Б. Природа и человек в географии

В прежнее время, когда географией занимались почти исключительно ради практических интересов государственного управления и повседневной жизни, и когда изучение природы еще мало продвинулось вперед, география была всецело направлена на человека. Даже у Карла Риттера, которому больше чем другим должна быть приписана честь освобождения географии из этого приниженного состояния и возвышения ее до чистой науки, география осталась односторонне заостренной в сторону человека дисциплиной с определенным телеологическим оттенком; еще больше, чем у Карла Риттера, мы наблюдаем это у его школы. Природа стран служила предметом географии не сама по себе, а только в отношении человека, земная поверхность изучалась только как дом и школа человека. Логически такое ограничение материала было возможно только с точки зрения господствовавшей в то время телеологии и потеряло свою логическую основу лишь с воцарением в науке причинной точки зрения. Природа стран существует прежде всего сама для себя и должна быть изучена и понята для самой себя. Человек развивается в природе и в зависимости от природы, каковую зависимость одни исследователи оценивают выше, другие ниже; эта зависимость сказывается во влияниях, которым он подвергается, и в раздражениях и мотивах, которыми определяются его действия. Если мы даже детерминистически примем, что человеческие действия всецело определяются этой суммою раздражений и мотивов, что, следовательно, человек всем своим существом коренится в природе, и именно в природе отдельных стран и местностей, мы все же не имеем права, как хотели этого новые методологи, возвращаясь к оставленным уже методологическим воззрениям, сделать человека центром и целью географического исследования, а должны отводить ему место лишь рядом с явлениями природы.

Но в качестве реакции против воззрений Риттера появилась новая односторонность. В заключительной главе к первому тому своего большого труда о Китае Рихтгофен, занимавшийся до тех пор геологией, заявил, что настоящей задачей географии является исследование твердой земной оболочки, а все другие явления, по его мнению, должны приниматься во внимание только в меру своей зависимости от твердой земной оболочки. Это воззрение, которое, весьма возможно, коренится в американских работах по исследованию Кордильер, живо до сих пор и под влиянием американца Девиса распространяется за последнее время и в Германии. Но оно с первых же шагов стало в противоречие с историческим развитием науки, в котором изучение твердой земной оболочки играло всегда важную, но никогда не решающую роль. Оно не отдает должного внимания великой задаче географии быть общим страноведением, т. е. исчерпывающим познанием земной поверхности, и Рихтгофен вскоре сам сломал рамки этого воззрения в сущности уже в той самой книге, где он его впервые высказал, а затем окончательно в своей вступительной лекции в Лейпцигском университете. Это была неудачная, пожалуй, далее просто невозможная методологическая мысль — указывать науке в качестве ее предмета, вместо определенного ряда фактов, рассмотрение влияний другого рода фактов, которые составляют только часть подлежащих рассмотрению фактов и должны быть выявлены из них путем аналитического исследования. Географии в этом случае пришлось бы отказаться от описания своего собственного круга явлений, без чего и установление причинных связей повисло бы в воздухе; география имела бы перед собой неполный разрозненный ряд подлежащих ее изучению явлений.

География не может ограничиться никаким определенным кругом явлений природы или человеческой жизни, она должна охватывать сразу все царства природы и вместе с тем человека. Она не будет ни естественной ни гуманитарной наукой — я беру оба эти слова в обычном значении, — но и той и другой вместе. Кирхгоф и, подобно ему, Вагнер назвали ее «естественной наукой с интегрально присущими ей историческими элементами»; это правильно, но они могли бы с тем же успехом назвать ее наукой о человеке с интегрально присущими ей элементами естественных наук. В характеристику любой страны входят и природа и человек, и притом в такой тесной связи, что не могут быть отделены друг от друга. В одних странах человек больше выступает на передний план, в других меньше, один исследователь больше занимается природой, другой человеком. Поэтому человеческий элемент в географии бывает то сильнее, то слабее. Теоретически человека можно поставить рядом с тремя царствами неорганической и двумя царствами органической природы лишь в качестве одного царства, но фактически он потребует в большинстве случаев более детального рассмотрения, чем каждое из остальных, так что рассмотрение человека, пожалуй, сравняется с рассмотрением природы в целом.

Это объединенное рассмотрение природы и человечества не является «дуалистичным» подобно объединению природы и человека в общей науке о земле, потому что о дуализме можно с правом говорить лишь в том случае, если объединение разных предметов в одной науке вносит в нее различие концепций и раздвоенность. Страноведческая или хорологическая концепция как природы, так и человека, как мы увидим ниже, во всех существенных пунктах идентичны и никоим образом не ведут к распадению географии на две различные науки.

Положение географии между естественными и гуманитарными науками или, вернее, одновременно и в тех и в других, без сомнения связано с некоторыми практическими неудобствами. Как на философских, так и на естественных факультетах на географа часто смотрят как на чужого. Молодым географам, приходящим к географии со стороны естественных наук, часто бывает трудно усвоить культурно-историческую подготовку, а приходящим к ней со стороны гуманитарных наук из-за односторонне гуманитарной постановки у нас среднего образования бывает еще труднее усвоить подготовку естественнонаучную.

Но география разделяет это трудное положение с некоторыми другими науками, и прежде всего с самой философией, и именно ему обязана она той большой ценностью, которую она могла бы иметь для нашего общего образования, если бы с ней не обращались как с «замарашкой», и которую она будет иметь в будущем, а именно ценностью моста между обеими основными областями человеческого знания.

Что география должна уделять равное внимание и природе и человеку, это положение оспаривается в наше время собственно лишь людьми, стоящими вне этой науки, которые никогда не углублялись в географические проблемы и не имели дела хотя бы с какой-либо частью географии; напротив со стороны географов это положение получило почти всеобщее признание, с той лишь разницей, что одни принимают его неохотно, другие с радостью.

 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >