Полная версия

Главная arrow Литература arrow ИСТОРИЯ ЗАПАДНОЕВРОПЕЙСКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ СРЕДНИХ ВЕКОВ

  • Увеличить шрифт
  • Уменьшить шрифт


<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>

Шванк из книги «Поп Амис» Штрикера.

О городке он слышал много И за добычей в путь-дорогу Пуститься через сорок дней Решил. Сначала двух пажей Послал он в город — побираться И меж людьми прослыть стараться Слепыми и хромыми там.

Когда ж он в город прибыл сам,

То о святынях в тот же миг Великий поднял шум и крик:

Мол, чудеса творить он может,

И, если боль кого тревожит,

Пусть лишь попросит: «Исцели». Вот два пажа к нему пришли,

Чтоб выполнить его наказ.

И что же — каждый был тотчас Реликвиями исцелен.

Тут в городке пошел трезвон: До всякого, кто не был глух, Дошел о чуде громкий слух, Болтали и жужжали,

Чтоб все к иону бежали.

Итак, пошел с дарами вся к, Будь он богач или бедняк.

И горожан надуть толпу Не стоило труда попу.

Дарами щедро награжден, Покинул быстро город он [10].

Перевод Стихи

М. Замаховской 1289-1316

Фаблио «О коротком плаще».

Действие разворачивается при дворе короля Артура, где неожиданно появляется незнакомец с волшебным плащом, который будет впору лишь даме, верной своему возлюбленному. Первой плащ примеряет королева Джиньевра. Плащ короток. Те же действия с тем же результатом проделывают все остальные дамы. Это весьма забавляет сенешаля Кея и оскорбляет и печалит рыцарей Круглого стола. Наконец одной девиц удается всех порадовать своей верностью. Однако быстро выясняется, что она лишь вчера прибыла в Камелот к своему возлюбленному.

Уже эти немногочисленные примеры позволяют сделать определенные выводы о специфике самого популярного жанра городской литературы. Во-первых, совершенно очевиден тот факт, что общий его пафос — комический, со всеми возможными его регистрами, от юмористического до остросатирического. Во-вторых, с достаточной долей условности сюжеты фаблио/шванков можно распределить по трем основным группам (подчеркнем, что темы каждого произведения зачастую пересекаются, поэтому один и тот же текст может принадлежать разным группам).

Первую группу составляют произведения с бытовыми (семейно-бытовыми) сюжетами. Тема адюльтера, супружеской измены — одна из любимейших тем фаблио. Вызвано это, с одной стороны, тем, что материал своих произведений сочинители черпали в повседневной жизни. Это те животрепещущие проблемы, которые беспокоят горожанина здесь и сейчас. А что ближе всего каждому, как не проблемы брака и поведения супругов в нем? Тем более что комических ситуаций они дают предостаточно.

С другой стороны, церковное определение женщины как «сосуда греха» задает фаблио явно ощущаемый антифеминистский пафос, вполне соответствующий мнению средневекового мужчины о том, его «вторая половина» недалеко ушла от прародительницы Евы, чье любопытство привело к изгнанию из рая. И до сих пор все искушения и соблазны идут только от нее, а потому должны быть обличены и подвергнуты суровому наказанию.

Вторая группа фаблио и шванков характеризуется антицерков- ным, антиклерикальным[1] содержанием. Вопросы религии были прочно вписаны в жизнь средневекового горожанина, считающего своей обязанностью следование религиозным обрядам. Вместе с тем в его сознании все отчетливее проступает разница, комический контраст между словами и поступками церковнослужителей. Проповедуя воздержание, они ведут себя похотливо, изрекая высшие истины, зачастую демонстрируют крайнюю степень невежества и т. д. Чуть позднее, в одном из великих произведений итальянской литературы, в «Декамероне» Боккаччо, в седьмой новелле третьего дня (попутно отметим, что жанр новеллы своим возникновением и развитием многим обязан фаблио), ее герой, монах, убеждает пришедших к нему прихожан: «Делайте то, что мы говорим, а не то, что мы делаем». Форма вступает в противоречие с содержанием, и это придает ситуации комический оттенок.

