Полилог первый. Социальная ответственность прессы

Читатель: Отчего сегодня так не любят журналистов?

Философ: А кого сейчас любят? Это отдельная и серьезная тема для разговора. Но если посмотреть немного глубже, то речь идет о тех социальных задачах, которые общество предлагает решать журналистике.

Журналист: Недовольство возникает из-за чего? Из-за того, что общество создает некий социальный институт, который ставит определенные задачи перед представителями этой сферы деятельности. А они решают свои задачи, а не те, решения которых ждет от них общество. Вот и все.

Читатель: Позвольте, тогда возникает вопрос: а как эти вещи совместить?

Философ: Думаю, есть два решения. Первое — это отвечать на запросы общества. Второе — показать, что я сам лучше разбираюсь в том, что вам нужно в информационном плане. И вторая позиция правильная для массмедийного бизнеса.

Читатель: Какой медийный бизнес? Мне рассказывали, что в основном сегодня руководящий состав региональных СМИ — это женщины предпенсионного возраста. Они в принципе не могут понять, что информация такой же товар, как колбаса, нефть, мебель...

Философ: Но это неправильная позиция.

Журналист: Она может быть разной.

Философ: Она эпатажная и неправильная. Это другой товар.

Журналист: Правильно. Профессионалы массмедиа и утверждают, что это специфический товар, причем скоропортящийся товар. Поэтому медиа живут по специфичным законам бизнеса. Например, в газете «Известия» был период, когда главным редактором стал банкир, и он не справился с этим видом бизнеса. Оказалось, есть специфика: газета выходит каждый день.

Чтобы этот вид деятельности был успешным, требуются еще и определенные профессиональные навыки в сфере журналистики.

Читатель: Это придуманная позиция.

Журналист: Конечно, можно было бы с этим согласиться. Но на информационном поле резко поменялись правила игры. Для большинства работающих журналистов, да и читателей журналистика воспринимается как рупор идей государства, раньше одной партии, сегодня — многих.

Перестроиться в считанные секунды невозможно. Я прекрасно понимаю многих главных редакторов, да и журналистов, которые умели и умеют работать по старым стандартам. Они понимают, что такое служить Отечеству. Когда же им говорят, что создаваемый информационный продукт еще надо и продавать, чтобы выжить, это вызывает только отторжение.

Читатель: Но многие СМИ уже научились жить по новым правилам. Продают и продаются, по-моему, неплохо.

Журналист: В журналистской практике есть интересные примеры. Скажем, еженедельник «Экономика и жизнь». Издание не только выжило, но и трансформировалось в мощный информационный холдинг. Газете почти 90 лет. Это одно из немногих партийных изданий, которое обрело второе рождение. В августе 91-го пришли журналисты на работу, а в стране объявлено ГКЧП почти военное положение... Вскоре были проданы многие известнейшие издания. А это удержалось, потому что собралось сообщество журналистов и сказало: не продадимся. На сегодняшний день этот холдинг издает несколько десятков газет и журналов. Одним из них является и журнал «Журналист».

Холдинг занял нишу экономической информации, сейчас осваивает нишу и юридической информации. Его издания имеют своих читателей, которые на них подписываются. В розницу продают также качественный продукт. Это далеко не единственный пример.

Философ: А «Комсомольская правда» нравится?

Читатель: Это другой вопрос. Я покупаю то, что мне нужно, и не покупаю то, что мне не интересно.

Журналист: Но медиа могут предлагать и качественный товар, который также востребован аудиторией. Например, деловая информация. Ее учатся делать не только столичные издания, но и региональная пресса. Есть уже интересные издания, например, в Перми. Да и темы часто поднимаются такие, когда лучше объяснить людям средствами массовой информации, что их ждет, что они получат от нововведений, чем создавать напряженность в обществе.

Философ: Можно назвать, к слову, объединение регионов, которое происходит в последнее время. Хороший проект для СМИ — информационное обеспечение устойчивого развития региона.

Журналист: Журнал «Медиарынок» поместил даже статью под заголовком «Лучше воевать на страницах газет, чем выйти на улицу и лечь на рельсы». Прессе могут не доверять, ее могут не любить, но практически нет семьи, в который не включали бы телевизор каждый вечер. Это при том, что некоторые из домочадцев могут быть очень критично настроены.

Философ: Уверен, что пока политическая ситуация стабильна: как-то разобрались с лекарственным кризисом, бюджетники ждут прибавку к зарплате, к тому же национальные проекты у многих вселяют уверенность в завтрашнем дне, журналистика будет оставаться составной частью бытия нашего человека. Конечно, прежде всего, телевидение.

Вот Д. Гавра[1] пишет: «Если экономическая и политическая конъюнктура изменится — вернется потребность в четвертой власти. Тогда нынешние капитаны телевидения уйдут со своих мостиков, и придут другие. Те, кто подобно Евгению Киселеву образца 1996 года снова станут бойцами информационной войны. Не дай нам Бог!»

Читатель: Для нас, читателей, пресса все эти годы воспринимается как средство борьбы. Зачем, с кем, во имя чего — нас вроде и не волнует.

Журналист: Да, это в каком-то смысле правда. Война во имя войны. Четкое разделение журналистов: на борцов с властью, и тех, кто отстаивает ее интересы.

Читатель: Правда, накал борьбы сегодня несколько поостыл. Так что и телевизор порой включать не хочется.

Философ: Стоп, Еще одна позиция: это имидж журналиста как инструмент. Тем самым мы говорим об актуальности темы: «Институт журналистики в системе социальных институтов». В рамках этого подхода как раз журналистика рассматривается в социальном измерении. Достаточно много реминисценций на этот счет, но главная идея является выразителем некой социальной потребности общества. Речь идет о потребности в информации, потребности в со-бытийности — передачи со-бытийности, об эффекте присутствия всех людей во всех событиях, которые существуют в этом месте.

Журналист: Так и обозначим тему: «Социальный заказ журналистики и журналиста». Но не кажется ли вам, что здесь есть противоречие? Есть общество, которое само по себе создает институты. Повторяю, не кто-нибудь, а общество создало прессу как социальный институт, и общество вправе требовать того, что оно хочет. Журналисты и предлагают ему востребованную информацию, в лице, скажем, «желтой прессы». А общество вместо благодарности обвиняет прессу в продажности.

Читатель: Хлеба и зрелищ? А что вы хотели? Общество от прессы чего-то ждет. Здесь вопрос: что такое социальный институт? Где его определение? В чем его свойство? Приведите доказательства того, что журналистика является институтом. Далее — как она соотносится с обществом и общество или только какая-то его часть, например, требует от него одних развлечений? И вообще, кто конкретно делает этот некий социальный заказ?

Философ: Отвечаю. Содержание средств массовой информации — это реализация социального заказа. Тем самым этот институт подтверждает свою способность этот самый заказ выполнить. Но здесь возникает проблема, о которой мы только что говорили. О том, что эти люди, избравшие профессию журналиста, как в любой социальной структуре, занимаются в первую очередь своим собственным творчеством. Более того, они пытаются найти самое простое решение выполнения социального заказа. Вот мы и получаем информацию об инопланетянах, человеке, который укусил собаку и т. д. Читателю это интересно, но до определенного времени.

У самого этого института, то есть у прессы, возникает некая аббера- ция представления о потребностях общества. Он теряет связь с обществом и перестает быть рациональным, перестает быть институтом.

Читатель: Тогда борьба с властью — это на уровне иррациональном?

Философ: Так это естественно, и борьба с властью, и борьба за власть. Кто и как определяет свою позицию в обществе. Это относится к любой форме информации. Каждое средство информации должно находиться не только в информативном, но и в коммуникативном отношении со своими читателями, зрителями, слушателями. Все они должны это чувствовать. Главное назначение этого социального института — он не должен отрываться от общества.

Журналист: Да, как только журналистское сообщество начинает вариться в собственном соку, когда во главу угла ставятся творчество ради творчества или чисто прагматические интересы, то, в конце концов, возникает конфликт между прессой и обществом. Вполне резонно, что последнее начинает думать, а зачем нам этот институт, когда и без него все нормально.

Читатель: А сейчас еще фактор Интернета возникает. Потому что Интернет очень серьезно двигает прессу вместе взятую. Я, например, не читаю газеты, уж извините, как раньше, и журналы тоже. Я информацию получаю из телевизора довольно часто, избирательно, конечно, и из Интернета. Я захожу в Интернет и получаю полный информационный спектр по интересующему меня вопросу. А газеты мне ни к чему читать в таком наборе, который еще недавно считал обязательным. На самом деле информационное поле изменилось.

Философ: Мы сейчас говорим о социальном заказе, это чисто социальный вопрос. Есть в обществе потребность в информации. И не в информации даже, а в событийности, это я подчеркиваю. Не в информировании только, а в сопричастности. В ощущении причастности. Информировать — это другой вопрос. Главное, мы причастны к тем событиям, к которым мы не имеем отношения. Это очень серьезная проблема.

У Маклюэна участие — зрительское участие. Я не играю в футбол и даже не болею на стадионе, Я смотрю футбол по телевизору.

Журналист: Отстраненное участие. О чем он пишет в книге «Возвращение Медиа».

Философ: Это совершенно другая история. Но, тем не менее, если я профессиональный болельщик, то, лежа на диване, и инфаркт могу получить.

Речь о другом. Раньше в деревне человек жил и никуда не ходил. Ничего не знал. Почему так все любили странников. Они рассказывали, какие медведи где водятся, какие люди в других странах живут.

Журналист: Они несли информацию.

Философ: Нет, не информацию. Именно момент движения в пространстве. Человеку свойственно осваивать пространство. Приходил человек, рассказывал о чем-то новом, и он таким образом перемещался в пространстве. И он был в Индии, как Афанасий Никитин, который, может, и был в Индии, а может, и нет. Где вымысел, где правда — водораздел трудно провести.

Важен сам факт, что он погружает этих людей в страну Индию, которая находится непонятно где, и люди преодолевают это пространство. Их мир расширяется. И расширение мира — это естественно.

Читатель: Так, по-вашему, выходит, что герой «Аленького цветочка» — первый журналист?

Философ: Хороший пример, отлично. Эта роль для журналиста, отражающего российский менталитет, очень характерна, потому что это скорее не временное пространство, а охват территории. Это миры непознанные, которые надо освоить и журналисту в том числе.

Журналист: Хотите сказать, что стремление к освоению движет журналистом как профессионалом, то есть тебе как журналисту делегировали некоторые права, и ты просто обязан ими воспользоваться. Если не справишься, не выполнишь социальный заказ общества. Вот и живем, как можем.

Читатель: По-моему, насколько я вижу и могу судить, сейчас журналисту никакие права не делегируются, он сам их захватывает.

Журналист: Захватывает ли? Ну, допустим, захватил, а ему за это денег не дали. Да и вряд ли он сможет их реализовать, если его общество не поддержит. Причем общество, которое на глазах трансформируется в информационное, и журналисту как человеку, которому свойственно осваивать пространство, теперь предстоит осваивать глобальные миры и в то же время жить в «глобальной деревне». Вот и договорились. Вот вам и Индия вместе с Афанасием Никитиным. За какие тут три моря отправишься. Весь мир в авоське Всемирной паутины.

Философ: В информационном обществе журналистика приобретает другую функцию. Информация вообще в информационном обществе становится серьезным фактором. Она была всегда серьезным фактором. Просто общество начало это признавать и более серьезно к этому относиться. К тому же технические возможности доставки информации стали более гибкими, многоплановыми, более мощными.

Читатель: А что мне делать, рядовому читателю? Как понять, что определяет тот или иной канал?

Журналист: Конечно, потребителям медиа понадобится высококвалифицированная помощь, чтобы найти то, что отвечает их запросам. Если классифицировать сферу деятельности СМИ по качеству информации, по типу публикаций, по их характеру, то следует заметить, что на первое место начинают выходить сетевые коммуникации, затем электронные и печатные средства.

Философ: Да, это те детерминанты, которые начинают влиять на сам способ, форму подачи информации и менять их. СМИ и глобальная коммуникация — вот тема сегодняшнего дня, изменяющая кардинально подходы к журналистике.

Информационное поле трансформируется в коммуникационное пространство. Здесь главная мысль — журналист должен осознавать себя в этом измененном мире и отражать его. Если речь идет о том, что информация — это строительный материал, то ее правомерно рассматривать как фундамент будущей культуры.

Читатель: Каким же должен быть журналист в этом мире? Джеймсом Бондом? Даже агент 007 вряд ли справится с такими задачами. Не позавидуешь!

Журналист: Вот мы и подошли к транспрофессионализму как будущему профессии. Но об этих далеко не национальных особенностях журналистики поговорим в завершение беседы.

  • [1] Заведующий кафедрой коммуникации СПбГУ, профессор. —Авт.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >