Полная версия

Главная arrow География arrow ГЕОГРАФИЯ. ЕЕ ИСТОРИЯ СУЩНОСТЬ И МЕТОДЫ

  • Увеличить шрифт
  • Уменьшить шрифт


<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>

Ж. Упадок античной географии

В начале второй половины II в. античная география, да и вообще античная наука, как в Греции, так и в Александрии и Риме начинает приходить в упадок. Причина этого упадка лежит в общем упадке античной культуры, и поэтому здесь об этом говорить не приходится. Высшие классы погибают, низшие приобретают все больше власти; к этому присоединяется нашествие варваров, которые до тех пор оставались чужды высшей культуре и науке. Западные, говорящие на латинском языке, и восточные, говорящие на греческом языке, страны все больше расходятся между собой. Здесь забывают греческий язык и утрачивают таким образом более ценную греческую литературу; там все больше поддаются восточному влиянию, пагубному для науки. Знание пространства не делает успехов, напротив, с потерей многих пограничных областей сокращается и географическое знание.

Ценным было продолжение описания дорог, т. е. (итинерариев), которые содержали довольно точные данные о расстояниях. Самым значительным является так называемый итинерарий Антония, который, в его современном виде, относится, вероятно, к временам императора Диоклетиана. Большим итинерарием в форме карты является так называемая «Tabula Peutingeriana», названный так потому, что он был найден Конрадом Пейтингером из Ауссбурга, правда, не в оригинале, а в монастырской копии, относящейся к 1265 г. Этот итинерарий охватывает весь известный тогда мир от Великобритании до Индии, но не в форме настоящей карты земли, а в виде длинной вытянутой полосы, что, конечно, было сделано из практических соображений. Появлялись и новые периллы, в которых берега в отдельных частях были нарисованы правильнее, чем раньше. Специальным страно- и народоведением является «Mosella» Авзония, относящаяся к IV в. Сводных географических трудов было чрезвычайно мало, — это были больше выдержки из Птолемея или Плиния. Они важны только потому, что они, в особенности книги Солина и Орозия, передали географические знания христианскому средневековью.

Общий обзор географии древности

Прежде чем покинуть древний мир и перейти к средневековью, полезно будет оглянуться на географию древности и выяснить себе, чего она достигла и чего не достигла. Не следует недооценивать географии и вообще науки классической древности, ибо она обнаруживает большое превосходство над наукой всех других старых культур, а также и над географией средневековья. Но ее не нужно также и переоценивать, потому что она все еще замкнута в определенных, довольно узких границах. Более точные представления ограничиваются Средиземноморьем и ближайшими соседними странами Западной Европы и Передней Азии; Индия и Китай, а также Судан покрыты туманом.

Область ясного познания простиралась на 11 млн квадратных километров, а область приблизительных знаний — на 40 млн квадратных километров и следовательно, не больше, чем на одну двенадцатую поверхности земного шара. Величайшим препятствием для дальнейшего расширения знаний служило неумение плавать в открытом море вследствие отсутствия компаса, а также и вследствие некоторой нерешительности мореплавателей Средиземного моря, ведь норманны переплывали океан и без компаса. Но и на суше познание пространства имело свои границы; оно не выходило далеко за пределы распространения античной культуры. Купцы не решались проникать далеко в области варварских народов, чуждых культур; что же касается путешествий, предпринимавшихся с целью собственно открытий, то их было очень мало: преградой служили лес и степь на севере, пустыня — на юге.

Так же обстояло дело и с научной концепцией. Только греки создали науку, перейдя от знания к теоретическому умозрению и изгнав из него мифологические объяснения. Но здание науки оставалось незавершенным. Наука сводилась к отдельным исследователям и школам, а организованной массовой работы, характерной для современной науки, не было. Распространение результатов научного исследования было ограничено из-за отсутствия книгопечатания. Исследование само находилось во власти смелого метафизического умозрения, охотно перескакивающего через опыт и предпочитающего телеологическую концепцию каузальной. Исследование было скорее дедуктивным и пренебрегало индукцией, на которой должна основываться всякая опытная наука, поэтому оно сводилось часто к словесному знанию. Сравнительно большие успехи сделали математика и астрономия, но астрономии для более точных наблюдений не хватало подзорной трубы, а также точных инструментов для измерения углов и надежных часов, которые можно было бы переносить с места на место. Поэтому точные астрономические определения места географических точек, в особенности определения географической долготы, были возможны только в виде исключения. Но и определения направлений на земле, в особенности направлений дорог, были затруднительны, потому что их приходилось делать без компаса.

Оба эти недостатки объясняют огромное количество ошибок на картах. Еще более отсталой была физика, а вследствие этого и физическая география, у которой не было еще ни одного из таких важнейших инструментов, как, например, термометр и барометр. Ее единственным большим достижением было, учение о математических климатических зонах, значение которых было однако очень преувеличено. Это учение богато отдельными хорошими наблюдениями и остроумными замечаниями, которые однако остались разрозненными без внутренней связи; но богато оно также и превратными понятиями. Подобно этому обстояло дело и со знанием растений и животных, У естественнонаучного страноведения не хватало основных положений. Оно останавливалось на отдельных наблюдениях и замечаниях; в особенности бросается в глаза то ничтожное внимание, которое уделялось формам твердой земной поверхности. То же, что и о физической географии, можно сказать и о географии человека: отдельные хорошие наблюдения и остроумные замечания о различии в характере народов, государств и культур в разных частях земли и в разных странах, но никакой законченной конструкции, которая впрочем и в новое время стала складываться лишь с большим запозданием и с большими трудностями.

В систематической разработке географии идут параллельно различные направления, соответствующие различному способу мышления. Но их различие и противоположность не следует преувеличивать, как это иногда делалось, ибо ни одно направление не пренебрегает вполне другой стороной. Исследователям, исходившим от математики и астрономии, важнее всего было выяснить форму земли в целом, чтобы делать точные определения мест и правильно составлять карты; позже мы увидим, что эти задачи в наше время частью уже выполнены, а частью перешли к геодезии и картографии. Другим исследователям — путешественникам и историка — интереснее всего было описание стран и народов, в то время как увязка с землею в целом и картографическая точность привлекали к себе их внимание в гораздо меньшей степени. Птоломей и Страбон являются главными дошедшими до нас представителями обоих этих направлений времен Римской империи. У некоторых крупных ученых, например у Эратосфена, и, пожалуй, также у Посидония, обе концепции были, по-видимому, гармонически слиты. Но наряду с этими направлениями существует геофизика (что, к нашему удивлению, привлекало мало внимания методологов географии); главными представителями геофизики мы должны считать Аристотеля; в его «Метеорологии» и Сенеку; это не география, а систематическая, т. е. направленная на различные классы предметов, дисциплина, хотя она и заключает в себе много географически поучительных наблюдений и концепций. Мы увидим, что при возрождении античной науки в новое время за геофизикой остается то же обособленное от географии положение.

 
<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>