Третья сюжетная группа фаблио, самая малочисленная, направлена против норм и устоев рыцарской культуры, ее пафос — анти- куртуазный, поэтому мы не найдем в этих текстах (как, впрочем, и в текстах других групп) ничего мистического, фантастического или чудесного. Никаких возвышенных чувств. И даже если речь идет о Камелоте, высокий пафос, присущий рыцарской литературе, сознательно снижается, стиль повествования переходит на уровень обыденности, будиичности.

Итак, женские измены, лживость и аморальность проповедников, их корысть и лицемерие, тупость мужланов вилланов (крестьян), кичливость рыцарей — вот далеко не полный перечень проблем, с которыми сталкивался житель средневекового города и которые становились предметом изображения в предпочитаемых им произведениях.

Воплощение подобных сюжетов не требовало от их создателей глубокого проникновения во внутренний мир героев, изображения характера персонажа. Образы фаблио и шванков лишены индивидуальных черт. Про них, пожалуй, нельзя сказать, что они представляют собой определенный литературный тип, но то, что в пределах сюжета персонажи ограничены рамками какого-либо амплуа, не подлежит сомнению.

Самыми часто встречающимися «масками» фаблио являются недалекая старуха, сводня, глупый муж, сластолюбивая жена и пр. К числу центральных персонажей принадлежат также фигуры попа и виллана. Особенность двух последних состоит в том, что они в равных ситуациях, в равных сюжетах оцениваются по- разному. И тот и другой могут быть как жадными, трусливыми, похотливыми и недалекими, так и находчивыми, остроумными, достойными восхищения. Как правило, оценка героя фаблио однозначна, но в более поздних произведениях она может быть усложнена. Тот же поп Амис — мошенник, плут и пройдоха, преследующий во всем только собственную выгоду, но те качества, которые он демонстрирует, пытаясь достичь собственных целей (ум, смекалка, быстрота реакции), позволяют дать этому персонажу положительную оценку.

Немаловажной чертой фаблио и шванков является также присущий им назидательный, морализаторский тон. Дидактика и сатира узаконивают главный принцип городского малого эпоса, знакомый литературе со времен Античности: «развлекая — поучать». Без того чтобы преподать слушателю определенный урок, лишний раз подчеркнуть незыблемые ценностные ориентиры (чаще всего - религиозные), эти жанры существовать не могут.

Занимательные и поучительные сюжеты фаблио и шванков оказали значительное влияние на дальнейшее развитие литературы. В первую очередь это касается так называемых бродячих сюжетов, то есть описания таких ситуаций, которые повторяются в текстах художественных произведений разных стран. Так, например, большой популярностью пользуется шванк о попе Амисе, где главный герой, попав в королевский замок, объявляет себя художником, картины которого видят только те, кто рожден в законном браке. Попу Амису верят, заказывают ему портреты и пейзажи, а он вдохновенно размахивает кисточкой над белым холстом, спрашивая заказчика, нравится ли ему картина. Знатные вельможи, с оглядкой на окружающих, которые тоже боятся того, что кто-либо усомнится в их правах на наследство, не смеют признаться, что ничего не видят, и спешат отдать деньги за полотно и распрощаться с художником. Довольный Амис набивает золотом кошелек и, посмеиваясь, покидает замок. Сходство этого шванка со знаменитой сказкой Андерсена о голом короле совершенно очевидно.

Явное свидетельство обращения к сюжетам фаблио, шванка и фацеции можно найти у таких мастеров слова, как Боккаччо, Рабле, Мольер. Развитие этого жанра повлияло на становление фарса как одного из ведущих драматических жанров городской литературы. Отголоски фаблио слышатся у Оноре де Бальзака, Ги де Мопассана, Шарля Костера и других писателей.

  • [1] От «клирик» — служитель церкви.
 
<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>