Полная версия

Главная arrow Психология arrow ВВЕДЕНИЕ В КЛИНИЧЕСКУЮ ПСИХОЛОГИЮ

  • Увеличить шрифт
  • Уменьшить шрифт


<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>

Психоинтервенционная традиция.

Психоинтервенционная традиция была заметна уже в недрах французской клинической психологии, например в клинике Шарко и Жане. В то же время Хьюго Мюнстер- берг начал работать над своей книгой «Психотерапия», которая вышла в 1909 г. Мюнстерберг лечил пациентов в лаборатории, а не в клинике, и не назначал плату за лечение. Он полагался на свою репутацию и никогда не скрывал от своих пациентов, какие методы лечения будут применяться. Психические болезни, считал Мюнстерберг, возникают из-за неспособности человека приспособить свое поведение к окружающей обстановке и в результате скрытых конфликтов в подсознании. Терапевтический метод Мюнстерберга заключался в том, чтобы убрать беспокоящие пациента мысли, избавить его от нежелательных привычек, заставить забыть о негативных эмоциях, научить успешно справляться с рядом проблем, включая алкоголизм, наркозависимость, галлюцинации, навязчивые мысли, фобии и сексуальные расстройства. Первое время он прибегал к гипнозу как методу, но после того, как одна женщина пригрозила застрелить его, Мюнстерберг отказался от гипноза. Эта история попала в газеты, и мэр Гарварда потребовал от Мюнстерберга прекратить гипнотизировать женщин.

Книга Мюнстерберга «Психотерапия» привлекла широкое внимание общественности к проблемам клинической психологии, но не была принята Уитмером, который незадолго до этого открыл свою клинику в Пенсильванском университете. В одной из статей, написанной для журнала «Психологическая клиника», Уитмер жаловался, что Мюнстерберг «унижает» профессию, рекламируя методы психотерапевтического лечения, он производит впечатление какого-то гипнотизера, «уж слишком бойко действует этот профессор психологии из Гарварда, будто вылечил в своей психологической лаборатории не одну сотню всевозможных нервных заболеваний».

Значительный вклад в развитие психоинтервенционной традиции внес Пьер Жане (Pierre Janet, 18591947) — гигант французской психологии, который до глубокой старости оставался энергичным и активным, человеком без догм. Как врач он занимался больными истерией. В 30 лет Жане (1889) пишет докторскую диссертацию «о психологическом автоматизме». Затем Жане отправляется к великому Шарко («Наполеону неврозов») в Париж, в клинику Сальпетриери, где вскоре становится директором лаборатории патологической психологии. Многочисленные тома свидетельствуют о тысячах его наблюдений в течение сорока лет. Жане объясняет: «Ограничение себя только специальными областями никогда не является добрым делом, а в случае психологии это может иметь необратимые последствия, поскольку психология касается всего. Она универсальна, всюду имеются психологические факты».

Важными являются идеи Жане о том, что акты поведения (действия) человека являются не равноценными, а, скорее, разноуровневыми. Идея, которая разрабатывалась в наше время, но уже экспериментально-психологически М. С. Роговиным (1974, 1977) и его учениками в рамках структурно-уровневого подхода к психике человека (Г. В. Залевским, А. В. Соловьевым, Л. П. Урванцевым и др.).

П. Жане предпринял попытку создания всеобъемлющей структурноуровневой концепции; в ней традиционное деление психических процессов было заменено рядом новых категорий, содержание которых раскрывалось в рамках разработанной им системы. Эта система началась с его первой большой работы «Психический автоматизм» (1889), затем продолжена в других работах (1929). Теория Жане имеет биолого-психологический характер, и ее можно было бы обозначить как теорию «функциональных уровней». Уровни, по Жане, — это поведенческие акты различной степени сложности, прослеживаемые от низших к высшим. Первый уровеньрефлекторный с высокой степенью интенсивности внешней стимуляции. Второй уровень«перцептивного действия», т. е. актов поведения, обусловленных сложными целостными внешними объектами. Третий уровень Жане обозначает как социально-психологический (точнее было бы назвать его коллективно-психологическим); здесь поведение индивида начинает регулироваться его отношением к другим индивидам. Четвертый уровеньинтеллектуальный, на котором уже совершаются элементарные действия по созданию и использованию продуктов труда. Этот уровень характеризуется свойством обратимости операций (идея, разработанная впоследствии в генетическом плане учеником Жане Ж. Пиаже, не менее знаменитым, чем его учитель). Далее следуют пятый и шестой уровни действия, обусловленные непосредственной верой и размышлением; под пятым уровнем Жане имеет в виду влияние со стороны языка, под шестымлогические операции. Седьмой уровень — это уровень экспериментальных действий и сознательного использования прошлого опыта. Восьмой — уровень действий, связанный с осознанием случайности, свободы и прогресса. Взаимоотношение действий, относимых к каждому уровню, составляет в конечном итоге личность, индивидуальность человека. Последние уровни, по Жане, носят открытый характер.

Работы Жане основывались на тщательном психопатологическом анализе и на изящных клинических приемах; в то же время он явно недооценивал роль более строгого психологического эксперимента. Клинические же интересы П. Жане, как известно, находились в области неврозов и прежде всего истерии, где ему пришлось соперничать с 3. Фрейдом, который, как и Жане, осваивал эту проблему, «старую, как и само человечество», этот «кошмар врачей и психиатров» (Henri- Jean Barraud, 1972) у «Наполеона неврозов» Жана Мартена Шарко.

Следует отметить и вклад в развитие клинической (медицинской) психологии немецкого психиатра Эрнста Кречмера (Ernst Kretschmer, 1888—1964).

При упоминании имени Э. Кречмера обычно возникают ассоциации с учением о конституции, телесных и психических типах, которое и сегодня достаточно влиятельно. Меньше известно о его значении как психиатра, медицинского психолога и психотерапевта. Что же объединяет внутренне его исследования, так это усилия, которые в процессе всей жизни были сконцентрированы на медицинской психологии как теоретической и психотерапевтической системе, которую можно было бы распространить на весь спектр душевных аномалий и болезней, а исходя из этого — определить перспективы относительно общественной и культурной жизни. Действительно заманчивое, но вряд ли осуществимое одним человеком намерение (Kretschmer, 1989. Р. 922).

Разумеется, такие масштабные задачи могла ставить перед собой и масштабная личность, каковой и был Э. Кречмер, родившийся в 1888 г. в местечке Вюстенрот в семье протестантского священника. Он получил гуманитарное образование в протестантском семинаре в Вюртемберге, чтобы затем стать теологом. В 1906 г. он получил стипендию известного поощряющего развитие талантов Фонда в Тюбингене, где в течение года изучал философию. Но поскольку ему были узки рамки конфессионального мышления, он обратился к изучению медицины. Э. Кречмер был многосторонне талантлив. Помимо успешного овладения медициной, он играл на скрипке, неплохо пел классические песни, рисовал, особенно ему удавались юмористические картины, а также писал для тюбингенского театра сатирические пьесы. Студенческий город Тюбингем того времени очень располагал к участию в живых дискуссиях о религии, философии и художественной литературе. Это не мешало Эрнсту быть прекрасным наездником и любителем природы. Все это — не просто «биографическое украшение», таланты и всесторонняя активность молодого человека стали, несомненно, предпосылкой к развитию его как ученого.

Интерес к психиатрии пробудился у него к концу обучения под влиянием его учителя К. Гауппа, который в немецкой психиатрии, наряду с Блейлером, представлял «психологически понимаемое» направление. Изучая психиатрию в Мюнхенском университете, молодой ученый слушал лекции Э. Крепелина, на которые съезжались студенты со всей Европы, в их числе был и англичанин Эрнст Джонс, позже один из видных представителей психоаналитической школы и биограф 3. Фрейда. В 1914 г. Э. Кречмер защищает диссертацию под названием «Wahnbildungen und manisch-depressiver Symptomkomplex» («Бредовые образования и маниакально-депрессивный симптомокомплекс»), выполненную под руководством Крепелина. Именно от своего мюнхенского профессора Кречмер усвоил понимание тесной связи психиатрической и психологической проблематики. Известно, что свой первый курс лекций по психиатрии Крепелин начинал «предварительными психологическими замечаниями», учитывая, что «начинающим врачам недостает психологического образования» (1923. Т. 1. С. 4).

От Крепелина Кречмер почерпнул идею определяющей связи душевных болезней с конституциональными особенностями человека. Именно эта идея позже выросла в научную теорию, получившую широкое признание и жесткую критику, в среде специалистов и составившую содержательный стержень вышедшей в 1922 г. книги «Медицинская психология»[1]. Содержание его теории было наиболее полно изложено в вышедшей годом раньше книги «Строение тела и характер» (Koerperbau und Charakter... 1921).

Книга стала событием в мировой психологии и психиатрии, была переведена на многие языки, десятки раз переиздавалась.

В 38 лет Кречмер становится профессором психиатрии в Марбурге. Он развивает тему психической жизни выдающихся личностей и в 1929 г. публикует книгу «Гениальные люди». Растет его признание среди медиков и психологов. Его избирают президентом Немецкого общества психотерапевтов. На этом посту его застал приход Гитлера к власти, общество перешло под контроль нацистов, а от членов общества требовалось тщательное изучение «Mein Kampf» Гитлера как доказательство лояльности. Кречмер немедленно ушел в отставку с поста президента, его место занял К. Юнг.

После войны, с 1946 г., Кречмер работал профессором Тюбингенского университета и возглавлял университетскую неврологическую клинику. В 1949 г. была опубликована его книга «Психотерапевтические исследования».

Умер Э. Кречмер 8 ноября 1964 г. А ровно через 10 лет мне посчастливилось познакомиться с его сыном и внуками, побывать в его доме в уютном университетском городке Тюбингене, что на юге Германии в Баден-Вюртемберге. Сын Эрнста Кречмера Вольфганг Кречмер стал профессором невропатологии и психиатрии, продолжил дело отца, а внучка — учителем русского языка, скорее всего, под влиянием отца, который во время Второй мировой войны был врачом, попал в плен, общался и даже лечил русских, довольно бегло говорил по-русски.

«Медицинская психология» Э. Кречмера — книга, замечательная во многих отношениях. Прежде всего, это один из первых учебников по медицинской психологии, созданный, когда эта область психологической науки только формировалась, не было узаконенных учебными стандартами или авторитетом того или иного профессора структуры и содержания подобного университетского курса в Германии. В. А. Луков отмечает, что именно Кречмер дал образец структуры учебника, который до настоящего времени воспроизводится почти в первоначальном виде современными авторами (1998. С. 448). Хочу уточнить, что в данном случае речь идет об учебниках по медицинской, а не клинической психологии, и учебниках для будущих медиков, написанных в большинстве случаев не психологами, а психиатрами. Однако работа полезна, несомненно, и для клинических психологов-студентов и для профессионалов в области клинической психологии.

Проблемы психотерапии Кречмер изложил в 16-й главе книги. Здесь он делает акцент на вопросы деонтологии, описывает широкий спектр применяемых им психотерапевтических технологий, известных в то время, — от психагогики, внушения и гипноза до психоаналитических методов.

Что касается конституциональной теории Э. Кречмера, над которой он продолжал работать со своими учениками, включая и его сына, до конца своей жизни, то в оценке ее существует довольно обширная как критическая (Ясперс, 1913—1997. С. 454—455), так и позитивная литература.

Новый импульс развитию интервенционной традиции в клинической психологии был дан уже в 40—60-е гг. XX столетия, когда своего апогея достигает психоанализ (психоаналитическая терапия), и, как реакция неудовлетворения им, появляется поведенческая, когнитивная (поведенческо-когнитивная), гуманистическая и гуманистически-экзи- стенциальная психотерапия.

Следует, прежде всего, остановиться более подробно на клиент-цен- трированной психотерапии Карла Роджерса (Carl Rogers, 19021987). Свою терапевтическую концепцию Роджерс разработал до широкой теории личности и терапии. Он довольно рано начал понимать, что его главная жизненная цель — помогать людям, нуждающимся в духовной поддержке, — может быть достигнута и вне церкви. Он также убедился, что работа психолога — вполне достойное занятие, способное к тому же обеспечить достаточные средства к существованию.

Роджерс пожелал заочно пройти курс психологии в Висконсинском университете. Этот курс основывался, главным образом, на работах Уильяма Джемса, которые Роджерс, по собственному признанию, нашел скучноватыми. Это, однако, не ослабило его интереса к психологии, и он закончил свое образование в Педагогическом колледже Колумбийского университета. Курс философии он прослушал у Килпатрика, которого нашел блестящим педагогом.

По окончании университета Роджерс поступил на работу в качестве клинического психолога в Центр помощи детям в г. Рочестере (штат Нью-Йорк). Здесь он проработал 12 лет. Его практическая деятельность в известном смысле носила импровизационный характер. Он не примкнул ни к одной психологической школе. Так, посетив двухдневный семинар Отто Ранка, он нашел много привлекательного в его терапевтических приемах, но не в теории. Собственная теория и метод сложились постепенно в процессе работы в Рочестере. От формального, директивного подхода, принятого в традиционной психотерапии, он перешел к иному, который позже назвал терапией, центрированной на клиенте.

До Роджерса психотерапевты работали с пациентами. Роджерс намеренно ввел в научный обиход понятие «клиент». И это была не просто игра слов. За терминологическим изменением лежал коренной пересмотр всей стратегии психотерапии. Ибо пациент — это тот, кто болен и нуждается в помощи, поэтому обращается за ней к профессионалу — психотерапевту. Последний руководит им, направляет его, указывает путь выхода из болезненного состояния. А клиент — это тот, кто нуждается в услуге и полагает, что мог бы сделать это сам, но предпочитает опереться на поддержку психотерапевта. Клиент, несмотря на беспокоящие его проблемы, все же рассматривается как человек, способный их понять. В представлении о клиенте содержалась идея равноправия, отсутствующая в отношениях врача и пациента.

Задача психотерапии — помочь человеку разрешить свою проблему с минимумом инструкций со стороны психотерапевта. Роджерс определял психотерапию как «высвобождение уже наличной способности в потенциально компетентном индивидууме, а не квалифицированную манипуляцию более или менее пассивной личностью». Согласно Роджерсу, индивидуум имеет в себе способность, по крайней мере, латентную, понять факторы своей жизни, которые приносят ему несчастья и боль, и реорганизовать себя так, чтобы преодолеть эти факторы.

Работая в Рочестере, Роджерс написал книгу «Клиническая работа с трудным ребенком» (1939). Книга была встречена одобрительно, и автор получил приглашение занять должность профессора в университете Огайо. Начав свою академическую карьеру с этой довольно высокой ступени, он избежал того излишнего давления, которое, по его мнению, часто мешает начинающим ученым творчески проявить себя. Опыт преподавательской работы, а главное — живой отклик студентов на его идеи вдохновили ученого на более полное и детальное рассмотрение проблем психотерапии в книге «Консультирование и психотерапия» (1942).

В 1945 г. Чикагский университет предоставил Роджерсу возможность создать собственный консультативный центр. Новаторской тенденцией центра было предоставление пациентам (точнее, клиентам) возможности свободного выбора направления терапии. На посту директора центра он работал до 1957 г. В 1951 г. Роджерс опубликовал книгу «Терапия, сфокусированная на клиенте», в которой его принципы нашли наиболее полное отражение. Книга была встречена массированной критикой со стороны терапевтов различных направлений, усмотревших в позиции ученого угрозу традиционным директивным методам. Основные выводы из этой позиции, далеко выходящие за рамки терапевтической тематики, Роджерс изложил в своей наиболее известной книге «Становление личности» (1961), выдержавшей несколько изданий (русский перевод вышел в 1994 г.). Несмотря на настороженное отношение коллег, книга вызвала широкий общественный интерес и, став бестселлером (что не так часто происходит с психологическими трудами), обеспечила автору неплохие гонорары. С чикагским периодом деятельности Роджерса связано и одно серьезное затруднение личного порядка. Работая с одной пациенткой, страдавшей тяжелым расстройством, он настолько проникся ее состоянием, что почти впал в аналогичную патологию. Лишь трехмесячный отпуск и курс психотерапии у одного из коллег позволили ему оправиться и понять необходимость соблюдения известных пределов сопереживания.

С 1963 г. его деятельность была связана с Центром изучения личности (ЛаДжолла, Калифорния). Здесь без назойливой опеки администрации он обрел покой и уверенность, много работал, писал. Всего Карл Роджерс написал 16 книг и свыше 200 статей, его работы переведены на 60 иностранных языков. Свою позицию он подытожил, цитируя Лоа Цзы: Когда я удерживаюсь от того, чтобы приставать к людям, они заботятся сами о себе. Когда я удерживаюсь от того, чтобы приказывать людям, они сами ведут себя правильно. Если я удерживаюсь от проповедования людям, они сами улучшают себя. Если я ничего не навязываю людям, они становятся собой.

Подлинный гуманист и демократ Роджерс проявлял большой интерес к событиям, происходившим в России. Осенью 1986 г. он приехал в Москву, выступил перед многочисленной аудиторией психологов, провел терапевтические занятия. Этот уже очень пожилой человек был удивительно бодр и оптимистичен, преисполнен жизненной энергии. Те, кто встречался с ним в Москве, отказывались верить известию о его кончине, которое пришло из Америки год спустя. Еще в конце семидесятых Карл Роджерс говорил: «В детстве я был болезненным ребенком, и отец как-то сказал, что я, наверное, умру молодым. В известном смысле он ошибся: ведь мне уже семьдесят пять. Но в каком-то смысле я готов признать его правоту. Я чувствую себя молодым и надеюсь никогда не стать стариком. Я и правда умру молодым». И он, действительно, умер молодым по своим делам и духу.

Работы Роджерса оказали существенное влияние на общее представление о потенциале человеческой личности. Личностно-ориентированная терапия Роджерса оказала большое влияние на развитие психологии. Эта теория была хорошо встречена психологами, прежде всего из-за акцента на личностном начале в человеке.

Поскольку гуманистическая психология, в отличие от психоанализа, основной акцент делала на исследовании психически здоровых людей, а не невротиков, то и подходы этих двух концепций в области психотерапии также оказались различными. Бурный рост гуманистической терапии приходится на 1960 — 1970-е гг., когда многие миллионы людей записывались в группы встреч, сеансы личностного развития. Почему же гуманистическая психология так и не смогла войти в основной корпус психологических теорий? Многие авторы видят причину в том, что большинство представителей этого направления занимались частной практикой, а не преподаванием в университетах. В отличие от академических психологов, представители гуманистической психологии сравнительно мало внимания уделяли научным исследованиям. Интересно, что гуманистическая психология — ее достижения и ее лидеры (А. Маслоу, К. Роджерс и др.) — не были упомянуты ни одним из известных европейских психологов, которые отвечали на вопрос журнала «European Psychologist» (2000) о самых значительных достижениях психологии в XX в., за исключением российского участника опроса А. В. Брушлинского (Залевский Г. В., Залевский В. Г., 2000).

К гуманистическому направлению в психотерапии многие относят и гештальттерапию, основоположником которой по праву считается Фриц Перлз (Fritz Peris).

Значителен вклад в развитие клинической психологии и В. Франкла (Viktor Frankl, 19051997), австрийского психолога, психиатра и психотерапевта. «Каждому времени требуется своя психотерапия», — писал он и предложил психотерапию своего времени — логотерапию. Ему удалось нащупать «тот нерв времени» (Д. А. Леонтьев), тот запрос людей, который не находил ответа, — проблему смысла — и на основе своего жизненного опыта найти простые, но вместе с тем жесткие и убедительные слова. «Упрямство духа» — это его собственная формула. Дух упрям, вопреки страданиям, которые может испытывать тело, вопреки разладу, который может испытывать душа. Хотя Франкл ощутимо религиозен, он избегает говорить об этом прямо, потому что убежден: психолог и психотерапевт должны суметь понять любого человека и помочь ему вне зависимости от его веры или отсутствия таковой. «Духовность не исчерпывается религиозностью, поскольку, в конце концов, — говорил он в своей московской лекции, — Богу, если он есть, важнее, хороший ли Вы человек, чем то, верите Вы в него или нет».

После психоанализа Фрейда и индивидуальной психологии Адлера логотерапия Франкла есть «3-е Венское направление психотерапии». В человеческой жизни главными является не страсть (Lust) или власть (Macht), но осуществление смысла — таково кредо психотерапии — логотерапии В. Франкла. Будучи узником концентрационного лагеря, он сам был свидетелем человеческих страданий, потерял почти всех близких, пережил это и после освобождения в 1945 г. стал для всего мира примером того, как важно для человека в любой ситуации «упрямство духа». Об этом он написал в своих книгах (их более 30), переведенных на десятки языков мира. Его первая и главная книга «Сказать жизни “Да”. Психолог в концлагере», вышедшей анонимно в 1946 г., а затем в полном авторском издании в 1977 г. и непрерывно переиздававшейся. В обсуждаемом контексте ближе всего его книги по психотерапии, изданные Институтом имени В. Франкла в Вене: «Психотерапия на практике» (Psychotherapie in der Praxis, 1997), «Психотерапия в обыденной жизни» (Psychotherapie im Allteg, 1998), «Логотерапия и экзистенциальный анализ» (Logotherapie und Existenzialanalyse, 2002) и др.

Среди современных сил в психологии и психотерапии нередко называют трансперсональную психологию. В данном случае мы кратко остановимся на одном из активных сторонников этого направления, внесшем свой оригинальный вклад в развитие интервенционной традиции клинической психологии, а именно на Станиславе Грофе.

С. Гроф (Stanislav Grof) — чешско-американский психолог, представитель трансперсональной психологии и один из ее основателей, родился в 1932 г. В 1973—1987 гг. работал в Институте «Эсален» (штат Калифорния, США). В этот период вместе с женой Кристиной разработал технику холотропного дыхания — уникальный метод самопознания и личностного роста (правда, начинал с психоанализа и использования ЛСД). Главная идея Грофа, высказанная им в книге «По ту сторону мозга. Рождение, смерть и трансценденция в психотерапии» (1992), — это идея о том, что людьми управляют матрицы (перинатальные матрицы): матрица наивности, или любви (первая матрица), существует с момента зачатия и до начала родовых схваток; матрица жертвы, или «ада» (вторая матрица), — с начала родовой деятельности до момента полного или почти полного прохождения шейки матки, что примерно соответствует первому периоду родов; матрица борьбы, или «чистилища», соответствует периоду потуг (второму периоду родов); матрица свободы (четвертая матрица) — в идеале снова «рай», но бывает, что превращается в «ад», — это время появления ребенка на свет.

Для картографии возникающих переживаний в измененных состояниях сознания при психолитическом целении ученый предложил антропологическую модель, в которой выделены области: сенсорные переживания, ранние биографические переживания, пренатальные переживания, трансперсональный опыт. Гроф считает, что благодаря сильным переживаниям, связанным со смертью и воскресением, ранними состояниями индивидуальной жизни, встречами со значимыми архетипическими персонами, подключением к «энергиям» происходит достижение человеком психологической целостности.

Гроф действительно затронул некоторые принципиально важные моменты, общие для всех духовных путей и для всех психотерапевтических школ. Акцент — на роли перинатальной матрицы и на первых впечатлениях в момент внутриутробного развития, в момент родов и в самые первые мгновения жизни. Самые первые импринтинги здесь формируют человека и создают определенного рода характерности, идиосинкразии, шоры (возможно, здесь мы обнаруживаем еще одну объяснительную модель, или механизм, зарождения тех форм поведения человека, которые мы обозначили как фиксированные формы поведения (Залевский, 1976—2007), включая редактора реальности. Правда, эти идеи высказывали и до Грофа. Но Гроф пытался это объяснить эмпирическим путем, ассистируя около четырех тысяч сеансов психоделической психотерапии; через его семинары по холотропному дыханию прошли десятки тысяч людей во всех странах мира. Трижды Гроф приезжал и в Россию (Москву).

Несомненно, значительный импульс развития интервенционной традиции в клинической психологии был дан активно развиваемой в 50—70-х гг. XX столетия поведенческо-когнитивной психотерапией. Так уж сложилось, что это сегодня одно из самых эффективных, научно фундированных направлений психотерапии и психоконсультирования, которое не имеет одного отца-основателя. К тем, кто внес наибольший вклад в развитие этого направления психотерапии, следует отнести Й. Вольпе, А. Лазаруса, Г. Ю. Айзенка, А. Эллиса, А. Бека (Залевский, 2002, 2006).

Развитие современной клинической психологии по линии психоинтервенционной традиции очень хорошо прослеживается по материалам Всемирного конгресса «Эволюция психотерапии» (см.: Эволюция психотерапии: В 4 т. 1998), а о состоянии современной психотерапии, в том числе и отечественной, можно многое узнать в издаваемой под редакцией Б. Д. Карвасарского «Психотерапевтической энциклопедии».

  • [1] В 1975 г. при первой встрече в Тюбингене сын Э. Кречмера Вольфанг подарилмне 14-е издание «Medizinische Psychologie» (1975), а в 1984 г., приехав по моему приглашению в Томск, где подарил мне 26-е издание «Koerperbau und Charaktep> (1977).
 
<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>