Полная версия

Главная arrow Журналистика arrow ОСНОВЫ ТЕОРИИ ЖУРНАЛИСТИКИ

  • Увеличить шрифт
  • Уменьшить шрифт


<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>

Общество индустрии образов и знаний

В экономическом плане информационное общество подразумевает возникновение постэкономических отношений и виртуальной экономики, в которой процессы производства и потребления приобретают характер дискурса в форме знаковой манипуляции. Система вещей, труд предстают в качестве знаков реального. Они кодируют императив социальной интеграции в ситуации утраты самой социальной реальности[1].

Виртуальный характер постэкономики является следствием преодоления утилитарно мотивированной активности как доминирующего вида человеческой деятельности.

Это проявляется в увеличении доли дематериализованного компонента в товаре, изменении отношения к труду как к средству совершенствования личности, а также в персонализации денег как образа платежеспособности (электронная кодификация потребителя) путем включения человеческого капитала и экологического ресурса в расчеты стоимости, выдвижении времени в качестве самостоятельной ценности и специфической формы товара[2], укреплении новой формулы цены, строящейся на экономическом виртуализме, при котором цена есть функция не стоимости, а ее образа[3].

Это находит выражение, в частности, в появлении и расширении таких отраслей индустрии производства образов, как промоушн, PR, реклама, мифодизайн, имиджмейкерство, в возникновении специфических форм предпринимательской деятельности — так называемых виртуальных корпораций и рядом других факторов.

Очевидно, что журналистика находится в первом ряду отраслей, ответственных за подобную деятельность.

В постиндустриальном обществе формируется двухсекторная экономика: 1) производство материальных благ и услуг и вывод их на рынок;

2) сектор развития потенциала человека, отвечающий за накопление человеческого капитала. Образованность, уровень культуры, нравственно-этические качества человека, а не только его профессионализм становятся особой формой собственности — человеческим капиталом. На его формирование, поддержание и охрану требуются затраты труда по воспитанию детей в семье, расходы государства, частных фондов и самих граждан на образование, воспитание и просвещение.

В человеческом капитале воплощаются затраты времени и усилия человека по поддержанию своего здоровья и работоспособности, а также совокупные расходы на охрану и восстановление природы. Человеческий капитал в свою очередь рассматривается как функция качества жизни, обеспечение которого становится именно тем, что ожидает получить человек от общества в обмен на труд. В отличие от прежней материальной заинтересованности на первое место выходит мотивация базовыми общечеловеческими ценностями: здоровьем, безопасностью, свободой, творчеством и т. д. В их числе важное место занимает доступ к информации как условие личностного и социального развития.

В геополитическом плане концепции информационного общества тесно связаны с современными футурологическими конструкциями: концепциями нулевого роста, концепциями устойчивого развития, нового политического мышления, концепциями ноосферы, коэволюции и т. п. В основе этой связи лежит вера в открывающиеся технологические возможности осуществления планетарного управления социальными и экономическими процессами (социально-регулятивная функция информационного общества), а также процессами в биосфере (природорегулятивная функция информационного общества).

В этих концепциях формируется идеал глобальной цивилизации как единого социоприродного комплекса, поддерживающего тонкое социально-природное равновесие на уровне конкретных микроландшафт- ных зон с помощью применения интеллектуальных компьютерных телекоммуникационных технологий.

Несмотря на гуманистическую и на первый взгляд позитивную, ориентированную на благо цель глобализации через информационное общество, сам по себе процесс глобализации порождает множество противников. В оппозицию к информационному обществу становятся не только тоталитарные режимы и религиозный фундаментализм, но и вполне цивилизованные и либеральные национальные государства и общественные движения, а также многие интеллектуалы. Внутренняя противоречивость концепции информационного общества отмечается и самими его теоретиками.

Развитие информационных технологий создает угрозу тотального полицейского и политического наблюдения, а также тонкого управления частной жизнью с использованием психотехнических средств программирования личности. Информация становится знаком власти — чем совершеннее технологии, тем потенциально больше власти.

Транскультурный перенос ценностей с помощью коммуникаций может привести к унификации и обеднению национальных культур. Государства теряют свои границы, язык, самобытную (уникальную) культуру, собственные национальные интересы. Развиваются новые формы «утечки мозгов» средствами сети.

Информационная карта мира, построенная по принципу плотности информационных технологий, не совпадает ни с физико-географической, ни с экономико-политическими картами. Другими словами, существует и усиливается наднациональное глобальное информационное неравенство. Информационное неравенство на уровне личности — это так называемый цифровой разрыв (digital divide)[4]. Он обусловлен не только экономическими или социальными факторами, но и разницей в интеллектуальных способностях. Степень цифрового разрыва будет только возрастать вместе с ростом значимости информационного доступа.

Поэтому информационное общество никак нельзя назвать обществом равных возможностей. Мало исследованы психологические и культурные последствия массового перемещения деятельности и досуга в виртуальное пространство. Психологи предупреждают о компьютерной наркомании, потере чувства реальности, формировании клипового мышления, проблеме самоидентификации (размывание чувства самости) и т. д. Существует тенденция увеличения информационной загрязненности (наличие вредной или лишней информации) как телекоммуникационных сетей, так и других информационных каналов.

Ориентированность концепций информационного общества на всеобщую интеграцию и создание глобальной системы управления вступает в противоречие с традиционными идеологиями. В частности, христианское мировоззрение склонно видеть в интегрированной глобальной системе управления образ грядущего антихристового царства, т. е. не всеобщую свободу, а невиданный доселе глобальный тоталитаризм.

Приведенные контраргументы проекта «информационное общество» далеко не исчерпывающи.

Проект «информационное общество» в своем идеальном законченном виде нигде не реализован, но объективно многие его компоненты уже воплощены в жизнь. В политической, социальной, экономической и культурной реальности наблюдаются сегодня тенденции как позитивные, так и негативные, связанные со становлением информационного общества. В свою очередь анализ процессов, связанных с информационным обществом, перемещается в фокус современных теоретикометодологических исследований.

Постэкономические отношения и виртуальная экономика порождают доминирующие процессы, носящие характер дискурса в форме знаковой манипуляции, т. е. они входят в сферу компетентности информационных и коммуникационной отраслей человеческой деятельности.

Индивидуальная активность перестает быть утилитарно мотивированной и направляется на дематериализованные компоненты произведенных продуктов. Упаковка, форма, имидж, паблисити, мнение и другие невещественные образования становятся реальнее и значимее, чем та реальность, которая стоит за ними.

Таким образом, можно сказать, что информационное общество — это общество индустрии образов и знаний.

  • [1] См.: Baudrillard J. Mirror of production. St. Louis, 1975.
  • [2] Masuda Y. The Information Society as Postindustrial Society. Wash.: World Future Soc.,1983.
  • [3] Ohmae K. The borderless world, power and strategy in the interlinked economy. London,1990.
  • [4] См.: Окинавская Хартия глобального информационного общества. 2000 [http://www.iis.ru/events/okinawa/charter.ru.htrnl].
 
<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>