг.) на новую, с разделительными линиями и санкциями, не станет дополнительным импульсом для динамичного развития как сегодняшней «Семерки», так и всей системы МЭО в целом.

Другой аспект анализа перспектив деятельности «Большой семерки» — давно продолжающаяся дискуссия о ее возможном расширении.

Например, еще в период участия России в «Группе восьми» на саммите 2003 г. в Эвиане к обсуждению помимо членов «Восьмерки» в рамках расширенного диалога впервые присоединились 12 ключевых региональных стран, в том числе Китай и Индия. В этом отношении Эвиан- ский саммит стал историческим, так как на нем была сделана попытка учесть в работе закрытого форума государств — лидеров мировой экономики объективно сложившуюся с момента его образования в 1970-х гг. многополярность современного мира.

В 2005 г. лидеры КНР, Индии, ЮАР, Мексики и Бразилии (или пяти дополнительно приглашенных к диалогу стран — Outreach 5) впервые приняли участие в обсуждении основной темы климатических изменений на саммите «Группы восьми» в Глениглсе.

Наконец, в дальнейшем лидеры «Пятерки» наряду с другими приглашенными странами участвовали и в работе последующих саммитов «Группы восьми» — в июле 2006 г. в Санкт-Петербурге и в июне 2007 г. в Хайлигендамме. Результатом активизации взаимодействия стран «Восьмерки» и «Пятерки» стал Хайлигендаммско-Аквильский процес — официально оформленный на саммите «Восьмерки» 2009 г. в Аквиле расширенный формат диалога партнеров по тогда еще «Восьмерке» с ключевыми экономиками с формирующимися рынками по таким темам, как помощь развитию, стимулирование трансграничных инвестиций, содействие инновациям и энергоэффективность.

Вместе с тем, даже несмотря на осознание промышленно развитыми странами «Семерки» необходимости придать диалогу в их клубе большую репрезентативность, нельзя не отметить, что в отсутствие России «Большая семерка» так и не включила в свой состав ведущих формирующихся экономик (например, представителей БРИКС), сделав, таким образом, однозначный выбор в пользу своей элитарности.

Участие России в «восьмерке»: плюсы и минусы. С точки зрения подходов экономической дипломатии очевиден вывод, что участие в такой влиятельной диалоговой площадке, как «Большая восьмерка», безусловно, давало России определенные дивиденды, и не только имиджевые. В частности, членство России в «Группе восьми» (особенно в период до оформления «Группы двадцати» как ключевого форума международного экономического сотрудничества) являлось одним из важных направлений реализации национальных интересов нашей страны с опорой на многосторонние инструменты взаимодействия.

И в этой связи особого упоминания заслуживает успешное выполнение Российской Федерацией функций председателя в «Группе восьми» в 2006 г., когда наша страна предложила для обсуждения партнерам по форуму три ключевые темы: энергетическая безопасность, образование и борьба с инфекционными заболеваниями.

Следует признать, что в качестве члена «Восьмерки» Россия занимала уникальную позицию: одновременно являясь полноправным членом и ключевого на сегодняшний день мирового экономического форума — «двадцатки», и влиятельной, но закрытой элитной группы восьми стран. Работа в формате «Восьмерки» была особенно важна для нашей страны в 1990-е гг., когда взаимодействие со странами — участницами клуба было призвано способствовать получению кредитов и содействовать реструктуризации задолженности бывшего СССР.

Вместе с тем в период членства в «Большой восьмерке» Россия была единственным представителем стран с формирующимися рынками, позиция которого отличалась от подходов остальных партнеров по данному клубу. Более того, как уже указывалось ранее, участие России в «Группе восьми» исторически носило двойственный характер, который был связан с неполным членством в министерской «финансовой восьмерке».

  • [1] URL: http://www.imt.Org//external/index.htm (дата обращения: 06.12.2017).
  • [2] Специальные права заимствования (Special Drawing Rights, SDR, СПЗ) — искусственное резервное и платежное средство, эмитируемое МВФ). Имеет только безналичную форму в виде записей на банковских счетах.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >