КОНСТРУКЦИЯ ПРОСТРАНСТВЕННЫХ СВЯЗЕЙ

Рядом с исследованием причин стоит исследование или конструкция пространственных связей. Различные места на земле не существуют независимо друг от друга, а так или иначе связаны между собой, образуют комплексы или системы, и познать их является одной из важнейших задач науки. Это никоим образом не является задачей только изложения, а задачей исследования и изучения; потому что комплексы и системы являются реальными образованиями, которые должны быть познаны наукой. Речь идет о заполнении пробелов наблюдения, которое может быть от них свободно только в исключительных случаях, о выявлении и понимании действительно существующих связей. Если для этого мы употребляем слово конструкция, то этим мы вовсе не хотим сказать, что дело идет о создании чего-либо нового, ибо в сущности речь идет только о реконструкции, о восстановлении действительности.

Для сравнения можно привести пример восстановления торсов античных статуй. Но и во всех опытных науках такое восполнение и восстановление связей играет большую роль, на которую логики обращают по большей части слишком мало внимания. Как археолог восстанавливает античные статуи или вообще произведения искусства, так должен палеонтолог восстанавливать ископаемых, восполняя найденные кости позвоночных и воссоздавая таким образом полный скелет животного, согласно тем знаниям о корреляции различных частей тела, начало которым положил Кювье. Не физической реставрацией, а восстановлением в уме или на картине является реконструкция разрушенных зданий из развалин. Работой ума является и то восстановление родословного дерева, которым занимается генеалог, или в другом смысле более широком, но менее отчетливо — палеонтолог или занимающийся систематикой зоолог или ботаник. Историк редко находит в источниках сплошную, лишенную разрывов связь явлений, ему приходится восстанавливать ее цельность посредством предположений; для этого ему приходится переноситься умом в события и в души тех мужчин и женщин, которые были носителями истории.

Классический пример пространственной конструкции дает астрономия. Наблюдение дает ей места нахождения светил в различное время. Она пытается связать их установлением законов движения, причем первоначально она приписывала движение звездам, а землю считала неподвижной. Чем точнее и совершеннее становились ее наблюдения, тем с более сложными движениями приходилось ей иметь дело. Коперник перевернул затем вею концепцию и принял положение, что большая часть этих движений лишь кажущаяся и что скорее земля вращается как вокруг своей оси, так и вокруг солнца. Кеплер довершил эту конструкцию, определив пути созвездий и быстроту их движения. Ньютон привел явления к их единой причин — закону тяготения. Вычисления позволили узнать пробелы и указали на наличие звезд, которые и были затем найдены при помощи подзорной трубы.

Географические конструкции по существу своему носят пространственный характер так же, как исторические конструкции по самому существу истории носят хронологический характер, а конструкции систематических или предметных наук — вещественный, устанавливая родственные и т. п. связи. География во все времена занималась конструированием, и конструкция в прежние времена играла даже большую роль, чем теперь, или по крайней мере действовала в большем масштабе, потому что фактические знания были меньше, а человек всегда испытывал потребность в завершенной картине действительности. Где не было знаний, там он предоставлял дело фантазии. Перед ней открылось широчайшее поприще, когда была постигнута величина земли, и люди поняли, что фактически известная часть земли (ойкумена) составляла только относительно малую ее долю. До самого последнего времени полярные области и внутренние части большинства материков оставались неизвестными. Особенно не любят белых мест на карте картографы, они имеют вполне понятный ужас перед ними, можно сказать horror vacui, они охотно заполняли неизвестные пространства гипотетическими горами и реками, а иногда и сказочными существами. На топографических картах эти конструкции благодаря прогрессу знаний все больше сокращаются; но и здесь они еще не вполне отсутствуют, а в восприятии природных явлений они играют еще большую роль.

Конструкция часто является простым, можно сказать, наивным актом, который почти бессознательно связывается с наблюдением, например, когда путешественник при съемке карт между двумя отрезками реки, которые он видит на самом деле, включает лежащие между ними отрезки, которые ускользают от его взгляда, или когда геолог в промежутках между двумя однородными разрезами отмечает те же горные породы и в том же порядке залегания, как это ему показали его разрезы (см. выше стр. 184). Но конструкция может вылиться в особую методологическую операцию, основанную на сложных рассуждениях. Можно, пожалуй, различать два вида конструкции, которые можно будет, заимствуя термины из логики, назвать одну — элементарной, другую — каузальной, хотя разделение это не будет резким. Конструкция никогда не должна производиться механически, но должна всегда сообразоваться с представлением о сущности целого, почему и речь идет именно о конструкции, а не только о дополнении или интерполяции. Но сущность вещей представляется в различных рядах явлений различною.

Самой верной, самой простой является конструкция систем движения: речных систем, морских течений, систем ветров, поездов и т. д. Определенный смысл движения и его беспрерывный, до известных пределов, ход указывают направление конструкции. Река течет вниз, и количество воды в ее нижнем течении зависит от такового в верхнем; приносимые рекой обломки должны происходить от горных пород, находящихся выше. На основании исследования высотных отношений и водного режима Бем высказал догадку, что открытая Ливингстоном Луалаба была верхним течением не Нила, а Конго, и предположительно наметил путь их соединения, что и было затем подтверждено экспедицией Стенли. Река Сангпо одними принималась за верхнее течение Брамапутры, другими — за верхнее течение Иравади, Сальвина или Меконга; конструкция производилась различно, пока продолжительные наблюдения не выяснили правдоподобность только первой конструкции. Исследование валунов имеет важное значение для конструкции старых русл. Морские течения не могут внезапно возникнуть или внезапно исчезнуть; вероятно существует пространственная связь между всеми движущимися массами воды. То же самое относится к фактам атмосферных циркуляций. Когда воздух двигается из какой-либо области, то образовавшаяся пустота должна быть заполнена; если воздух притекает в какое-либо место, то должен существовать также и отлив его. Подобное же наблюдается и для круговорота воды. При виде громадных масс осадков влаги из атмосферы люди неизбежно должны были задавать себе вопрос об их возмещении и таким путем выяснили значительные размеры испарения, гораздо раньше, чем наблюдение точно их установило. В дальнейшем развитии этого хода мыслей люди неизбежно пришли к заключению, что испарение велико не только над морем и вообще над большими пространствами воды, но также и над сушей с ее растительным покровом. Грузовые потоки конструируются на основании портовых таблиц ввоза и вывоза и по данным корабельных фрахтов.

Другой род конструкции делается на основании чисто логических соображений. Сюда можно отнести и тот факт, что древние географы ради равновесия земли признавали необходимость существования и в южном полушарии большого материка. Во второй половине XVIII века Бюаш и Бюффон оба одновременно, хотя и различным образом, дошли до представлений о том, что у земли должен быть правильно устроенный остов или скелет, к которому они и приурочивали горы. В XIX веке Эли де Бомон, исходя из логических соображений, установил геологический закон образования гор. Соответственно этому закону Рихтгофен чертил горы Центральной Азии сходящимися под острым углом, в то время как Мушкетов, исходя из другого теоретического построения, рисовал их, наоборот, дугами.

В-третьих, конструкции предпринимаются на основании генетических теорий. Сюда относится построение геологических профилей, которые могут основываться целиком на наблюдениях только в исключительных случаях, а именно, когда горная порода не скрыта ни растительным покровом, ни обломками. В большинстве же случаев их приходится дополнять гипотетически. В сложных случаях конструкция должна руководствоваться тектоническими теориями; но здесь большое влияние оказывает, как мы уже говорили, господствующая в данное время теория. Стоит только взглянуть на геологические профили Южной Германии Лепсиуса. Они полны сбросов, которых никто никогда не наблюдал; они начерчены сплошь согласно тогдашним тектоническим воззрениям. Если невозможно отказаться совсем от гипотетических конструкций, то следует с ними обращаться сдержаннее и осторожнее, как это было уже отмечено Альфонсом Штюбелем. При построении карт осадков также оказывают влияние теоретические соображения о причинах осадков.

В-четвертых, при конструкциях привлекаются на помощь наблюдения из других царств природы или других рядов явлений, которые должны считаться причинами или следствиями исследуемых явлений. Здесь может идти речь о косвенных наблюдениях. Наши карты изобар отчасти: построены на основании направлений ветров. Выветренные почвы и формы поверхности свидетельствуют о роде горных пород, растительный покров свидетельствует о почве или, при сравнении целых областей, о климате. Установив путем углубленного исследования, что тропические саванны являются следствием определенного распределения осадков по временам года, можно будет принять это распределение и для тех местностей, где еще не произведено наблюдений над дождями, но где встречаются саванны. Но при этом нужно очень остерегаться, чтобы не придти к порочному кругу и не употреблять затем в качестве доказательства причинной зависимости фактов, конструированных на основании их причин или их результатов.

 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >