Д. Генерализация

Если карта должна быть копией действительности, то она может хотя бы с некоторой степенью совершенства выполнить эту задачу только при большом масштабе, т. е. при незначительном уменьшении, ибо только в этом случае можно точно передать формы и вообще изобразить более мелкие предметы. За исключением планов городов, железных дорог или особо важных и интересных частей земной поверхности, карты до сих пор редко составляются в масштабе большем, чем 1 : 25 000, так что 1 мм карты соответствует 25 м в природе. Если считать 0,4 мм низшим пределом ясно различимого, то 10 м в природе являются низшим пределом доступного изображению. Предметы и элементы форм меньшего размера не могут быть вовсе изображены или же могут быть изображены только в преувеличенных размерах. Для некоторых целей эта возможность изображения уже недостаточна и поэтому в культурных государствах переходят за последнее время к съемкам карт в более крупных масштабах. Но в гораздо большем количестве стран масштаб карт еще значительно отстает даже от указанного выше предела.

Карты столь различных масштабов не могут рисоваться одинаковым способом. Если размеры одного и того же предмета, например, озера, реки, города, какого-нибудь растительного сообщества или месторождения какой-нибудь горной породы длиною, скажем, в 1 км, на одной карте будут длиной в 4 см, на другой — в 1 см, на третьей — в 1 мм, на четвертой — в 0,2 мм, то изображение их должно получиться и качественно различным: многие подробности и отличительные признаки, которые при большом масштабе легко выделить, при более мелком должны пропадать. Переделка карты с большим масштабом на карту; с меньшим масштабом должна повлечь за собой дальнейшее обобщение содержания. При этом степень обобщения на всем протяжении карты должна быть более или менее равномерной, в то время как литературное изложение имеет в этом смысле гораздо большую свободу и может особенно интересные местности или предметы описывать подробнее, чем остальные.

Но картографическое обобщение (Generalisierung) по сущности своей есть нечто совершенно иное, чем то, что подразумевают под ним обычно логики; это понятие лишь недавно установлено Генрихом Майером под названием доступной непосредственному восприятию генерализации (anschauliche Generalisierung). Оно заключается, в первую очередь, в ограничении и отборе материала, в упрощении наносимых фигур и опускании более мелких или незначительных предметов. В то время как при большом масштабе линии рек и дорог, линии высоты, температуры, границы государств или геологических формаций могут подражать кривизнам и извилинам, существующим в действительности при малом масштабе они должны от этого отказаться и направляться более или менее прямолинейно или же слегка и равномерно изогнутыми дугами. В то время как при большом масштабе можно наносить самые мелкие ручьи и дороги, даже отдельные дома и мельчайшие месторождения, при более мелком масштабе малые или незначительные воды и дороги, поселения, геологические месторождения и т. д. должны пропускаться или сливаться вместе. На общеобзорных картах частей света или всей земли приходится пропускать целые горные цепи со всем их влиянием на изменения температуры и количества осадков. Оба эти способа ограничения и отбора материала приводят в сущности к одному и тому же, ибо упрощение формы может рассматриваться как опускание второстепенных элементов формы, а опускание отдельных предметов и месторождений, обратно, как упрощение географических фигур. Например при изображении речной сети одновременно производится упрощение больших потоков и опускание малых. Картина земной поверхности остается индивидуальной; но только она рассматривается как бы издали, так что подробности исчезают, а видимыми остаются только крупные и значительные черты. Это упрощение можно представить себе как оптический процесс; но фактически оно происходит лишь отчасти по простым оптическим законам. Мы можем опираться на них, когда мы занимаемся схематизацией: когда мы, например, пропускаем мелкие поселения, которые на большой карте представляют собой просто точки, и сохраняем только более крупные, которые там были изображены более заметными фигурами, или когда мы течение реки или какую-либо другую линию проводим более или менее прямо, игнорируя фактически проделываемые ею изгибы. Но решающим оптический принцип не будет и здесь, отбор материала является все- таки результатом самостоятельного мыслительного процесса. Мы оцениваем значение и интерес отдельных предметов и элементов форм согласно основным положениям образования понятий и в соответствии с этим решаем их участь. При этом нами могут руководить различные соображения. Смотря по назначению карты, решающее значение для отбора городов может иметь или только количество их жителей, или их положение в системе управления, или их значимость в отношении торговли, туризма или истории. Если мы упрощаем течение реки или направление дороги и пропускаем большую часть извилин, мы все- таки сохраняем или даже особо выделяем ту извилину, которая обусловливает положение города. Такая оценка бывает более или менее субъективна, каждый картограф проделывает ее по-своему. Она зависит от компетенции и вкуса и обусловлена глубиной проникновения в предмет. Говорить об искусстве картографического изображения можно было бы постольку же, поскольку и об искусстве исторического изображения, причем, однако, слово «искусство» употребляется здесь только в переносном смысле слова. Картографическое изображение, как и изображение историческое, остается научной деятельностью; у них отсутствует существенный признак искусства: и в том и в другом случае изображение не свободно, а связано с изображаемой действительностью.

