АВСТРИЯ

ФРАНЦ КАФКА: АБСУРД РЕАЛЬНОГО И РЕАЛЬНОСТЬ АБСУРДА

Если поглядеть на нас просто, по-житейски, мы находимся в положении пассажиров, попавших в крушение в длинном железнодорожном туннеле, притом в таком месте, где уже не видно света начала, а свет конца настолько слаб, что взгляд то и дело ищет его и снова теряет, и даже в существовании начала и конца нельзя быть уверенным.

Ф. Кафка

Франц Кафка стоит в ряду таких художников-новаторов мирового масштаба, как Джойс, Пруст, Камю, Томас Манн, Гессе, которые во многом определяют лицо литературы минувшего столетия. И вместе с тем он фигура совершенно особая, необычная, даже странная. Это определяется и его художественным миром, и его философией, и самой его творческой индивидуальностью. Он жил в эпоху распада Австро-Венгерской монархии и по-своему отразил кризисное состояние государства и эпохи, распространив его на понимание жизни. Человек у Кафки слаб, беспомощен, одинок, он жертва тотального равнодушия, бездуховности и абсурда. В его новеллах, романах, дневниках, письмах художественный космос, совершенно особый, сумрачный, унылый и трагичный: его по праву называют кафкианским. Он не только по-своему выразил собственную смятенную внутреннюю сущность и свое время, но и придал некоторым своим картинам и образам во многом пророческий смысл. Кафка — это не просто имя писателя, оно обрело нарицательный смысл. Неслучайно, сталкиваясь с несуразицей, тотальной глупостью, бюрократическим беспределом и произволом властей и им подобными феноменами, мы не изыскиваем какие-то специальные понятия, эпитеты или метафоры, а с горечью говорим: «Это же просто Кафка!»

Вехи биографии. Франц Кафка (1883—1924) родился в Праге, с которой был связан большую часть жизни. Его мать, женщина кроткая и тихая, происходила из рода ученых раввинов, а отец был сыном деревенского резчика, вырос в нужде, затем выбился и стал мелким фабрикантом. Он обладал характером, тяжелым и деспотичным, тиранил детей, особенно сына, будущего писателя, болезненно впечатлительного, склонного то к неврастении, то к мечтательности. Конфликт «отцов и детей», наглядно воплотившийся в семье Кафки, выражался в том, что отец требовал, чтобы сын пошел по его стопам, занимался делами фабрики, а не сомнительным сочинительством. Сын же оказывал ему глухое, пассивное сопротивление. Подобное не раз случалось в судьбах писателей — вспомним Боккаччо, Мольера, Гейне.

Взаимоотношения с родителями описаны Кафкой в его обширном «Письме к отцу», которое он так и не отправил адресату. Однако оно составляет необходимую страницу его наследия и обнажает внутреннюю драму его автора. Творчество Кафки вообще глубоко автобиографично, а тяжелые отношения в семье отозвались в ряде его произведений, в частности в таких хрестоматийных новеллах, как «Превращение» и «Приговор». В этом обстоятельстве объяснение глубинной темы его творчества: одиночество, неспособность людей достучаться друг до друга, их некоммуникабельность. Те, кто знали Кафку, вспоминали: он был погружен в себя, словно отделен стеклом от окружающих, и подобный эгоцентризм оставался для него формой самозащиты от окружения, которое он ощущал как враждебное, чужое.

Жизненные обстоятельства многое объясняют в Кафке, человеке и творческой индивидуальности. Он пребывал как бы на скрещении трех главных разнонаправленных влияний. Во-первых, он ощущал свою еврейскую идентичность, был приобщен к национальной религиозной и культурной традиции. Во-вторых, он примыкал к пражской литературной школе, был связан с городом, одним из центров западноевропейского славянства. В-третьих, он читал и писал по-немецки, вырастал из немецкой классики, из Гофмана, а также во многом творил в русле поэтики экспрессионизма. Опирался он и на опыт мирового словесного искусства, властителей дум конца века, таких как Ибсен и Ницше, а из русских писателей ему был особенно близок Достоевский. Высоко ценил он Чехова и Горького.

Его фамилия означала буквально галка. И он гак сравнивал себя, свою индивидуальность с этой птицей: «Моей родственнице живется лучше, чем мне. Правда, у нее подрезаны крылья. Со мной этого делать не надобно, ибо мои крылья отмерли. И теперь для меня не существует ни высоты, ни дали. Смятенно я прыгаю среди людей. Они поглядывают на меня с недоверием... У меня нет даже блестящих черных перьев. Я сер, как пепел. Галка, страстно желающая скрыться среди камней».

Галка — это метафора Кафки, человека и писателя с подрезанными крыльями, постоянно ощущающего себя «чужим», «другим», в котором, однако, вопреки неблагополучным жизненным обстоятельствам прорывался его мощный и оригинальный талант.

Окончив гимназию, Кафка поступил в Пражский университет, штудировал сначала химию и германистику, затем под нажимом отца переключился на юриспруденцию, что положило начало его служебной деятельности в различных канцеляриях и конторах, но особенно надолго задержался он в страховом обществе. Подобная работа имела для него единственный смысл: она давала средства к существованию, а поскольку заканчивалась она в два часа дня, то у Кафки оставалось время для писания. А это и было главным делом его жизни. Судьба Кафки в этом плане заставляет вспомнить о Гофмане, художнике ему близком. Как и Гофман, Кафка тяготился канцелярской рутиной и всегда лелеял мечту стать «свободным художником». Но это случилось лишь за несколько лет до смерти. Как и Гофман, он был жертвой туберкулеза, подтачивавшего его силы и унесшего его в могилу примерно в том же возрасте.

В молодые годы Кафка общался с известными австрийскими литераторами, среди которых был Макс Брод, ставший его другом и фактически душеприказчиком. Он уверовал в талант Кафки, а позднее сделал очень многое для сохранения его архива и публикации его произведений. Он же помог пробить в печать его ранние произведения, поддерживал Кафку, которому всегда была свойственна неуверенность в себе. Эти черты Кафки сказались и в его личной жизни. Он пережил несколько увлечений (Фелиция Бауэр, Милена Есенская, Дора Димант), но по большей части это было общение в эпистолярной форме. Неоднократно Кафка уже был готов вступить в брак, но всякий раз этого избегал. Возможно, его страшили семейные обязанности, которые могли повредить его творчеству, равно как и вторжение кого-то чужого и чуждого в его внутренний мир, тщательно им оберегаемый.

Путь писателя. В творчестве Кафки трудно очертить этапы; многие произведения остались неоконченными, при жизни была опубликована примерно шестая часть им сочиненного. Его первыми пробами пера были стихи. Затем он переключился на прозу. Начиная с 1904 г. Кафка трудится над рассказами, некоторые публикуются в периодике. В начале 1910-х гг. Кафка вступает в полосу творческой зрелости: ее знаменуют такие новеллы, как «Превращение», «Приговор», «Кочегар». В 1912 г. он приступает к написанию романа под названием «Без вести пропавший». Он не был закончен и опубликован посмертно под названием «Америка». В 1914 г. он пишет пророческую новеллу «В исправительной колонии», тогда же берется за роман «Процесс», но из 13 задуманных глав пишет лишь 11. В 1919 г. выходит сборник Кафки «Сельский врач. Маленькие рассказы». Около 1920 г. начинает трудиться над последним романом «Замок» и успевает передать недописанную рукопись Максу Броду. В конце жизни его невеста Дора Димант но настоянию писателя отправила в пылающий камин несколько его рукописей. К началу 1924 г. у Кафки уже не было сил писать. В очередной раз он был помещен в санаторий под Веной, где скончался в июне 1924 г.

В художественном наследии Кафки выделяются две группы произведений — романы и новеллы.

Кафка-романист: «Процесс» как апофеоз беззакония. Все три романа Кафки не были завершены, но два из них — «Процесс» и «Замок» — сохранились в относительно законченном виде и входят в его «канон».

В первом — «Америка» — Кафка реализует свою «фирменную манеру». Л она, как мы убедимся, во многом определяет важные художественные искания литературы XX в. Это изображение действительности сквозь «субъективную призму», сознание протагониста. У Кафки это 16-летний Карл Россмап, добрый и простодушный юноша, которого родители в наказание за то, что его совратила служанка, отправили из Праги с полупустым чемоданчиком в далекий Нью-Йорк. Там в силу наивности и неопытности он попадает во всякого рода передряги, меняет работу, пока не устраивается в роскошный отель. Хотя Кафка не был в Америке, но им были достаточно верно уловлены черты заокеанского предельно технизированного социума, приметы мегаполиса, в котором человек заброшен посреди огромной разномастной толпы: здесь и праздные миллионеры, и бастующие рабочие, и отчаявшиеся бездомные.

Типично кафкианский сюжет и общая абсурдистская атмосфера определяют своеобразие романа «Процесс». Его герой Йозеф К* (обратим внимание, что фамилия его столь несущественна, что укрыта инициалом) — служащий в банке, персонаж «среднеарифметический», ничем не приметный. Он лишен биографии и психологически безлик. Столуется у квартирной хозяйки, холост, благополучен, медленно продвигается по службе. Его бытие буднично и бессобытийно, отношения с женщинами лишены чувств и сводятся лишь к сексу. Он чем-то напоминает «человека без свойств» из одноименного романа его соотечественника, австрийского писателя Роберта Музиля. И вот подобное, до того ничем не потревоженное существование нарушено. Некие низшие служащие суда сообщают ему, что на него заведено дело, что отныне он под арестом, хотя и на свободе. Но сущность его вины неведома ни Йозефу К*, ни читателю вплоть до печального романного финала.

Сам Йозеф К* не знает, что ему инкриминируется, но виновность этого законопослушного гражданина уже над ним неотвратимо довлеет. И он не способен вырваться из лап этого страшного, безликого, бюрократического механизма, именуемого «правовым государством». Все, с кем сталкивается Йозеф К*, обходительны и любезны, но почему-то осведомлены о том, что он под арестом. С неподражаемым искусством показывает Кафка атмосферу страха, обволакивающую его героя. И хотя он но-нрежнему добросовестно выполняет служебные обязанности, его деморализуют подозрительные, безмолвные взгляды сослуживцев и знакомых. Встречи с судебными чиновниками, попытки понять суть дела имеют результатом уклончивые, обтекаемые ответы и обещания, что «в свое время ему об этом будет сообщено». Неопределенность и тревога настолько парализуют его волю, что он, не ведая своей вины, уже привыкает себя полагать виновным, а следовательно, подсудимым. Понимая бесполезность сопротивления, он тем не менее наивно ищет избавления. Он обращается то к машинистке Бюрстнер, даме, принимавшей своих знакомых исключительно в постели, то к сиделке Лене, ухаживавшей за адвокатом Гульдом, потчующим героя беспочвенными обещаниями. Что до зловещего, анонимного суда, то он располагается на чердаках домов и персонифицирован в фигурах запуганных просителей, толпящихся в грязных коридорах среди огромных бумажных завалов. И даже когда Йозефу К* удается ценой неимоверных усилий добиться права на свидание с могущественным главой Х-канцелярии господином Кламмом, то он так и не решается подойти. В главе девятой «В соборе» священник рассказывает притчу о всесильном Законе как неком символе неодолимого Зла. Йозеф К* обречен на гибель, потому что протест и сопротивление были для него неосуществимы, ибо он принадлежит к обществу, плодящему пассивных, законопослушных и запуганных обывателей. И когда два господина, похожих на «отставных актеров», в цилиндрах, после «обмена любезностями» ведут его под руки по улицам города, он не сопротивляется палачам, а покорно, «как собака», позволяет одному из них вонзить в себя «тонкий, обоюдоострый нож мясника».

 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >