Полная версия

Главная arrow Психология arrow ВВЕДЕНИЕ В КЛИНИЧЕСКУЮ ПСИХОЛОГИЮ

  • Увеличить шрифт
  • Уменьшить шрифт


<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>

Поведенческая модель.

Поведенческая терапия за довольно короткое время заняла значительное место как в научном исследовании, так и в клинической практике. Понятие «поведенческая терапия» впервые вошло в общедоступную литературу благодаря Айзенку, Вольпе и др.

Сегодня число исследований в этой области вряд ли поддается обозрению. Поведенческая терапия, по мнению многих специалистов, является доминирующим подходом в англо-американской и в немецкоязычной клинической психологии. Быстрое развитие произошло одновременно в разных областях: созданы многочисленные терапевтические методы, разработаны исследовательские стратегии, открыты сферы применения, введены диагностические и технические средства помощи, разработана теоретико-поведенческая модель психических расстройств. Под термином «поведенческая терапия», с одной стороны, понимается в узком смысле набор психотерапевтических приемов, с другой — в широком смысле — общая клинико-психологическая теоретико-поведенческая модель. Поскольку теоретико-поведенческая модель включает в себя большое число подходов, предложенных различными лицами, то иногда говорят во множественном числе о «поведенческих терапиях».

Основные допущения. Характерными признаками теоретико-поведенческой модели являются: ориентация на понятие «поведение», функциональный анализ условий, обоснование теоретических оснований и оснований применения, а также концепции расстройства.

Понятие поведения. Ранняя поведенческая терапия пыталась самостоятельно концентрироваться на наблюдаемом «открытом» поведении клиента. Это было методологически обосновано: психические процессы нужно было понять как можно более однозначно, что облегчало их описание, объективирование и валидизацию как переживания человека. Теоретико-поведенческие концепции характеризуются сильным старанием описать психические расстройства и терапевтические процессы как можно точнее в их проявлениях, в их динамике в связи с обстоятельствами, в которых они имеют место (дескриптивный анализ), и они характеризуются — от осторожной до скептической позиции — относительно объяснимости и проникновения во внутренние состояния и процессы. Этот методологический бихевиоризм следует отграничить от позиции аналитического бихевиоризма, согласно которой все субъективные процессы имеют качественные и количественные эквиваленты в наблюдаемом поведении и поэтому могут быть поняты объективно. Можно заметить следы аналитического бихевиоризма, например, когда диагностика опирается преимущественно на наблюдаемое поведение (поведенческий анализ), но оцениваются внутренние процессы, или когда пытаются добиться терапевтических изменений сначала через влияние на поведение.

С понятием поведения тесно связан ориентир на телесные условия и процессы. Это имеет три последствия: во-первых, телесные реакции (например, психофизиологические или психовегетативные реакции при страхах) рассматриваются как существенная часть поведения, которая учитывается при описании, объяснении и терапии психических расстройств; во-вторых, соматические факторы рассматриваются как существенные предпосылки и детерминанты поведения (например, преходящие или длительные состояния истощения, заболевания, телесная конституция, дефекты, а также вообще неврологические, физиологические, эндокринологические и т. д. особенности человека); в-третьих, привлекаются для объяснения поведения человека также поведенческо-биологические знания (например, из эволюционной теории, сравнительного исследования поведения — от этологии до экспериментальных исследований животных). Плодотворными являются также этологические исследования при выяснении вопроса, почему люди реагируют на определенные ключевые стимулы страхами, навязчивостями или социальным бегством. Тем самым теоретико-поведенческая модель является той клинико-психологической программой исследования, которая более всего учитывает биологические и соматические факторы.

Функциональный анализ условий. Почему кто-то испытывает страх перед экзаменами и не избавляется от этого страха? Ответ на этот вопрос лежит в рамках теоретико-поведенческой модели через точное наблюдение и анализ функциональных условий. Другими словами, осуществляется поиск закономерных «если... тогда» взаимосвязей с учетом того, что человеческое поведение находится в функциональной взаимосвязи со средой, т. е. под влиянием условий среды. При этом анализе значительную роль играет выяснение, какие события поведению предшествовали, и какие за поведением следовали (антецедентные и сукцедентные условия). Допускается, что благодаря анализу этих событийно-поведенческих секвеций может быть объяснено поведение человека, а также его мотивы, атрибуции и т. д.

Встречные базисные теоретическое и прикладное обоснования и эмпирическая проверка. В своем историческом развитии поведенческая терапия является, прежде всего, клинико-психологическим применением теорий научения. Она была определена, например, как «попытка изменения способов поведения и эмоций человека в процессе терапии с использованием законов современной теории научения» (Eysenck, 1964. Р. 1). И Айзенк имел в виду именно принципы классического и оперантного обусловливания.

Основателями этого основополагающего ориентира считаются русские ученые И. П. Павлов (1849—1936) и В. М. Бехтерев (1857—1925), а также американцы Д. Уотсон (1878—1958) и Б. Скиннер (1904— 1990). Принципиально новым в этой концепции было то, что впервые была предпринята попытка применить психологическую базовую теорию к описанию, объяснению и терапии психических расстройств. Эта базовая ориентация на обоснование клинико-психологической практики посредством психологических теорий характеризует эту модель и сегодня, правда, с тремя расширениями:

• теоретико-поведенческая модель опирается не только на теории научения, но и на целый ряд других теорий, прежде всего когнитивных и интерперсональных (теории социального научения, атрибуции, переработки информации, самореализации и т. д.);

  • • для исследовательских программ характерна эмпирическая ориентация, т. е. эмпирическая реальная достоверность моделей расстройств и терапии считается важным масштабом и коррективом для научного и практического развития. Эмпирическое обоснование является важным компонентом теоретико-поведенческого моделеобразова- ния, включая теоретические объяснения, технологические обоснования и прогнозы, вплоть до оценки терапевтических программ в практике. Решающим оценочным фактором клинико-психологической практики всегда являются при этом результаты эмпирической экспертизы;
  • • клиническая практика тоже может развивать самостоятельные принципы и технологии и предоставлять теории ценные импульсы. Тем самым в обоснование практики делают вклад не только психологические базовые теории, но и сама практика существенно способствует развитию теорий. Это справедливо особенно для развития специфических моделей расстройств и терапевтических программ. В теоретико-поведенческих исследовательских программах твердо укоренился обмен между психологическими базовыми теориями и прикладными теориями.

Концепция расстройства. Теоретико-поведенческая концепция расстройства исходит из того, что расстройства проявляют себя в замечаемом со стороны поведении, различия между лежащим в основании заболеванием и симптоматикой не рассматриваются. Поскольку поведение всегда анализируется во взаимосвязи с окружающей средой (см. функциональный анализ условий), то предпринимается попытка проблематичное поведение человека рассматривать во взаимосвязи с историей научения и выявлять запускающие и удерживающие проблему условия. При этом пытаются установить способности и умения человека, чтобы использовать его сильные стороны в научении, знаниях и поведении. Имеющие место дефициты устраняются посредством целенаправленного тренинга, например посредством упражнений социальных и коммуникативных умений и навыков у лиц с социальными страхами, пси- хическими/интеллектуальными проблемами или при реабилитации бывших шизофренических пациентов. Терапия в данном случае ориентирована — в отличие от психоаналитической или гуманистической терапий — в редких случаях на личность, но, как правило, на «поведение в ситуациях», на социальный и жизненный контекст клиента (например, на интеракцию с другими людьми, на профессиональную или семейную жизненную ситуацию) или может концентрироваться на формировании среды (например, тренинг родительский или близких клиента, коррекция профессиональной ситуации).

Антропологические допущения. Теоретико-поведенческий подход исходит из отношений индивидуум — среда, при которых поведение, по существу, проявляет себя как функция средовых условий, в то время как активное влияние личности на среду практически не учитывается. Бандура (1986) характеризует это представление как «монодиректив- ный детерминизм». Человеческое поведение односторонне направляется средовыми условиями. Соответственно, антропологические представления этой концепции ближе «модели робота», чем «модели пилота»: человек реагирует на силы среды вместо того, чтобы активно формировать свою среду согласно своим целям и представлениям, человеческое поведение есть ответ на стимулы и последствия. Исторически это можно понять как ответную реакцию, правда, тоже как крайность, на психоаналитические представления. Последние игнорируют влияние актуальных условий жизненного контекста и вместо этого акцентируют внимание на детерминации человеческого поведения внутренними побудительными силами. Как в теоретико-поведенческой, так и в психоаналитической модели слишком слабо учитывается самоопределение человека, которое в «пилот-моделях» занимает центральное место. В них исходят из того, что человек решает, какое поведение он реализует, с какими ситуациями он хочет встретиться и как активно будет влиять на среду.

Методология. Методологически теоретико-поведенческая модель в первую очередь ориентирована на эксперимент, благодаря которому и возможно причинное объяснение взаимосвязей. Крайняя позиция некоторых сторонников этой модели состоит в том, что соответствующие знания дает только эксперимент, что и терапия в каждом конкретном случае тоже должна рассматриваться как эксперимент: гипотеза на диагностической фазе, планомерная интервенция и оценка эффекта, верифицирующие начальные предположения.

Трудности заключаются в том, что исследование и терапия преследуют разные цели. Первое — получение новых знаний, которые строятся уже на известных знаниях и приобретаются через варьирование и контроль за условиями. Терапия, напротив, во всех этих возможностях очень ограничена.

Методологическая позиция позволила даже попытку перенести результаты экспериментов на животных в область терапии человека: например, результаты экспериментов Вольпе с кошками («невротические расстройства»).

Эти и другие ограничения экспериментального исследования в клинической психологии привели к тому, что, исходя из его объяснительного потенциала, оно остается желательным, но зачастую должно быть заменено другими эмпирическими источниками познания.

К дискуссии. Уже в конце 1960-х гг. поведенческие терапевты в большинстве своем оставили радикальные поведенческие позиции, но первоначальное обоснование поведенческой терапии теориями научения упрямо держится до сегодняшнего дня. Против теоретической ориентации ранней поведенческой терапии, основанной на обусловливании, говорит, прежде всего, то, что множество различных процессов научения не позволяет так просто их редуцировать лишь к двум простейшим формам. К тому же проблематичной является и возможность перенесения элементарных определений «стимулов» и «реакций», которые частенько апробированы в экспериментах с животными, на сложные структуры человеческих психических процессов.

Противоречивость бихевиорального объяснительного подхода проявляет себя при том бихевиорально-терапевтическом подходе, который оперирует концепцией самоконтроля: самоконтроль необходим при таких психических проблемах, которые обладают самоподкрепляющим потенциалом, например, при зависимом поведении (злоупотребление алкоголем, наркотиками, лекарствами, едой, курением и т. д.) и при выраженном поведении избегания (страх и, прежде всего, фобии). Программы самоконтроля исходят из предположения, что человек намеренно и планомерно ориентирует свое поведение на представления цели и в смысле этих представлений может его изменять. При этом процессы самонаблюдения, самооценки и самоусиления играют центральную роль во внутренней регуляции собственного поведения. Лишь реконструкция этих подходов на основе эпистемологической модели субъекта (субъектной модели) может объяснить противоречия, которые рождают программы самоконтроля внутри теоретико-поведенческой модели.

В своей емкой книге о принципах поведенческой модификации Бандура (1969. С. 63) выступает против как бихевиоральной, так и психоаналитической позиции: «...человек — это не интернально побуждаемая система и не пассивно реагирующее на экстернальную стимуляцию существо». Бихевиоральная позиция в дальнейшем обогащалась когнитивными и социальными (т. е. «интерперсональными») концепциями, которые привели в результате усилий по интеграции различных развитий к более основательному пониманию теоретико-поведенческой модели и поведенческой терапии. Привлечены были, прежде всего, когнитивные процессы регуляции внимания, решения проблем и целенаправленного мышления, переработки информации, мотивации, ожиданий самоэффективности и т. д., а также научение через наблюдение, символические и интерперсональные сравнения. Сегодня можно больше говорить о социально-когнитивной поведенческой терапии. Поэтому современную поведенческую терапию можно характеризовать следующим образом:

  • • базисом поведенчески-терапевтического знания являются знания, добытые из систематического эмпирического исследования и связывающие основания психологического знания с их применением;
  • • биопсихосоциальная ориентация принципиально исходит из взаимоотношений между биолого-соматическими, психическими и контекстуальными условиями, которые должны учитываться при этиопа- тогенезе и терапии;
  • • ориентация на изменения: процессы человеческих изменений следует понимать особенно дифференцированно;
  • • систематическое и целенаправленное лечение: идентификация проблемы (диагностика) — интервенция — оценка;

• ориентация на специфичность расстройства: развитие концепций расстройства и терапии для специфических расстройств.

 
<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>