Д. Растительный и животный мир

Причинная концепция фито- и зоогеографических условий похожа на концепцию твердой земной коры постольку, поскольку здесь речь идет тоже о развитии, ибо причины настоящего и здесь также лежат отчасти в прошлом. В остальном особые условия жизни сказываются также и на роде причинной зависимости. Будем ли мы рассматривать жизненные процессы, особенно приспособляемость, которою жизнь реагирует на воздействие окружающего мира, как процессы чисто физические и химические, или будем объяснять их наличием особой жизненной силы — это имеет огромное значение для нашего мировоззрения, но для специально географической концепции довольно безразлично; она воспринимает как воздействия внешнего мира, так и реакцию на них, как данные факты. Для географии, как мы видели, разница между органической и неорганической природой заключается в том, что явления этой последней по всему своему существу неразрывно связаны с определенным местом земли и от него неотделимы, организмы же, напротив, являются самостоятельными существами, которые могут перемещаться с одного места земли на другое, испытывая при этом лишь изменения более внешнего порядка. Поэтому к числу фактов данного места земли приходится отнести не особый характер населяющих его организмов, а только их наличие или их отсутствие и некоторые для их облика часто решающие, но тем не менее лишь внешние, их качества. Существенные свойства растений и животных заложены в их происхождении; внешние изменения относятся к образу жизни и строению вегетативных органов. Поэтому ряды фактов растительного мира, которые мы противопоставляем друг другу, как флору и растительность, и соответствующие ряды фактов животного мира должны быть рассматриваемы особо также и при причинном исследовании.

Возникновение новых форм часто является следствием приспособления к другим условиям жизни, оттого ли, что условия жизни на старой родине изменились с течением времени, или оттого что данная группа (Sippe) переселилась в другую область, где она может продолжать существовать только при известных изменениях. Эти изменения относятся к вегетативным органам и являются фактами физиологического или экологического порядка, т. е. того, что в растительном мире мы называем растительностью (Vegetation), а в животном мире habitus. Они происходят не по простым механическим, физическим или химическим законам, но, исходя из существующего своеобразия органических групп, представляют собой как бы инстинктивную реакцию организма на воздействие окружающей среды, являются приспособлением к этой среде. Все, что хочет жить на том или ином месте, должно приспособиться к условиям данного места или погибнуть. Поскольку это так, явления растительности и habitus’a животных можно рассматривать как функцию современных географических условий, особенно современного климата. Величайшим завоеванием современной фитогеографии, а за последнее время также и зоогеографии, является то, что она физиологически объяснила эту зависимость, в которой до тех пор видели лишь простое пространственное совпадение некоторых условий растительности с некоторыми состояниями неорганической земной природы. В некоторых случаях определенное вегетативное строение сказывается на отдельном виде, в других — на роде, в третьих — на целом семействе, как, например, на семействе кактусовых; в первом случае приспособление произошло, вероятно, поздно и на пространственно ограниченных областях, в то время как в последних весь род или семейство с давних пор принуждены были жить при одинаковых внешних условиях.

Пока можно было думать, что изменения земной поверхности происходили путем катастроф, причем прежние творения исчезали, а на их месте появлялись новые, можно было говорить о центрах творения (Schopfungszentren) и приходилось считать, что каждый вид растений и животных был создан именно так, как это соответствует географическим условиям их современной области распространения; все, что вообще имелось налицо в качестве причинных связей между организмом и областью жизни, должно было заключаться в современном климате и почве современности. Но это воззрение не могло более удерживаться в силе когда вместо катастроф было признано постепенное развитие земной поверхности и ее живого мира. Перемена концепции произошла в два приема. Сначала Форбес, при исследовании растительного и животного мира Британских островов, признал, что населяющие их виды растительности и животных должны были переселиться туда еще до образования канала, что, следовательно, распространение современных растительных и животных видов является в известной степени фактом более древним, чем некоторые факты в распределении суши и моря и вообще чем современные формы поверхности, и что поэтому оно должно быть объяснено из прежних условий состояния земной поверхности. Затем Дарвин и Уоллес и, несколько по-иному, Мориц Вагнер применили теорию постепенного изменения растений и животных также и к их географическому распространению и при этом показали, что в отделенных друг от друга областях, а также в областях с разным характером природы изменения происходят различно, что, следовательно, постепенное дифференцирование земной поверхности сопровождается и дифференцированием организмов. Этим самым как образование, так и распространение видов сделались фактами развития, которое находится в тесной связи с развитием неорганической природы земли в более раннем геологическом прошлом, и потому в основном должно составлять предмет историко-геологического рассмотрения, причем по отношению к животным это уже так и есть фактически, тогда как прошлое развитие растений из-за скудости ископаемых растительных остатков по большей части ускользает от исследования. Географическое рассмотрение должно идти здесь по тому же пути, как и по отношению к твердой земной поверхности. Если оно вообще не хочет отказаться от причинного объяснения, оно не должно останавливаться на настоящем; но оно не должно вдаваться в чуждую ему область историко-геологического подхода и рассматривает поэтому флору и фауну, как нечто уже завершенное в своем развитии. Оно сравнивает флору и фауну одной области с таковыми же других областей и разлагает их затем на элементы по признакам родства, по различию происхождения или вселения, а затем уже привлекает для их объяснения условия геологического прошлого.

Современные растительный и животный миры в большинстве стран земли уже не представляют собой чисто природных образований, они стали таковы, каковы они есть, под влиянием человека. Это относится не только к растительному покрову и животному миру культурного ландшафта, но до известной степени также и к такому ландшафту, на который мы привыкли смотреть как на природный. В тропических девственных лесах вырублены каучуковые и хинные деревья, в саваннах и травянистых степях пасущийся скот и устраиваемые человеком пожары произвели отбор растений, уничтожив прежде всего древесную растительность, многие склоны гор были лишены их прежнего лесного покрова, культурные растения и домашние животные перевозились из одной части света в другую, но вместе с ними распространялись также и сорные растения и дикие животные, хотя и без сознательного намерения человека, но под влиянием его деятельности. И если многие из этих произведенных человеком изменений могут быть констатированы легко, то в других случаях для этого необходимо углубленное исследование. Изучение природного ландшафта в связи с изучением заселения той или иной страны есть одна из важнейших задач географии, которою теперь занимаются особенно много.

 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >