Полная версия

Главная arrow География arrow ГЕОГРАФИЯ. ЕЕ ИСТОРИЯ СУЩНОСТЬ И МЕТОДЫ

  • Увеличить шрифт
  • Уменьшить шрифт


<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>

РАЙОНИРОВАНИЕ В ОТДЕЛЬНЫХ ЦАРСТВАХ ПРИРОДЫ

А. Классификация, расчленение, деление

Из пестрого сплетения сил, с которым мы познакомились в предыдущей главе, складывается бесконечное разнообразие земной поверхности, которое развертывается перед нашим телесным и умственным взором и познание которого составляет собственно предмет географии.

Чтобы облегчить себе его рассмотрение, допустим, что все отношения земных пространств друг к другу заключаются исключительно в дифференцировании, в различении, я бы сказал даже, в выискивании различий (Verungleichung) земной поверхности; таким образом мы имели бы дело только с большим или меньшим сходством или различием. Это допущение само по себе неверно; но ничто не мешает нам рассматривать каждый круг явлений прежде всего с этой точки зрения, помня только, что таким путем действительность не исчерпывается, что это абстракция и что области одинакового строения совсем не должны быть обязательно связаны между собой пространственно. Тогда мы сможем применять обычные правила классификации и подводить явления земной поверхности под родовые понятия.

Само собою разумеется, что понятия сходства и различия относительны; то, что при обобщающем рассмотрении, как бы при взгляде издали, кажется сходным, при близком, более подробном изучении оказывается различным. На большом расстоянии от земли мы замечаем только различие между сушей и океаном, или — если мы представим себе водную оболочку устраненной — только возвышения материков и впадины океанов. Если мы придвинемся ближе, то мы увидим на суше горы, плоскогория и низменности. С еще более близкого расстояния мы заметим различия между горными хребтами и долинами, а наконец и более мелкие формы расчленения. Однородное внутри себя и находящееся в чужеродном окружении пространство мы можем считать за неделимую единицу (als Individuum). Но из относительного значения понятия сходства вытекает, что и понятие индивидуального тоже относительно: пространства, которые сначала представляются неделимыми, при ближайшем рассмотрении распадаются на множество отдельных единиц; понятие индивидуальности в строгом смысле слова приложимо только к отдельным пунктам земли.

Различия в пределах одной категории явлений могут относиться к их размеру или к их интенсивности. Сюда относится высота гор, длина рек, величина речных бассейнов, высота температуры, сила воздушного давления, количество осадков и многое другое; у явлений, подверженных изменениям во времени, как например погода, разница может относиться к средним цифрам за определенный промежуток времени или к величине колебаний. И здесь обыкновенно устанавливают различные группировки по величине (классы величия — Grossenklassen). Но различные степени интенсивности переходят одна в другую постепенно. Потому, всякое разграничение будет произвольным, и хотя его, особенно при картографических изображениях, нельзя избежать, однако нельзя рекомендовать и установления твердых группировок по величине и резкого их выделения, как это делается в литературе; округленные цифры, особенно если их располагать по рядам, тоже достигают цели и избавляют от ложного впечатления резких противоположностей.

В других случаях различия являются качественными и относятся к материальному составу, форме или процессу. Здесь установление классов или типов вступает в свои права, ибо хотя они и переходят часто один в другой, но все-таки однородность; или неоднородность явлений не может быть иначе охвачена нашим сознанием.

Как ряды, основанные на различии величины или степени, так и классы, основанные на качественном различии, относятся всегда прежде всего к какому-нибудь отдельному свойству и поэтому их можно сравнивать с искусственными системами ботаники и зоологии. Они дают возможность ясного обозрения и нужны для первоначального охвата, однако не исчерпывают предмета. Ибо различные свойства связаны между собою не произвольно в любом порядке, а причинно зависят друг от друга. Подобно тому как любая форма головы животного не может быть связана с любыми размерами его членов, также и на земной поверхности определенный материальный состав не может быть связан о любой формой и с любыми физическими условиями; с изменением одного из свойств изменяются всегда и другие.

Подобно тому как естественные системы растений и животных основаны на совокупности свойств, так и классификация явлений земной поверхности может считаться естественной только в том случае, если она считается со всем комплексом свойств. Например, берега раньше подразделялись по их основным очертаниям, потом по их расчлененности и наконец по их строению, но и при этом еще не были исчерпаны все их свойства; с прогрессом исследования было установлено, что все эти три признака обыкновенно связаны между собою, и на этом были обоснованы — сначала на отдельных, особенно бросающихся в глаза примерах, как фиорды, а затем и вообще — натуральные типы берегов, которые одним словом выражают весь их характер.

Правильное сочетание различных признаков покоится на их зависимости либо друг от друга, либо от одной и той же причины. Основанные на этом классы или типы имеют поэтому причинное или генетическое значение и свидетельствуют об одинаковом происхождении; они являются поэтому естественными классами или типами.

К их установлению можно придти различными путями. Обычно исходят индуктивным путем от сравнительного рассмотрения фактов; но полученная таким образом классификация может считаться имеющей внутреннюю основу только в том случае, если будет доказано и одинаковость происхождения. Иногда идут наоборот дедуктивным путем, — дедукцию следовало бы применять обязательно и в тех случаях, когда исследование начиналось с индукции, — и пытаются из известных уже причин вывести процесс возникновения явлений, а вместе с тем и их признаки.

При взаимной переплетенности всех процессов земной поверхности различные признаки, конечно, только в виде исключения будут иметь совершенно одинаковое распространение: естественная классификация никогда не будет резкой и свободной от произвола. Поэтому от строгой классификации приходится по большей части отказываться и удовлетворяться установлением типов, которые эмпирически охватывают некоторое количество признаков. Однако такая практика правильна только для определенного состояния знания, но не принципиально. Ибо хотя типы и могут быть обоснованы генетически, они все-таки не вытекают из вполне законченного каузального анализа; они стоят раздельно и не создают возможности судить о том, были ли исчерпаны все возможные гипотезы возникновения. Возникновение типов должно быть переходной ступенью к настоящей генетической классификации.

Если возникновение какого-либо типа или класса признаков известно, если мы вывели их дедуктивным путем или, по крайней мере, можем их этим путем вывести — что, например, можно сказать теперь вообще о климатических условиях, — то вместе с признаками у нас будут известны и пространственные отношения, положение и протяжение. Если, наоборот, тип получен описательным путем и не сведен еще к своим последним причинам, то сведения о положении и протяжении прибавляются в качестве новых, как бы независимых от свойств типа признаков; например, это по большей части можно еще сказать о типах внутреннего строения земной коры. Но здесь весь вопрос заключается только в состоянии наших знаний; по существу дела и здесь положение и распространение должны быть даны сразу вместе со свойствами.

Распределение типов различных земных пространств может быть понято, по большей части, только исходя из больших теллурических систем. До сих пор, однако, выяснение их связи с землей в целом является в большинстве случаев скорее лишь отвлеченным требованием, фактически же оно почти не осуществляется. Всеобщая география, как физическая, так и география человека, часто лишается вследствие этого собственно географического характера и принимает форму, свойственную систематическим наукам, которые имеют своим предметом явления сами по себе и лишь побочно, часто в качестве примера, приводят их географическое распространение. В этом отношении всеобщая география должна была бы больше брать пример со страноведения.

Классы и типы в большинстве случаев показывают не связанное пространственно, а раздробленное распространение, по тому ли, что первоначально существовавшие связи впоследствии были нарушены, или потому, что однородность с самого начала основывалась только на аналогичном процессе образования в отдельных не связанных между собой пространствах земли. Это будут, следовательно, не географические провинции, а типические аналогии.

Границы различных типов могут быть линиями или более широкими полосами; особое значение границы имеют только косвенно, поскольку различие в строении связано с положением. Фигура и величина границ имеют значение лишь постольку, поскольку они указывают на распространение сразу и явления и действующей причины. До тех пор, пока мы будем обращать внимание только на однородность или неоднородность явлений, мы не будем в состоянии говорить собственно о расчленении (Gliederung), которое всегда предполагает взаимоотношение частей, а только о пространственном распределении (Anordnung) явлений.

Отдельные участки земной поверхности (Erdstellen und Erdraume) могут быть, однако, не только одинаковыми или разными, по также могут и влиять друг на друга; поэтому наряду со свойствами в тесном смысле слова мы должны принимать во внимание также и отношения положения. Эти отношения могут иметь различное происхождение. Для географии человека особенно важны связи, устанавливающиеся при посредстве света и звука; в неорганической природе, а также в растительном и животном мире они основываются по большей части на явлениях движения, будут ли это реальные движения, а следовательно и перенесение веществ, а также сил и состояний, или же это будет передача движения волн.

Такие движения или другие отношения положения могут быть временными и второстепенными и восприниматься лишь как нарушения, но они могут быть также продолжительными и существенными и приобретать поэтому большое географическое значение. Важные различия вытекают из отношения их продолжительности к продолжительности их действия. Там, где они еще продолжаются, как в атмосферической циркуляции, мы сравнительно легко улавливаем соотношения различных частей системы движения. Но там, где они, напротив, быстро проходят, а остаются только их последствия, как, например, это имеет место с явлениями твердой земной коры и по большей части также с явлениями органической природы, мы воспринимаем отдельные части движения и отношения положения сначала лишь как случайно стоящие рядом качественно различные явления и только при подробном рассмотрении начинаем воспринимать их как части единой системы движения, т. е.

как явления расчленения. Каждой части в системе движения присущи определенные свойства; например, область начала движения, средний отрезок его и область конца по большей части различны. Но между различными частями существуют определенные отношения, которые мы можем воспринимать как корреляцию их свойств; каждое изменение какой-либо части сопровождается определенным изменением другой. Вследствие этого к первоначальным свойствам отдельных частей присоединяются новые, присущие системе движения, как таковой, и особенно бросающиеся в глаза там, где различные части соприкасаются друг с другом (явления прибоя и т. д.). Части какой-либо системы движения или вообще участка земли, между которыми существуют взаимоотношения по положению, могут поэтому быть сравниваемы с органами живых существ; системы в целом мы можем обозначить выражением, которое иногда употреблял Карл Риттер, физиологические индивидуумы, а формацию различных частей обозначать словом расчленение.

В логическом отношении не следует смешивать системы с родовыми понятиями. Системы скорее являются, как указал Гецель (Hozel), индивидуальными комплексными понятиями; ибо, охватывая собой сумму географических индивидуумов, они в то же время и сами являются индивидуумами, так как каждая система, как таковая, имеет определенные, основанные на взаимоотношении частей свойства. Примером такого комплекса могла бы служить связанность языкообразных впадин ландшафта конечных морен и щебневых склонов в предгорьях Альп: повторное появление таких комплексов Фольц имел, вероятно, в виду при применении понятия ритма к ландшафту. Если комплексная природа системы требует особого рассмотрения, то индивидуальная ее природа допускает наряду с этим применение к ней всего того порядка рассмотрения, который обыкновенно практикуется по отношению к географическим индивидуумам. Постольку же применимы к ней и общие правила географической классификации. Помимо установления рядов по величине и других искусственных классификаций, мы и здесь должны пытаться придти к естественной классификации на основании совокупности признаков, по выражающемуся в ней генезису системы. Комплексы или системы могут опять-таки иметь между собой взаимоотношения по положению; более крупные системы могут расчленяться на более мелкие, а мелкие — сочетаться в крупные.

Таким образом на земной поверхности мы можем различать два рода отношений: во-первых, отношения сходства или различия, во-вторых, отношения положения или отношения взаимодействия. В результате первых получаются классы и типы, в результате вторых — системы и комплексы. Первые показывают статическое распределение, вторые динамическое расчленение.

Но тут возникают два вопроса. В какой причинной зависимости находятся два ряда отношений? И как они связываются в группировку земных пространств, охватывающую совокупность явлений каждой отдельной категории, или, иначе, в деление земной поверхности? Ответ на этот вопрос должен подвести итоги всем нашим знаниям в каждой из отраслей географии. Он может быть дан только на основании углубленного исследования отдельных циклов явлений. При чисто логическом рассмотрении можно поддаться искушению считать отдельно существующие факты, охватываемые при помощи родовых понятий, за первичные и объяснять комплексы и системы как сочетания этих первичных фактов; но причинное исследование показывает, что приоритет принадлежит крупным однократным явлениям, которые затем уже разлагаются на множество более мелких, до известной степени однородных явлений. Горная страна имеет приоритет (ist frtiher als) перед отдельной вершиной или отдельной долиной, большая атмосферическая циркуляция — перед климатами отдельных мест земли, которые только из нее и могут быть выведены.

Всякое деление является, по самому своему понятию, последовательным (fortschreitende) разложением целого; следовательно географическое деление, есть последовательное разложение земной поверхности на ее части. Эти части должны быть пространственно связаны друг с другом, и этим они отличаются от классов или типов, которые могут иметь разбросанное распространение. Основание деления может быть взято произвольно. Подобно тому, как мы устанавливаем различие между количественной и качественной, искусственной и естественной классификацией, мы можем различать и деления на основании качественных отличий, на основании одного признака или совокупности всех признаков; деление может быть основано как на сходстве или различии признаков, так и на отношениях положения. Деление земной поверхности, основанное только на сходстве признаков или только на отношениях положения, будет односторонним или искусственным; естественное деление должно учитывать и то и другое.

К сожалению нам недостает еще общепризнанных обозначений для пространственных отношений классификации, расчленения и деления; в разных дисциплинах географии словоупотребление различно. Злоупотребление словом зона стало теперь, пожалуй, реже; его применение ограничивают явлениями, которые охватывают землю в виде пояса, или же употребляют его в ограничительной форме: высотная зона ми высотный пояс для обозначения вертикального расположения, которое в большинстве случаев имеет форму пояса. Излюбленное в географии растений употребление слова район (Region) для распределения по высотам не оправдывается, как справедливо заметил Г. Вагнер, ни с литературной точки зрения ни с точки зрения целесообразности; оно уместнее для обозначения географических областей определенного размера. Для этого в нашем распоряжении находятся также слова: царство (Reich), область (Gebiet), округ (Bezirk), провинция (Provinz) и другие; было бы желательно достигнуть согласованности в их употреблении.

 
<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>