Лишь во вторую очередь речь может идти о форме обобщения, которая соответствует обычному употреблению этого термина в логике, т. е. заключается в расширении объема и сокращении содержания родовых понятий. Ведь уже составление специальных топографических карт с самого начала до известной степени связано, как мы видим, с применением родовых понятий и осуществляется при помощи символов. Чем меньше масштаб, тем чаще этот способ применяется. На мензульных картах деревня может еще быть изображена соответственно действительности, т. е. индивидуально, но на обзорных картах деревни и мелкие города изображаются символами или, как говорят в картографии, значками, т. е. соответственно родовым понятиям, и только большие города изображаются более или менее согласно их действительным очертаниям. На специальной карте можно узнать индивидуальную форму горы, на карте среднего масштаба можно отличить столовую гору (Tafelberg), на карте малого масштаба видно только, что это гора. Линии высот рисуются на тем больших расстояниях, чем меньше масштаб карты, т. е. для меньшего масштаба устанавливаются более общие классы высот. Гораздо шире и явственнее этот род обобщения применяется на физико-географических и антропогеографических картах. Специальная геологическая карта может выделить почти все ступени возраста (Altersstufen) и горные породы; на обзорных картах, напротив, ступени возраста или горизонты приходится соединять в более крупные формации, а родственные виды горных пород — в более общие их типы. На картах температуры большего масштаба линии температур наносятся от градуса к градусу, на картах меньшего масштаба — через каждые 5 градусов. Такое обобщение можно производить иногда схематически, особенно, когда речь идет о количественных ступенях. Напротив, в остальных случаях оно требует тщательного выбора научной классификации; ибо неправильный выбор высшего понятия может лишить карту всякой научной ценности, в чем можно убедиться, например, рассматривая геологические карты или карты растительности в некоторых школьных атласах. Необходимо также обсудить, какова вообще может быть ценность такого обобщенного изображения. Географическое значение может быть иногда присуще только особым понятиям, так что если они при малом масштабе не могут быть изображены, то приходится отказаться вообще от всякого изображения. Геологические карты малого масштаба, на которых можно отличить только высшие деления, для географии не имеют почти никакой ценности, потому что географически важные свойства связаны как раз с низшими делениями.

Если теперь карты малого масштаба рисуются лишь путем уменьшения карт большего масштаба, то исторически ход развития был все-таки, как мы уже упоминали, обратный: от карт малого масштаба постепенно переходили к картам большего масштаба. Поэтому если в настоящее время процесс мышления при составлении карт идет путем последовательного обобщения, как в смысле упрощения и отбора, так и в смысле обобщения родовых понятий, то исторически мы пришли, наоборот, от сводного и общего изображения к подробному и специальному. Предпосылкой для этого прогресса картографии является, конечно, более точная съемка карт и более точное знание фактов, а также и знание более мелких предметов и элементов форм и более тонкое, доходящее до деталей, деление понятий. Но предпосылкой для этого являются также и новые взгляды на методы и вспомогательные средства; изображения, ибо эти последние различны в зависимости от масштаба; обобщающие методы обзорных карт не могут просто переноситься на карты специальные. Вопросы изображения рельефа обострились и приняли другой вид с тех пор, как начали составляться специальные топографические карты. Условия залегания горных пород и характер почвы на геологических специальных картах изображаются иначе, чем на обзорных картах. Но, при переходе к картам большего масштаба, с этим различием обобщающего и специализирующего изображения во многих случаях слишком мало считались, особенно при изображении населения. На специальные карты часто необдуманно переносились методы карт обзорных — причем совершенно и не думали об их пригодности для специальных карт; неудовлетворительный способ составления этих карт следует в большей части относить именно за счет этого недостатка в методологическом подходе к делу.

 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >