Полная версия

Главная arrow Психология arrow ВВЕДЕНИЕ В КЛИНИЧЕСКУЮ ПСИХОЛОГИЮ

  • Увеличить шрифт
  • Уменьшить шрифт


<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>

Интерперсональная модель.

Интерперсональная модель делает предметом своего рассмотрения не отдельного индивида, а социальную группу и структуру ее внутригрупповых отношений. Такие единицы представляют собой в первую очередь констелляции близких друг другу или вместе проживающих (пары, семья), а также группы людей, созданной для определенных целей на короткое время, как, например, терапевтическая группа. Тем самым единицей анализа является не индивидуум, а социальные трансакции между различными лицами или система семьи, или группа как целое. Индивидуальное поведение рассматривается как часть структурных или функциональных условий интерперсональных отношений.

Одним из основателей интерперсональной психопатологической теории считается американский психоаналитик Г. Салливен (1892— 1949), который считал межчеловеческие отношения решающими для развития личности. Относительно независимо от этого затем возник целый ряд различных интерперсональных исследовательских программ, которые расширили интерперсональный подход: коммуникативно- и семейно-теоретические теории и терапевтические практики, невербальное коммуникативное исследование, интерперсональное исследование личности, обменная теория и др.

С тер пор интерперсональный подход в клинической психологии относится к самым живо развивающимся. Из-за гетерогенности и быстрого расширения поля еще не очень определилась удовлетворительная систематика различных вкладов. Можно лишь выделить предварительно следующие группы:

  • • коммуникативно-, семейно- и системно-теоретически ориентированные терапии (семейная терапия, системная терапия, системно-ориентированная терапия пар и индивидуальная терапия);
  • • социальная сеть учреждений и поддержки (этиология психических расстройств и проблем здоровья);
  • • семейные коммуникации (экспресс-эмоциональная и психо-эду- кативная семейная терапия);
  • • интеракциональные или интерперсональные теории расстройств, например депрессий, страхов, аддиктивных состояний, расстройств личности;
  • • клиническое семейное исследование (исследование проблем вроде насилия и злоупотребления в семье, брачные проблемы, расставание и развод, хроническое заболевание, инвалидность или смерть детей и других близких, психически больные члены семьи);
  • • интеракциональные или интерперсональные специфические аспекты при соматических заболеваниях и кризисах здоровья (например, раке, болезни Альцгеймера, кардиоболезнях, инфертильности и др.);
  • • различные подходы в групповой терапии;
  • • основополагающие вклады в пограничную сферу между социальной и клинической психологией;
  • • психотерапевтическое исследование отношений и интерперсональная диагностика.

Базовые допущения. В этом трудно обозримом поле большая заслуга Кизлера (Kiesler, 1982), который сформулировал в своей статье об «Интерперсональной теории личности и психотерапии» шесть базисных допущений, характеризующих интерперсональную модель:

1) интерперсональные теории заняты социальными трансакциями, а не поведением индивидов. Тем самым межчеловеческое поведение стало единицей анализа;

  • 2) конструкция Я занимает центральную теоретическую позицию. В своем развитии и функцией пожизненной Я схвачено социально, интерперсонально и трансакционально. Я-система развивается из социальных интеракций с другими индивидами, особенно со значимыми лицами, а также выражает себя в саморепрезентации другим. Это базисное допущение делает заметной тесноту связи интерперсональных и когнитивных теорий;
  • 3) интерперсональные образцы поведения позволяют себя описать на основе двух-трех базовых измерений, которые могут быть определены как «контроль» (доминирование — подчинение), как «связь» (любовь — ненависть) и «включение»;
  • 4) ввиду связи между индивидуумом и средой интеракциональная позиция заполняется двумя частичными допущениями. Во-первых, допускается, что как объективные, так и субъективные признаки среды влияют на поведение регулирующе. Во-вторых, социальные ситуации оцениваются как более значимые для человеческого поведения, чем личностно обусловленные;
  • 5) интерперсональные теории предпочитают, скорее, циркулярную каузальность, чем линейную. Человеческое социальное поведение помещено в сеть обратных связей, в которой «эффект» влияет на «причину» или ее изменяет; индивид одновременно аффицирует среду и аффицируется средой; зависимые и независимые переменные являются произвольными и взаимозаменяемыми;
  • 6) человеческие трансакции осуществляются посредством коммуникации на двух уровнях, один из которых обозначается как содержательный аспект, другой — как отношенческий.

В интерперсональной исследовательской программе реализуется совершенно отличная от органической и других клинико-психологических моделей перспектива. Сторонники этой модели высказывают мысль о малой полезности всех других моделей (Haley, 1980) либо о смене парадигм в смысле Куна.

При этом интерперсональная модель представляет собой гетерогенное понимание подходов, которые на основополагающий вопрос, какое значение имеют интерперсональные процессы при объяснении психических проблем, дают, по меньшей мере, три разных ответа, занимают три разные позиции:

1. В первом варианте расстройство отношения предстает как собственное ядро множества психических расстройств — психические расстройства есть расстройства отношений. Отсюда психическая проблематика определяется как различные формы расстройств «отношений», «коммуникаций», «интеракций» или социальных трансакций. Пример этой позиции — это понимание депрессий как ответ на расстройство социального пространства, в котором человек получает поддержку и подтверждение своему опыту; без учета социального контекста депрессии не объяснить.

Чтобы подчеркнуть встроенность индивидуальных трудностей в интерперсональные социальные отношения, Кизлер говорит не о психических расстройствах, а о жизненных проблемах, которые возникают изначально и кумулятивно из того, что индивид не воспринимает и не корректирует саморазрушающие, интерперсонально безуспешные аспекты его коммуникации.

  • 2. Вторая позиция объясняет интерперсональные проблемы эпифеноменами психических расстройств, т. е. психические расстройства выражают себя, как правило, в интерперсональных трудностях. Интерперсональные проблемы являются с этой позиции значительным способом выражения лежащего в его основе расстройства (например, невроза страха) и могут быть привлечены в качестве индикатора психических отягощений.
  • 3. Третья позиция отказывается, в отличие от предыдущих, от высказывания о сущности психических расстройств (онтологическое суждение) и ссылается на интерперсональные причины последних. В этом случае ответственными за появление, течение и изменение психических проблем становятся, в первую очередь, интерперсональные факторы, например, социальные потери вследствие смерти или расставания с жизненно важным партнером, недостаточная социальная поддержка при хронических или острых нарушениях, ответственность за психически или физически больных близких и т. д. Социальные условия и развития видятся главными причинами психических расстройств. Эта позиция представлена главным образом в рамках клинических семейных исследований и социальной патопсихологии.

Психические расстройства, с интерперсональной точки зрения, демонстрируются на примере коммуникативного и интерактивного поведения больных с навязчивостями. Кизлер отмечает: «Многие больные с навязчивыми представлениями демонстрируют себя преувеличенно социальными, логичными и контролирующими себя. Часть коммуникативного поведения представляет собой исключительно старательное использование слов, частую модификацию мнений и чувств, монотонный голос и очень маленький репертуар выразительных средств и невербальных способов поведения. Как прямое следствие этого коммуникативного стиля — интерактивные партнеры таких клиентов постепенно воспринимают их реакции как комплементарные к его влиянию, а именно — скуку и нетерпение; у них появляется чувство, что их оценивают, а потому становятся со своей стороны более сдержанными в своих высказываниях мнений и чувств и т. д. На основании преимущественно негативной тональности этих друг в друга проникающих процессов другие проявляют тенденцию не общаться с больными с навязчивостями либо реагировать похожим способом — неясно, осторожно и неконгруэнтно. Конечный результат в обоих случаях такой, что больной с навязчивостями себя чувствует все более изолированно и одиноко, лишь немногие — если такое вообще имеет место — имеют интимные отношения и постепенно начинают страдать от страха и депрессии. Кроме того, страдающий навязчивостями мало знает о том, как он в это жалкое состояние попал и в какой мере он сам ответственен за это» (Kiesler, 1982. Р. 13).

Семейно-ориентированный и системный подходы. Более содержательная и последовательная интерперсональная концепция возникновения и терапии психических расстройств вышла из коммуникативно- и семейно-ориентированной исследовательской программ. Эти подходы действительно открыли новое измерение при вовлечении структуры и функции семейных отношений в объяснение и терапии психических проблем, которые значительно расширили позиции и клинические возможности терапии. Решающий вклад состоит в том, что еще более последовательно, чем в теоретико-поведенческих подходах, игнорируется индивид и собственно предметом исследования делается сплетение интерперсональных отношений. Духовным отцом этого подхода считается американский антрополог Грегори Батесон (1904—1980). Например, он показал, что значительный прогресс за пределы механического научения лишь тогда достигается, когда привлекаются для этого контекст или рамки, в которых осуществляется научение. Через контекст, например, когда мы находимся в «игре», «в профессии», «в интервью», «в дискуссии» — изменяются правила коммуникации и тем самым значение сообщения. Другими словами, через правила определяются метаправила, которые определяют, как должно быть понято послание. Эти соображения Батесон применил к клиническим феноменам. Например, он попытался по-новому объяснить шизофреническую коммуникацию, возникновение алкогольной зависимости и коммуникацию в психотерапии, чтобы выявить новые возможности терапии.

Следствием этого подхода является способ и путь понимания психических проблем и психического расстройства не как расстройства отдельного индивида, а как расстройства в контексте межчеловеческих отношений — как нарушение в социальной системе, к которой принадлежит пострадавший, прежде всего в семье. Индивид с нарушенным поведением рассматривается в роли «идентифицированного» или «дезигнированного» пациента, который получает и принимает, не осознавая, эту роль, чтобы сохранить гомеостатический баланс отношений между членами семьи. Психическое расстройство члена семьи понимается в таком случае как дисфункция семейной системы. На индивидуальном уровне симптом отдельного кажется бессмысленным, в то время как на уровне семьи становятся понятными его смысл и действенность в стабилизации определенной системы отношений. Шизофреническое поведение члена семьи может толковаться как реакция на ловушку отношений или ситуацию двойной связи. Терапия в таких случаях нацелена на изменение структурных и динамических условий семьи. В практическом плане часто привлекаются похожие методы, которыми пользуется когнитивная поведенческая терапия.

Системная терапия — это одна из форм семейной терапии, которая была развита группой под началом Марии Сельвина-Палацолли, сильный упор был сделан на системно-кибернетических представлениях. Семья и пациент понимаются как самоорганизующаяся система, которая в виду внутренних и внешних опасностей пытается сохранить равновесие. В трудных случаях какой-либо член семьи развивает психические симптомы, чтобы сохранить структуру и функцию семьи (например, семья сплачивается и сохраняется, заботясь о булимической и анорексической дочери). Через терапевтическую метакоммуникацию в семейной ситуации психические симптомы отдельного индивида приобретают совершенно новое значение, когда они могут быть истолкованы не как «мешающие», а как вносящие позитивный и творческий вклад в семью. Этот процесс изменения семейного знания и значения (семейная эпистемология) является конструктивным процессом, который запускается в ход семейно-терапевтическим перетолкованием, описанием симптомов или позитивной коннотацией симптоматики.

Антропологические допущения. Различные подходы внутри интерперсональной модели еще до сего дня не развили общие представления об антропологическом каноне. По крайней мере, выдвигается предположение о человеке как продукте многолетне существующих межчеловеческих структур, тем самым подчеркивается в меньшей степени автономия индивидуума, а больше определяемость другими. Индивид отступает на задний план, а на передний выступает система. Пренебрегают также учетом отношений к широкому кругу социокультурных и экопсихологических условий, в которых живут люди, семьи, группы; тем удивительнее представляется этот ход мысли сегодня, поскольку в западных индустриальных обществах значение семьи для отдельного человека, сравнительно с другими контекстными условиями, заметно снизилось. Оба аспекта, игнорирование активно действующего индивида, а также других материальных и нематериальных средовых условий, подчеркивают личную зависимость от социальных структур и затрудняют, несомненно, преодоление таких социально обусловленных феноменов, как насилие в семье, злоупотребление по отношению к детям и социальное неравенство (Эриксон, 1988).

Методология. В методологической области этой модели пока мало предлагается удовлетворительных решений для изучения таких сложных феноменов. Эмпирическое исследование еще не очень развито и явно отстает от соответствующей практики. Это следует отнести за счет ряда трудностей — от основательных предвзятостей до отсутствия адекватных исследовательских методов. Что касается предвзятостей, то они исходят, прежде всего, из конструктивистски ориентированных представителей системной терапии, которые не видят смысла в объективном исследовании. Они ограничиваются преимущественно описанием случаев, дескриптивным анализом развития теоретических моделей. Кроме того, не хватает часто исследовательского опыта, поскольку многие интерперсональные концепты были развиты независимо от научных сообществ и упреждений. Затруднения и в высокой сложности предмета исследования: например, в семейной терапии должны быть учтены не только изменения многих индивидов, но и их отношения между собой, чтобы концептуально соответствовать подходу. Кроме того, практически не стандартизирована сама терапевтическая процедура, а потому нет однозначной дефиниции, какая процедура подпадает конкретно под этикетку «семейная терапия».

Также при исследовании патогенного влияния социальных факторов — в клиническом семейном исследовании — поднимают комплексные констелляции причин, едва преодолимые исследовательские проблемы. Например, оказалось возможным доказать, что недостаток ухода в детстве, обусловленный потерей матери, способствует проявлению аффективных расстройств у взрослых женщин. Конечно, эта связь оказывается под влиянием и ряда других факторов развития. Недостаток внимания к ребенку повышает риск ранних добрачных беременностей, которые ведут к неудовлетворительному браку. Партнеры по ранним бракам находятся под угрозой скатывания в неблагоприятные и отягощающие жизненные обстоятельства, особенно бедность и правонарушения, неверность и т. д. Аффективные расстройства взрослых женщин, особенно депрессивные и страхи, являются продуктом цепи различных факторов и процессов, которые действуют многие годы и даже обусловливают друг друга (трансакциональная модель). Эмпирическое доказательство таких сцеплений довольно сложно получить, это требует больших исследовательских усилий.

К дискуссии. Суть интерперсональной модели проявляет себя, прежде всего, через семейно-системнотерапевтические программы, которые в противовес другим клинико-психологическим моделям своей концентрацией на функции и структуре отношений/связей открывают продуктивную перспективу. Эта новая перспектива оказывает опять же обратное влияние на старые модели, поскольку устанавливаются связи с психоанализом, когнитивным подходом. Однако богатство теоретизирования все еще не эквивалентно эмпирической обоснованности и достоверности; поэтому очень необходимы эмпирические исследования процессов и результатов семейной терапии, чтобы можно было принимать обоснованные решения в клинической практике.

В рамках системного подхода остаются, к сожалению, вне внимания факты социального обусловливания психических и телесных проблем, как-то: злоупотребления, насилия над детьми и др. Эти данные мало вовлекаются в процесс семейной терапии. В целом интерперсональная модель могла бы очень выиграть, если бы последовала за программой Батесона (1981. С. 115) в установлении отношений с другими подходами и преодолела схизмы.

 
<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>