Полная версия

Главная arrow География arrow ГЕОГРАФИЯ. ЕЕ ИСТОРИЯ СУЩНОСТЬ И МЕТОДЫ

  • Увеличить шрифт
  • Уменьшить шрифт


<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>

Д. Общее или генеральное рассмотрение

Предметом географии является индивидуальная действительность. Даже при самом кратком описании приходится входить в рассмотрение индивидуальных явлений, а сокращение описания делать в первую очередь путем отбора и упрощения материала. Даже крупные географические комплексы и системы, горы, речные системы, государства и т. д. являются индивидуальными, единичными фактами. Но если география пойдет только по этой дороге индивидуализирующего рассмотрения и изображения, как она это делала по большей части прежде, то она пожертвует значительной частью своего материала и своего научного содержания. Даже при очень подробном изображении остается в стороне много мелких фактов, как, например, отдельные горные хребты, множество мелких ручьев и долин, отдельные поселки и деревни и т. д., которые не могут быть целиком перечислены и отдельно описаны, а могут войти в изложение только в общем рассмотрении и описании. Отказываясь от этого, мы можем упустить общий характер ландшафта, который именно и состоит в своеобразном сочетании многих мелких явлений. Наряду с обзором, достигающимся путем отбора материала, необходима общая характеристика.

Достигнуть ее можно двумя путями.

Один из путей — путь типичного примера. Если я совершаю экскурсию в какую-либо местность, мне хочется изучить не только ту дорогу, по которой я именно и пойду, но мной при этом руководит мысль, что на этой дороге я уловлю и весь общий характер ландшафта. Я могу попытаться изобразить большую область так, что выберу из нее особенно характерный участок, лучше всего воплощающий в себе общую ее сущность, и этот участок подробно опишу. Этим путем мы идем при выборе рисунков, прилагающихся к текстовому описанию. Рисунки выбирают по возможности типичные, чтобы они представляли не только отдельные местности, но и общий характер ландшафта. В этом и заключается различие между научной иллюстрацией и любительской или чисто художественной. Картограф рядом со сводной картой может поместить карты отдельных типичных ландшафтов, то же самое можно сделать и в текстовом изложении, особенно в описаниях путешествий. Такая форма описаний является популярной; она прежде всего старается остаться в пределах наглядности и в образовании понятий обыкновенно не заходит так далеко, как это необходимо для собственно научного изложения.

Другой путь есть путь равномерно распространяющейся на всю область систематической характеристики, оперирующей родовыми понятиями, характеристики, которая стремится охватить множественность явлений в ее полном объеме. Она не так уже резко отличается от индивидуального рассмотрения, ибо и оно также пользуется обыкновенными родовыми понятиями, вошедшими в практику обыденной жизни (гора, долина, река, город и т. д.). Но эта характеристика идет дальше, создавая новые уже научные родовые понятия, хотя при этом она иной раз и ограничивается только тем, что придает местным выражениям (фиорд, риа, каньон, долина и т. д.) общее значение. Характеристика, оперирующая родовыми понятиями, заключается в возможно большем подчинении отдельных представлений родовым понятиям. Благодаря этому можно одним словом заменить подробное описание; при случае, если это представляется стоящим, т. е. достаточно интересным, можно к родовому понятию присоединить отдельные индивидуальные признаки, например, величины и пр. Само собой разумеется, что общие понятия должны быть правильно образованы, чтобы исполнять свое назначение. Опасность неправильного образования возможна при генетически образуемых понятиях, как, например, у Дэвиса обозначение долинных форм посредством их возраста. Чем более кратко изображение какого-либо земного пространства, чем меньше его масштаб, тем более должен упрощаться материал, т. е. должны опускаться все индивидуальные факты, и тем дальше должна идти генерализация.

Так как однородные явления встречаются в различных местностях, то при полном признании индивидуальности явлений можно употреблять одни и те же родовые понятия для разных местностей. На этом основывается возможность сравнения и сравнительного исследования, а также и установления положении или суждении о причиннои зависимости географических явлений, т. е. географических правил и законов.

Многие логики и теоретизирующие представители гуманитарных наук составляют себе о существе и значении законов природы замечательное представление, которое можно объяснить, пожалуй, только пережитком схоластического реализма средних веков. Они приписывают этим законам реальное существование и безусловную значимость, считают их чем-то вроде велений высшей силы, которым должны подчиняться факты природы. В действительности научные законы представляют собою не что иное, как положения или суждения, которые относятся не к отдельным фактам, а к общему, одинаковым образом воспринимаемому, множеству фактов; кроме того, они в состоянии удовлетвориться охватом общих свойств, относящихся к целому роду, потому что они воспринимают факты уже не в их полной индивидуальной действительности, а отвлеченно от индивидуальных, а далее также и от специфических качеств. Мы называем эти общие положения правилами (или эмпирическими законами), когда они выводятся эмпирически из непосредственного опыта, и законами, когда они могут быть объяснены из самого существа вещей. Законы, строго говоря, всегда являются условными предложениями: если выполнено условие А, то наступает следствие В; но о том, исполнено ли условие, вступило ли следствие в силу, законы сами не говорят ничего. Если этот условный характер законов так часто игнорируется, то причина этого заключается, пожалуй, в том, что условие часто не выражается как таковое, а включается в виде имени существительного или прилагательного, в подлежащее предложения. Законы дают только схему, по которой может протекать процесс в действительности. Лишь в том случае, когда дано начальное состояние, можно из него с помощью законов вывести процессы изменений и современные состояния.

Географические правила, т. е. общие положения о наступлении тех или других явлений, оставляющие, однако, в стороне сущность причинной связи, могут при первоначальном их установлении ограничиваться определенными рамками пространства и времени, а затем уже постепенно распространяться и на другие местности; напротив собственно законы, в которых заключена причинность и которые в силу этого имеют характер необходимости, претендуют на всеобщую значимость для всей земли, хотя бы они первоначально и были выработаны на материале отдельной местности. При этом, конечно, легко можно ошибиться, вследствие недостаточной оценки всех особенностей данной местности; полную значимость можно приписать закону только после того, как действие его будет проверено на многих различных участках земли. Возможность установления законов простирается так же далеко, как далеко простирается причинная зависимость вещей и наличие одинаковых свойств. Кто в области явлений духовной жизни человека или природы верит в произвол или свободу воли в строгом смысле этого слова или в абсолютный случай, тот не может признавать для них никаких законов. Кто не признает однородности явлений или расценивает ее слишком низко, тот не будет придавать слишком большого значения законам. Это та самая точка зрения, которая для истории усвоена большинством историков, особенно политических историков и идущими по их следам философами, и которую многие географы переносят оттуда на географию человека, особенно на политическую географию. Но надо всегда иметь в виду, что всякий отказ от установления законов означает отказ от строго причинного объяснения. Нельзя смешивать основанную на современном состоянии нашего знания трудность установления законов уже в настоящее время с невозможностью установления законов вообще.

В конечном счете стремление науки всегда будет направлено на законы общего значения, не потому, чтобы в этом заключалась ее цель, а потому, что такого рода законы являются лучшим средством к тому, чтобы умственно овладеть всем многообразием действительности.

Между различными частями географии не существует, как мне кажется, принципиального различия в применении родовых понятий и законов. Все причинные связи между географическими явлениями, а вместе с этим и все географические законы переплетены между: собой. Поэтому, чтобы быть строго значимыми (streng giiltig), они должны включать в себя большое количество предпосылок; если они этого не делают, то неизбежно будут получаться исключения. Даже для такого простого явления, как то, что поднимающийся по склону горы влажный ветер приводит к образованию дождя, придется приводить так много точных определений о первоначальной влажности ветра, о высоте и свойствах склона гор и т. д., что установление точного закона об образовании дождя, закона, претендующего на всеобщую значимость, станет почти невозможным. Еще в большей мере, чем к простым физическим процессам, это будет относиться к химическим изменениям почвы, к возникновению поверхностных форм и даже к биологическим процессам. В силу этого затруднения, заключающегося в невозможности включить в положение все условия, и в силу возникающего при этом обилия исключений, в физической географии говорят в большинстве случаев не о законах, а о правилах. Поэтому неправильно считать, как это часто делается, невозможность установления строгих законов за какую-то особенность географии человека и связывать эту невозможность со свободой воли. Особенная погрешность антропогеографических законов заключается часто в том, что за недостатком предварительной интерпретации допускаются ошибки при самом установлении законов, причем нередко перескакивают через промежуточные звенья причинной зависимости; законы эти станут много надежнее, если будет принято за правило объяснять явления прежде всего причинами, наиболее к них близкими.

 
<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>