Полная версия

Главная arrow Журналистика arrow ОСНОВЫ ТЕОРИИ ЖУРНАЛИСТИКИ

  • Увеличить шрифт
  • Уменьшить шрифт


<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>

Полилог второй. Свобода и творчество профессии

Журналист: Вот мы рассуждаем о свободе слова. Мне коллега говорит: «Я не понимаю, как это бегать от цензуры, да какая цензура, когда я продаю качественную информацию, творческую, востребованную. Цензура как фактор отпадает, если ты продаешь востребованный продукт».

Читатель: Но люди со своими слабостями. Кто-то устоял против соблазна предложить, что хочет читатель, а кто-то не смог. А если люди хотят порнографию? И что, продавать ее?

Философ: Для меня продажа порнографии тоже вопрос. Это пример того, как все восприняли перестройку. Никаких ограничений. В газетных киосках одна порнография, но длилось это месяц-два, ну полгода. Потом все стало на свои места. Рынок все отрегулировал. Вначале все покупали, потому что никогда этого не видели, а потом надоело — одно и то же.

Журналист: Это все равно, что новый человек на конфетной фабрике. Поначалу все эти сладости привлекают. Но проходит какое-то время, наелся уже до отвала, и смотреть на них не можешь. Вполне естественно. Это касается любого продукта, информации в том числе.

Философ: Но есть что-то, что востребовано постоянно. Например, новая информация в бухгалтерском или юридическом деле. Она может быть очень широкой и достаточно специфичной. Где-то видел информацию на тему «пространство переговоров и согласований». Она доступна всем.

Читатель: Но всем ли она нужна?

Философ: В том-то и дело. Итак, категория свободы и информационно-коммуникативной деятельности. Пункт первый для обсуждения: свобода как политическая декларация и философская категория.

Я считаю, что осознание свободы должно начинаться в рамках понимания различных философских школ. Свобода рассматривается в рамках ответственности, в рамках христианского взгляда. Есть свобода выбора, исходящая из свободы воли, из жизни человека.

Читатель: Вопрос поставлен. Но что делать мне с ним?

Журналист: Очевидно, для вас важен второй ключевой пункт: политическая декларация. Свобода как политическая декларация. Это вопрос, который читатели очень часто задают на встречах. Многие не понимают позиции правозащитников, просят пояснить, что такое права человека и новое мышление как современные концепции.

Причем они вполне резонно указывают на некоторую несостоятельность этих позиций.

Философ: Если говорить о свободе как политической декларации, то следует выдвинуть некое понятие «свобода», которое соответствует некоему идеологическому, политическому моменту. Он, конечно, вступает в определенное противоречие с общим пониманием термина «свобода». А это понятие является фундаментальным.

Читатель: Тогда поясните: а понятия «свободы личности», «прав человека», как с ними быть? Только о них и пишут.

Журналист: Да, в газетных и журнальных публикациях часто можно встретить эти понятия.

Философ: И должны восприниматься как способ реализации принципа свободы воли. Это продолжение предыдущего пункта. Свобода без ответственности просто бессмысленна. Если человек является причиной каких-то событий или совершает какую-то деятельность, то всякая деятельность сопряжена с ответственностью, действия могут быть ошибочными или верными. Важно, что человек берет на себя ответственность за свои действия.

Журналист: А свобода информативно-коммуникативной деятельности, как ее трактовать?

Философ: Здесь конкретизируются понятия «свобода» и «информационно-коммуникативная деятельность». В данном случае определяются зоны ответственности человека, который занимается информационно-коммуникативной деятельностью. И мы обязательно выходим на понятие «этика». У каждого человека, и журналиста в том числе, есть предпочтения. Каждый мир видит по-своему. Кто-то акцентирует внимание только на плохом, а кто-то только на хорошем и т. д. И об этом сообщает всем, что в данный момент выполняет свой профессиональный долг.

Причем, то, что допустимо в той или иной профессии, совершенно невозможно в журналистской деятельности. Например, журналист не имеет права говорить: «Я тут вообще по заказу работаю! Я пришел сюда деньги зарабатывать, а что вы подумали, меня не интересует!»

Читатель: Это недопустимо. Такого и представить невозможно. В нашем представлении журналист может кого-то с экрана или в газете бомбить, но чтобы вот так — из-за денег работаю... Не вяжется в моем сознании.

Журналист: Мы раньше работали за идею. Реализовывали свои творческие планы. Журналистика для многих была чем-то святым. Романтики советского периода. Сейчас действительно больно, когда говорят о проплаченных статьях. Хотя это реальность, с этим следует считаться. А вот принимать или не принимать, в этом и заключается свобода выбора каждого журналиста, какое бы средство массовой информации он не представлял.

Читатель: Есть еще понятие «ангажированный журналист», тот, который работает по заказу.

Журналист: К сожалению, есть. Особенно молодой журналист должен четко понимать, что существуют эти рамки. Рамки социального заказа, заказа хозяина и вообще очень много различных рамок. Очень важна при этом и общая концепция газеты, например, концепция газеты «Вести» отличается от концепции «Ведомостей».

Философ: Да, журналист должен выполнять эти требования. Его искусство состоит в том, что, придя в газету, он должен соблюдать их. Это правила игры и надо учится получать от этого удовольствие и максимальную пользу для своего профессионального роста, но бывают, конечно, ситуации, когда человек не может работать в этих рамках, например, православный человек не сможет писать в газете других конфессий.

Читатель: Так журналист свободен или нет? Или только процесс творчества дает ему это ощущение?

Журналист: А вы, уважаемый читатель, свободный человек? Если да, то насколько? Где границы вашей свободы или несвободы?

Философ: Коллеги, каждый отвечает на этот вопрос сам. Он же и определяет для себя пределы, за которые может или не может выходить. Действительно, журналистика как область творческой деятельности может себе позволить гораздо больше других профессий.

Журналист: Но не до бесконечности, поверьте. И потом, свобода — это не хаос, и не беспредел, так же как и творчество — это прежде всего внутренняя дисциплина.

Читатель: Парадокс!

Философ: Совсем нет. Моя позиция заключается в том, что существует трансрациональная, рациональная и иррациональная журналистика. Она восходит к концепции Лосского-старшего. Поэтому сегодня смело можно ввести такой квалификационный принцип. Обычно разделяют рациональное и иррациональное в творчестве. При этом под рациональным подразумевается дискурсивный логический ключ, под иррациональным — то, что идет от тенденции эмоционального плана.

Мне кажется, что такого рода разделение не совсем правильное и не очень продуктивное. А вот Лосский еще в конце XIX — начале XX в. ввел такую классификацию творчества: трансрациональное, рациональное и иррациональное, что вполне соответствует сегодняшней профессиональной журналистской деятельности.

Читатель: Тут только и остается вспомнить Фрейда!

Философ: А почему бы и нет. Его понятие «эго — супер-эго» имеет прямое отношение к творческим процессам. Журналистика — здесь не исключение. Она, например, стремится достичь некой своей сверхцели, которая выходит за пределы сиюминутных задач. Есть журналистика, которая анализирует то, что сейчас происходит в мире. Она рационально анализирует возникающие ситуации, т. е. идет от разума, размышляет, доводит смысл тех или иных событий до аудитории (до толпы). Есть журналистика, которая эксплуатирует иррациональный компонент человека. Яркий пример такого рода изданий — порнографические, юмористические и т. д.

Журналист: Очень интересная градация. Она многое проясняет. Было бы правомерно ввести такое разделение.

Философ: Соответственно во всех этих трех зонах существуют свои принципы творчества, творения тех или иных продуктов. Первый, так как он трансрациональный, т. е. не от мира сего и требует определенного духовного состояния, определенного духовного выражения, как высшая форма проявления человека. Рациональное требует хоть какого-то ума. А иррациональное требует понимания человеческой природы как таковой, тех веревочек, за которые человека можно дергать.

Читатель: Это что, все развлекательное в журналистике? И это все плохо?

Журналист: Конечно, нет. Только негативные коннотации здесь неуместны. И журналист, и читатель должны оставаться на уровне рационального взгляда. Да, здесь неплохо коснуться PR и рекламы, хотя это не тема нашего разговора. Акции Макдональдса, Пепси-колы и многих других компаний, которые пришли на наш рынок, строятся на использовании не только рационального, но и иррационального.

Журналист: Наша же задача, как я ее вижу, ввести различия этих трех видов журналистского продукта. Может быть, здесь не стоит говорить о творчестве. Может быть, здесь стоит говорить о характеристике продукта. Продукт бывает разный.

Читатель: Это вы о том, что один бьет голым фактом, другой в статье или телеэфире размышляет, а третий выплескивает одни эмоции?

Философ: Тем самым вы обозначили тему «Творчество и ремесло в журналистике и поэзии». Я не зря говорю здесь «и поэзии». Вопрос в том, в каком смысле журналистский продукт есть продукт творчества? И в каком смысле продукт поэзии является продуктом творчества? Вот Цветаева говорила о ремесле. И собственно на ремесло уповала, хотя она была исключительно поэтом. Она говорила, что мой поэзис — в ремесле.

Журналист: В каком плане это можно отнести к журналистике?

Философ: Из всех литературных форм деятельности в журналистике, наверное, в наименьшей степени, если не считать бухгалтерские книги или тому подобные, заключен творческий компонент, а в большей степени ремесленнический. С другой стороны, высшее достижение журналистики достигается наивысшим проявлением творчества. Собственно, как и в любом другом деле.

Журналист: Должен быть полет. Ты уже в теме, что-то сработало, включилось, и пошел процесс...

Читатель: Переход количества в качество?

Философ: Я не согласен. Я как раз говорю о том, когда ты работаешь молотком и не задумываешься о том, куда вбить гвоздь. Ты можешь этим молотком начинать выбивать из мрамора куски и начинаешь что-то творить. Когда ты молотком не знаешь куда ударить, о каком творчестве может идти речь.

Но в высших достижениях человечества имеется творчество и об этом идет речь. Творческий компонент присутствует и в творчестве журналиста.

Читатель: Все равно мне непонятно, что есть творчество в журналистике и в чем оно проявляется?

Журналист: Создание микромира журналиста и есть творчество. На карте он нигде не обозначен. Он твой и в тебе, в твоей голове.

Философ: Создание мира, да. Например, создание библиотеки, подбор книг, систематизация, создание социальной среды. Здесь социальное творчество, коммуникативное творчество?

Творчество интересно тем, что оно не является лишь производным тех элементов, из которых оно создается. Творчество есть всегда возникновение нового качества. Его нельзя вывести. Его нельзя повторить. Оно уникально. В этом его свойства.

То, что повторяется, это ремесло.

Журналист: Но оно нарабатывается ни за один день, и ни за один год. А самое главное, что оно должно постоянно подпитываться. Должен идти процесс накопления. Процесс непрерывный. Ты все время придумываешь какие-то ходы, повороты. И если ты не будешь работать над поддержанием этого своего мира, его просто завтра не будет, и ты начнешь все сначала. А люди меняются, ситуация выходит из-под контроля. Думаю, здесь уместно сравнение с океаном, водой, когда волна накатывает за волной. Упустишь момент, задумаешься, и все будет смыто...

Условно говоря, творчество — это труд.

Философ: Наверное...

Читатель: Это подвижничество.

Философ: И тогда, если журналист создает свой микромир, тогда это есть творчество.

Философ: Может его и уничтожить, и создать другой.

Журналист: Но это и есть одно из условий хорошего материала, творческого материала, качественного материала.

Философ: Нет, творческое и качественное — давай разделять. Качественный материал является продуктом высокого мастерства. А творческий — он не всегда является качественным. Иногда он может быть даже отвергнут.

Журналист: Но это прорыв. Что-то сделано такое, что никто до того не делал. Поэтому вначале не всегда это все воспринимается должным образом. Люди привыкли к определенным традициям, и этим определяется их восприятие. А если что-то их нарушает, то может вызывать неприятие. Потому что оно выходит за пределы его восприятия, не складывается.

Философ: Скажем так: продукт творчества не реконструируется, т. е. нельзя разобрать его на составные части, нельзя сказать, из чего он сделан, потому что он качественно новый. И всякая попытка посмотреть, из чего он сделан, приводит к тому, что сам продукт разрушается. Это как хороший анекдот: почему нельзя объяснить человеку, что в анекдоте смешного. Если объяснишь, почему он смешной, он перестанет быть смешным.

Читатель: Я так ничего и не понял. Это, наверное, очень сложный вопрос. Нерв беседы проходит через оппозицию «творчество — ремесло». А мне как читателю главное — чтобы читать, слушать или смотреть было интересно. А как вы, журналисты, достигли этого, ваше личное дело. Но все равно, спасибо.

 
<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>