Г. Точность и полнота картографического изображения

Изображению, которое по самой своей сущности имеет предметом индивидуальную конкретную действительность в такой мере, как карта, должно быть свойственно стремление к полному охвату пространства. Литературное описание может довольствоваться общей характеристикой ландшафта; оно изображает горы с их гребнями и долины с реками, указывает, может быть, и направление особенно важных хребтов и долин или же, при случае, отмечает некоторые неправильности в их направлении или расположении; но подробности оно может, и даже должно, пропускать, не будучи в состоянии их выразить. Для карты, напротив, такая неопределенность недопустима, она должна зарисовать хребты и долины о реками, если она вообще хочет дать их картину; и если она по недостатку сведений рисует лишь приблизительно и схематически, то это сейчас же заметно и воспринимается как недостаток. То же самое относится и к другим явлениям. Геологическое описание может довольствоваться указанием, что занимающий ту или иную область песчаник в некоторых местах прерывается базальтом. Геологическая карта, напротив, должна точно обозначить эти места; если она их нанесет неполно или схематично, наугад, то следующий геолог-исследователь отметит это как ошибку.

И самая природа картографических средств изображения тоже влияет на известную законченность и вместе с тем определенность изображения. Течение реки или дорога должны быть зарисованы в виде более или менее связной линии, чтобы их можно было признать за реку или дорогу. Линия высоты должна быть нанесена на определенном месте, если даже наблюдение высоты и было не точно и картограф не знает, должна ли линия фактически проходить немного правее или левее; она должна быть также продолжена в обе стороны хотя бы на небольшое расстояние, чтобы быть заметной. Точно так же изображение рельефа посредством штриховки и тушевки не может быть лишено известной определенности и законченности, если даже для этого и нет достаточно знаний. Мы должны заносить на геологическую карту ту или иную горную породу и ту или иную формацию, даже если у нас нет полной уверенности относительно того, к какому виду они принадлежат; и эти горные породы и формации мы должны отграничивать на определенных местах, если даже границы эти не известны в точности. Неточное направление, можно, правда, обозначить пунктирной линией, но этим вспомогательным средством исчерпываются все возможности картографии для выражения сомнений. Даже если положение города колеблется в пределах нескольких километров, картограф должен занести его на том или ином точно определенном месте; он должен, несмотря на все сомнения относительно какого-либо измерения высоты, принимать ту или иную цифру; он должен, как бы сомнительна ни была общая концепция явления, решиться на определенную его классификацию и подвести под нее отдельные случаи.

Это свойство картографического изображения имеет свои положительные и свои отрицательные стороны.

С одной стороны, оно дает сильный толчок к исследованиям, в особенности к заполнению всех пробелов нашего знания пространства. До тех пор пока на топографической карте страны будут оставаться белые пятна, люди всегда будут стремиться проложить через эту страну новые маршруты с составлением по ним карт, пока не явится возможность перейти к настоящему измерению страны, то же самое можно сказать и о других картографических изображениях. Карта часто является грозным свидетельством пробелов нашего знания. Успешное картографическое изображение становится возможным только тогда, когда знание пространства достигло известной степени совершенства. Поэтому составление всякой новой карты, — будь это топографическая карта местности, до сих пор еще не заносившейся на карту, или отсутствовавшая до тех пор физико-географическая или антропогеографиче- ская карта, — всегда будет этапом в продвижении науки. Подобно тому как всякая местность завоевывается для географии только посредством составления удовлетворительной топографической карты, также и всякое географическое явление усваивается географией только путем его изображения на карте.

С другой стороны, там, где действительных знаний еще недостаточно, карта прибегает к гипотетическому их дополнению или к конструкции чаще, чем это делается при литературном изложении, и тем самым создает призрак знания там, где его нет на самом деле. Непосвященный человек и даже некоторые географы не подозревают того, в какой степени и как часто карты основываются на гипотетических дополнениях и конструкциях. Даже на точных топографических картах часто бывают интерполированы линии высот; на картах стран, не имеющих еще точных измерений, интерполированы также и реки, и горные цепи, и дороги и т. д. При составлении маршрутных съемок приходится их дополнять и заносить на карту детали местности с такой определенностью, за которую нельзя поручиться, и заполнять пробелы, оставшиеся между местами, фактически попавшими в поле зрения. Один будет это делать чаще, другой реже, один более удачно, другой — менее удачно; но маршрутная карта, которая передает только то, что путешественник видел сам, и отказывается от приблизительных указаний, не дает связной картины страны, а потому будет иметь малую ценность. Если некоторые картографы-теоретики и держатся по этому вопросу другого мнения, то мне кажется, что это следует отнести за счет их недостаточного опыта в маршрутных съемках. Для составления карт глубин, температур и т. д. имеется по большей части лишь ограниченное количество наблюдений, в пролетах между которыми изобаты и изотермы должны конструироваться. На геологических картах распространение горных пород и формаций приходится заносить часто на протяжении многих километров, руководствуясь только формами гор или даже не имея никакой непосредственной придержки, простым соединением двух отдельных месторождений. Это говорится не в виде упрека — ибо такое гипотетическое нанесение необходимо; и если гипотетическая линия проведена знающим наблюдателем, то она будет все-таки шагом вперед по сравнению; с полным ее отсутствием. Недостатком картографического изображения является, однако, то, что оно не может при занесении на карту ясно отделять гипотетические данные от точно установленных. Во всех этих случаях карта должна дополняться текстом; объяснения и комментарии к картам должны были бы, как несколько раз справедливо отмечал Герман Вагнер, излагать степень верности рисунка карты и отмечать важнейшие неточности. В настоящее время дается слишком мало таких комментариев — ибо издающиеся ко многим атласам справочники не могут считаться таковыми, — в то время как в древности математическая география была почти сплошным, комментарием к картам.

При гипотетическом дополнении и конструкции карты необходимо выбрать один из двух возможных путей. В большинстве случаев картограф бессознательно становится на один из них. Казалось бы, научная объективность сохраняется лучше всего, если придерживаться исключительно имеющихся наблюдений о данном явлении, а дополнения и конструкцию наносить схематически; например, линии глубин и изотерм проводить по геометрическим законам конструкции между пунктами наблюдения, границу между двумя геологическими формациями устанавливать на полпути между крайними выходами на поверхность, а при изображении форм поверхности не руководствоваться никаким морфологическим прозрением. Но эта объективность только кажущаяся. На самом деле наука требует, чтобы для правильной конструкции были привлечены к делу все вспомогательные средства, которые только имеются в распоряжении. Эти последние привлекаются с двух сторон. Во-первых, руководствуются аналогией: общие знания строения морского дна руководят картографом при проведении определенной линии глубин. Однако аналогии могут привести к заблуждениям, и ими следует пользоваться с большой осторожностью; построенная на аналогиях конструкция опасна особенно потому, что она склоняет ничего не подозревающего читателя воспользоваться ею как доказательством правила, лежавшего в основе самой конструкции. Так, например, многие новые топографические карты в Соединенных Штатах составлены на основании концепций Дэвиса и уже поэтому, конечно, не могут служить их доказательством. Более серьезную помощь оказывают заключения, выводимые из других явлений, связанных с изображаемым явлением в качестве причины или следствия. Так, можно пользоваться формами поверхности для конструкции геологической карты или привлекать растительный покров для суждения о климате, который часто известен нам непосредственно только по наблюдениям станций, расположенных на большом расстоянии друг от друга. Карты действительных, не переведенных на уровень моря, температур, могут быть конструированы, при ничтожном количестве станций, только на основании гипсометрических карт. При отграничении областей о различной плотностью населения целесообразно будет принимать в расчет форму поверхности, состав почвы и растительный покров, от которых эта плотность зависит. Но и при таких заключениях нужна осторожность; и здесь надо особенно остерегаться доказывать, исходя из карты, те самые законы причинной зависимости, на которых была основана конструкция.

 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >