Б. Непосредственное восприятие и теоретическое познание

Задача географии, как и всякой другой науки, состоит в познании действительности, как она есть, или, выражаясь точнее с точки зрения теории познания, в возможно большем к ней приближении. Это познание возможно в двух различных формах. Г. Ст. Чемберлен (Н. St. Chamberlain) приводит в своей книге о Канте остроумное сравнение способов познания у Гете и у Канта. Оба были гениями, философами, обладали чрезвычайно богатым и ясным восприятием действительности, но род восприятия был у того и другого совершенно разный. У Гете восприятие действительности покоилось непосредственно на чувствах, главным образом на зрении, и было внешним чувственным восприятием. Напротив, у Канта восприятие действительности покоилось на разуме, на ясном мысленном соединении отдельных почерпнутых из личного опыта, или из книг фактов, оно было внутренним, мысленным, интеллектуальным. Это действительно два различных типа познания. Само собой разумеется, что познание, основанное только на чувственных восприятиях, и познание, основанное только на мысленном объединении фактов, почерпнутых из чтения книг, представляют собою крайности, связанные между собой рядом промежуточных ступеней; да всякий, кто внимательно проанализирует себя или других в этом отношении, без труда заметит большую разницу в способе познания у разных людей.

Чувственное восприятие, долго остававшееся в пренебрежении, стало пользоваться теперь особенными симпатиями со стороны современной дидактики. И совершенно правильно. Ибо именно этим путем большинство людей близко подходит к природе и получает географическое образование. Эта способность непосредственного восприятия, которая в школах долгое время не только не воспитывалась, но просто душилась, должна быть снова пробуждена к жизни. Мы должны снова научиться свободно смотреть на природу и собственными глазами приобретать надежные знания; ведь только непосредственное чувственное восприятие отражает нам природу в полной ее силе и жизненности. Но у этого восприятия есть определенные границы.

Одна из них пространственная. Непосредственное чувственное впечатление простирается до пределов нашего кругозора. Но он в большинстве случаев очень ограничен, а там, где он расширяется, при наблюдении с высокой вершины или с аэроплана, впечатление становится неясным и расплывчатым в отношении форм и красок. Охват взором сразу нескольких различных картин до известной степени возможен: если мы путешествуем по долине или едем по железной дороге вдоль гор, то одна картина переходит в другую, как в кинематографе. Мы видим перед собой как бы длинную полосу, не в перспективе, а в ортографической проекции, одну картину, соединенную с другой. Но такое соединение является все же исключением; в горах его, в виде общего правила, уже не наблюдается, потому что там мы по большей части видим лишь то, что непосредственно нас окружает. Кто проверит свои воспоминания, тот заметит, что непосредственное чувственное восприятие ландшафта, по которому он проезжал, складывается из множества отдельных картин, а не представляет собой связной чувственно воспринимаемой картины.

Вторая граница — временная. Всякое чувственное восприятие приурочено к определенному моментальному впечатлению. Некоторые географические явления, скажем, вид неба и освещение, от которых зависит настроение ландшафта, весьма изменчивы во времени. Искусство улавливает отдельный момент; но научную географию отдельный момент не интересует. Кто внимательно наблюдает природу какой- нибудь страны, тот носит у себя в голове большое количество образов, составляющих в своей совокупности некоторое единство; только это единство и может интересовать географию. Кто видел какой-нибудь ландшафт только один раз во время путешествия, должен откинуть настроения минуты, которые являются может быть исключительными, чтобы получить среднюю географическую картину.

Третья граница — вещественная. Ибо большое количество географических явлений — не только «духовных», но и таких, как например климатические факты, за исключением облачности, или физические и химические свойства воды, в известном смысле даже и материальный состав твердой земной коры, — вообще не могут быть непосредственно восприняты глазом, а потому не могут быть и образно переданы.

Четвертая граница — психологическая. За исключением особо одаренных гениев непосредственного восприятия, какими были Леонардо да Винчи и Гете, наша способность воспринимать впечатления из окружающего мира и превращать их в живые образы ограничена, а еще ограниченнее способность сохранять эти образы в памяти. Основанное только на чувственном восприятии, географическое образование было бы у многих чересчур недостаточным. По всем этим соображениям, к непосредственному чувственному восприятию должно присоединяться внутреннее интеллектуальное восприятие, которое должно его дополнять, а иногда и замещать. Оно приобретается посредством мысленного связывания отдельных фактов, которые были восприняты путем наблюдения, чтения или устного обучения. Оно следовательно имеет своей предпосылкой расчленение понятий или анализ природы и состоит из мысленного синтеза полученных непосредственным восприятием фактов. Дальнейший процесс, оставаясь в рамках географии, можно представить себе следующим образом: с одной стороны, факты, принадлежащие к различным царствам природы и категориям, но приуроченные к одному месту, снова сочетаются в одну общую картину, с другой стороны, подбираются отношения между различными местами земной поверхности, основанные на их однородности или взаимных влияниях, и таким образом отдельные местности объединяются в более или менее значительные пространства. Рядом с непосредственной, богатой формами и красками, но зато трудно обозримой картиной действительности, которая требует также и живого богатого образами стиля Гете, становится другая картина, в матовых красках, с меньшим разнообразием форм, проще, отвлеченнее, схематичнее, но именно вследствие этого обозримее, яснее, логически определеннее, изложенная точным, но простым языком, как, например, язык Лессинга. Только на основании такой отвлеченной концепции становится возможным образование общих понятий и логические процессы дедукции и индукции, а вместе с тем и причинное объяснение. Но при этом следует остерегаться слишком резкой формулировки понятий и слишком детального их расчленения, которое может быть необходимо в юриспруденции и в некоторых других науках, но в науках, направленных на понимание конкретной действительности, вредно. Действительность ни в природе ни в культуре не обнаруживает слишком резких различий и границ, она не поддается резким формулировкам и классификации, она противится слишком далеко заходящей абстракции, потому что при этом утрачиваются существенные свойства действительности. Преувеличенная резкость в формулировке понятий и классификации ведет к схоластике и приносит больше вреда, чем пользы.

 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >