Полная версия

Главная arrow Журналистика arrow ОСНОВЫ ТЕОРИИ ЖУРНАЛИСТИКИ

  • Увеличить шрифт
  • Уменьшить шрифт


<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>

Журналист — собственник. Юридическая, экономическая, творческая свобода

Отношение «журналист — собственник» раскрывается в зависимости от того, кого мы подразумеваем под собственником и собственником чего он является.

Собственник в прямом экономическом смысле — это непосредственно владелец того или иного средства массовой информации, использующий его в своих целях, среди которых присутствуют элементарные экономические интересы (прибыль, капитализация, контролирование сектора рынка). Если собственником является политическая сила, то главными становятся накопление символического капитала, контроль рынка идей, пропагандистская деятельность и т. п.

С одной стороны, и в том и в другом случае существуют рамки политики издания, видения и миссии в менеджерском смысле этого слова, определяемые собственником и принуждаемые к исполнению сотруд- никами-журналистами. Свобода журналиста здесь — это выбор между принятием политики и идеологии издания как своей либо поиском другого места работы, более соответствующего личностным установкам. Любое другое решение есть акт сближения двух древнейших профессий.

С другой стороны, специфика журналистского предприятия в том, что лицо (имидж, бренд) издания все-таки — это не лицо хозяина, а лицо журналистов, талант которых во многом определяет, насколько может быть реализована политика издания, ее миссия, и насколько адекватно видение. Таким образом, журналисты непосредственно влияют на определение базовых стратегических параметров экономического развития. Причем, чем более известен и популярен журналист, т. е., чем большим репутационным капиталом он обладает, тем больший вклад он вносит в капитализацию своего предприятия, и тем более свободен. Происходит реализация его экономической свободы.

Под собственником мы можем также подразумевать государство и общество в целом, которое формирует социальный заказ СМИ и включает некоторые правила, регулирующие их деятельность. Здесь возникает юридический аспект проблемы свободы слова. Общество в целом является собственником производимой информации, а журналистика — ее пользователем. Поэтому общество обладает правом регулировать потоки информации, закрывать или открывать их.

Свобода журналиста здесь ограничивается нормами права, которые не всегда бывают совершенны. Да они и не могут быть абсолютно совершенны. Если подходить к этому вопросу прагматически, то следует сказать, что журналист, чтобы оставаться свободным (иногда в прямом смысле этого слова), должен знать нормы права и действовать в соответствии со своей совестью, но учитывая при этом правовые ограничения. Вспомним и здесь Сомерсета Моэма, который писал: «Делай что хочешь, оглядываясь на полицейского».

Подобное обобщенное понятие «собственник» позволяет увидеть и еще один аспект свободы — свободу творчества, определяющую способ делания. Читателю — потребителю информационной продукции в целом не очень важно, насколько творческий характер она носит. Более того, его больше интересуют конечные свойства, а не то, как они были достигнуты. Напротив, креативность делателя непосредственно затрагивает интересы собственника. С одной стороны, креативность — это всегда риск, с другой — это открытие новых возможностей — новых рынков. Креативность — профессионально значимое качество журналиста. Оно лежит в основе его деятельности, однако принципиально содержит в себе возможные противоречия с целями предприятия.

С одной стороны, в сфере журналистской деятельности особенно важна творческая составляющая свободы, с другой — мера творческо- сти продукта привносит неопределенность, так как продукт творчества всегда что-то новое, и заранее неизвестно, будет ли это новое принято на информационном рынке. История знает немало примеров, когда творческие идеи принимались публикой через много лет после ухода из жизни их авторов. Правда, подобного в журналистике не случалось в силу ее принципиальной актуальности.

Однако можно с уверенностью предполагать, что многие талантливые журналисты так и не отыскали путь к читателю по причине несвоевременности их творческих идей. Свобода творчества журналиста, таким образом, ограничена не только временными рамками (сейчас и здесь), но и связанностью с исходным информационным материалом. Качество информационного продукта непосредственно зависит от объема используемых имеющихся знаний и креативной мощи. При этом естественно, что чем выше уровень творческих возможностей (исключая, разумеется, необоснованный креатив) и мера их реализации, тем свободнее и процесс, и результат деятельности.

Подробнее проблемы творчества мы обсудим в другом разделе, здесь же остановимся на специфике журналистики, заключающейся в отношении к сферам общественной жизни, т. е. включенности политических и экономических интересов различных социальных групп, и противоречий между ними. В этой точке проблема свободы творчества сталкивается с социальной позицией журналиста, причем верность социальной позиции определяет эффективность деятельности, поскольку гарантирует от скороспелых выводов, неточных оценок, обнародования ошибочных мнений и решений. Но поскольку социальная реальность многозначна и многомерна, ошибочным следует считать не то мнение, которое противоречит общепризнанному и единственно верному, а то, которое сформировано без ясной социальной позиции, на основании неточных сведений, без творческой переработки. Иными словами, факт противоречивости мнений вовсе не означает ошибочности какого-то из них. Напротив, мнение, объявляющее себя единственно верным, и является ошибочным.

Это и есть принцип плюрализма, обеспечивающий подлинную свободу творчества, о котором еще Дж. Мильтон говорил: «Пусть все ветры разносят беспрепятственно всякие учения по земле». Но в том случае, если речь идет о поиске истины, «с терпением и кротостью» выслушивать несогласных, «относиться к ним с терпимостью, хотя бы они и не во всем были согласны с нами». Смысл действительного плюрализма — достижение истины, тем более, что «для наших глаз, омраченных и ослепленных предрассудками и традициями, ее первое появление гораздо менее заметно и вероятно, чем многие заблуждения»[1].

Отказ от плюрализма, наличие единственно верного подхода приводит к поляризации мнений и в конечном итоге к разрушению не только дискурса, но и сообщества. Это наглядно проиллюстрировал более ста лет назад профессор А. Д. Градовский, выступая против преследования за «направление»: «Как только начинается такое преследование, тотчас все мнения <...> разделяются на две категории: преследуемых и непре- следуемых. Непреследуемые немедленно возводятся преследуемыми на степень покровительствуемых. И тогда вот что происходит: если «покровительствуемые» высказывают свое убеждение, самое искреннее, «враги» тотчас говорят, что они подделываются, угодничают, и кредит этого мнения подорван в массе. Если они захотят опровергнуть неправильное мнение «вредных», вредные обзывают их доносчиками <...> — и сражение почти выиграно»[2].

Допущение иного мнения, стремление к диалогу и умение его вести — важнейшие качества свободной журналистики.

Но существует проблема выбора этой социальной позиции, определенности своих убеждений. Социальные группы и их идеологи в соответствии со своими интересами и определенными подходами к миру явлений жизни разрабатывают множество социально-философских, экономических, политических, правовых, этических и других концепций, различающихся между собой порой до диаметральной противоположности. «Расистским и националистическим взглядам противостоит концепция равенства людей, идее приоритета государственных интересов — идея первенства прав человека и т. д. Существуют материалистические и идеалистические воззрения на историю человечества. И конкретные проблемы в сфере понимания сущностных вопросов бытия человека (свобода, равенство, справедливость, добро, совесть, честность и т. д. и т. п.) трактуются в разных учениях по-разному. А журналисты так или иначе их репрезентируют и используют в своей деятельности. Отсюда неизбежный вопрос (задаваемый себе журналистом явно или выражающийся латентно) — на какую сторону встать, какую позицию принять, разрабатывать, реализовывать в своей деятельности»[3].

Характерен в связи с этим совет Ж. П. Сартра, который, размышляя над взглядами Р. Декарта, приходит к выводу о том, что чем больше склонность делать выбор той из противоположностей, в которой обнаруживается «сочетание истины и добра», «тем свободнее избирает он эту возможность»[4].

Свобода слова, следовательно, многоаспектна, в частности в ней присутствуют три стороны: экономическая, юридическая и творческая.

  • [1] Мильтон Дж. О свободе печати // История печати. Антология. М., 2001. С. 59, 61.
  • [2] Градовский А. В. О свободе русской печати. СПб., 1905. С. 55.
  • [3] Прохоров Е. П. Свобода СМИ и журналистской деятельности на демократическихпринципах: учеб, пособие. М.: Пульс, 2000. С. 26.
  • [4] Сартр Ж. П. Картезианская свобода // Логос, 1996. № 8. С. 23.
 
<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>