Полная версия

Главная arrow Литература arrow ИСТОРИЯ ЗАРУБЕЖНОЙ ЛИТЕРАТУРЫ ОТ АНТИЧНОСТИ ДО СЕРЕДИНЫ XIX ВЕКА

  • Увеличить шрифт
  • Уменьшить шрифт


<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>

ИСПАНИЯ

ЛИТЕРАТУРА XVII ВЕКА: ГОНГОРА И КАЛЬДЕРОН

XVII век, во всяком случае первая его половина, — это продолжение «золотого века» испанской культуры. Ренессансные явления на рубеже столетий «перетекают» в барокко. На фоне медленного угасания экономической, политической жизни в Испании, неумолимо теряющей главенствующие позиции в Европе и скатывающейся на положение второстепенной державы, происходит расцвет национальной культуры. Творят великие живописцы Веласкес и Эль Греко. Литература барокко щедро наличествует во всех жанрах: ее представляют художники европейского масштаба, среди романистов — Кеведо, среди поэтов — Гонгора. Испанский театр также богат на имена. И прежде всего, это драматург мирового масштаба — Кальдерон.

Барокко: поэзия Гонгоры

Моими трудами наш язык достиг величия и совершенства латинского.

Гонгора

Барокко: национальное своеобразие. Барокко в его испанском варианте развивалось на фоне неумолимого политического упадка Испании. Одним из его теоретиков был Бальтасар Грасиан-и-Моралес (1601 — 1658), автор трактата: «Остроумие, или Искусство ума» (1642). По его мысли, искусство выражает окружающий мир, сложный, малопонятный, с помощью особого качества, присущего художнику, писателю, которое определяется как «остроумие», «остромыслие», «быстрый разум». Искусство — основа и источник остроумия. Его нельзя свести к подражанию или умозаключению. Остроумие отличается от рассказа тем, что оно постигает не только истину, но и красоту внутреннего начала, заложенного в каждом предмете. Остроумие же стимулирует изобретательность художника, это — источник писательской интуиции и прозрений.

Внутри испанского барокко выделяются течения, «высокое» и «низовое», а также «культурализм» и «консептизм». Главные же особенности барокко в Испании — это его философская насыщенность и одновременно его внутренняя напряженность и даже смятенность. Мир — пугающе хаотичен, иррационален, загадочен. Земное существование словно переходит в потустороннее. А жизнь утрачивает реальную сущность, уподобляется «сну».

Культурализм и консептизм. В целом, в литературе преобладали мрачные краски, ощущение трагизма жизни, горечи человеческого удела, пессимизма, отличавшего, прежде всего, барокко. Это произведения, отмеченные усложненной формой. Одно из главных течений — культурализм (или гон- горизм), который предполагает «темноту» стиля, наличие сложных тропов, прежде всего метафор, загадочных понятий, требующих расшифровки. Его представляла поэзия Гонгоры. Ему противостоял консептизм, сторонники которого (Кеведо) исходили из того, что сила искусства — в сложности не стиля, а понятий и идей, в нем заложенных.

Проза. Одним из замечательных достижений испанской литературы стало становление в ней «плутовского романа», демократического жанра, имевшего общеевропейский резонанс. Значение плутовского, или пикареск- ного, романа было отмечено еще русским литературоведом А. Н. Веселовским, писавшим: «Излагая приключения своих героев, он приучал к воспроизведению литературно неприкрашенной действительности». Вместе с «Дон Кихотом» Сервантеса он стоял у истоков романа Нового времени.

Первая ласточка плутовского романа — это знаменитая книга безымянного автора «Ласарильо из Тормесо» (1554), давшая импульс появлению целой серии аналогичных произведений, в центре которых — «низовой» герой, плут (пикаро), бедняк, проходящий цепь мытарств, унижений, вынужденный плутовать, идти на любые хитрости и махинации в борьбе за существование.

Настоящим бестселлером того времени, побившим по числу изданий «Дон Кихота» Сервантеса, стал роман Матео Анемапа «Жизнеописание Гусмана из Алъ- фараче» (1599—1605). Герой Гусман, незаконнорожденный сын генуэзского купца и проститутки, меняет множество профессий, мошенничает, ворует, преуспевает как шулер, пока не превращается в преуспевающего купца. Не менее знаменит и роман де Гевары «Хромой бес» (1641); ставший основой для сюжета одноименного романа А. Лесажа. Крупнейшим писателем Испании XVII в. был Кеведо (1580— 1645)» представитель старинного рода, соединивший в себе разнообразные таланты: романиста, поэта, философа, богослова, критика, драматурга, политика, придворного дипломата, пережившего драматические превратности судьбы.

Поэзия Гонгоры и гонгоризм. Наиболее яркий испанский поэт на рубеже столетий — это Луис де Гонгора-Арготе (1561 — 1627). В его творчестве национальный вариант барокко получил яркое воплощение. Выходец из старинного дворянского рода, он изучал теологию в университете в Саламанке, отличался высокой образованностью, был знатоком античности, занимал ряд церковных должностей, что не мешало ему отдавать дань светским удовольствиям и увлекаться поэзией. За это он постоянно становился предметом доносов, поскольку церковное начальство не одобряло его поведения, не соответствующего священнической деятельности. Между тем, его поэтическая слава росла, его называли «испанским Гомером»; в итоге, его постепенно стали оставлять в покое. Гонгора выступал как в лирических жанрах — писал романсы и сонеты, — так и в крупном — был автором поэм «Полифем и Галатея» и «Одиночество».

В его поэзии, в духе художественной философии барокко налицо резкое чередование мрачных и светлых красок. Он сетует на переменчивость Фортуны, обрекающей людей на страдания, горюет о том, что жизнь скоротечна, а потому надо пользоваться счастливыми мгновеньями. Ему присуще ощущение хаотичности и дисгармоничности мироздания, неотвратимости приближающегося конца. Сами названия его стихов красноречивы: «Моя Селалъба, мне приснился ад...» и «Напоминание о смерти и преисподней». Естественно, что в его поэзии звучала тема любви и реализовался «петраркизм» в своеобразном барочном преломлении.

Поэзия Гонгоры впечатляет резкими контрастами: он уподобляет ладонь возлюбленной хрустальной чаще в одном стихотворении, а в другом — пишет о груде истлевших костей, о пронизанных клопами матрасах на постоялом дворе. По словам одного из испанских критиков, в поэме живут одновременно «ангел света и ангел тьмы». Сама его изобразительная манера дает как бы языковую параллель к живописному стилю выдающегося испанского художника Эль Греко (1541 — 1614), его современника, которому Гонгора посвятил сонет. В картинах Эль Греко присутствовало ощущение напряженной духовности, а предметы получили оттенок призрачности и мистичности.

Об этом, например, свидетельствует стихотворение «Живое пламя» с его таинственностью:

Любви живое пламя,

Ласкающее душу

Ожогами невидимыми взгляду!

Блуждая тайниками,

Ты вырвалось наружу,

Так сокруши последнюю преграду!

Пер. А. Гелескула

Для Гонгоры, как и для многих испанских поэтов, была характерна такая национальная особенность как соединение учености с народной традицией, что обусловило наличие у него стихов «светлых», т.е. понятных для широкого читателя, и «темных», явно требующих расшифровки и во многом загадочных. Но, конечно же, эти две его ипостаси были взаимосвязаны. И все это было обусловлено тем, что Гонгора был, поистине, мучеником формы и слова. Он постоянно отделывал свои стихи, совершенствовал язык, был подлинным языкотворцем. Стремился создать «героический язык», достойный величия его соотечественников. Он реформировал поэтический язык, насытил его метафорами, не всегда прозрачными, экспрессивностью, пропитал стиль аллюзиями и ассоциациями. Это сделало восприятие его стихов отнюдь не легким занятием. Он создал особую стилевую манеру, получившую название гоигоризм. При этом он стремился создать стихотворные тексты, отмеченные изяществом, самоценностью, подобно драгоценным изделиям, которые были бы своеобразным контрастом окружающей реальности, не только прозаичной, но нередко и уродливой. Поэт имел основание сказать о себе: «Моими трудами наш язык достоин величия и совершенства латинского». Правда, вклад Гонгоры, несмотря на его прижизненную славу, был оценен с опозданием. По-настоящему его открыли испанские поэты XX в., такие как Хименес и Лорка, назвав его своим предтечей. К опыту Гонгоры обращались европейские поэты XX в., тяготевшие к эксперименту, к обновлению традиционной стилистики.

 
<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>