Полная версия

Главная arrow География arrow ГЕОГРАФИЯ. ЕЕ ИСТОРИЯ СУЩНОСТЬ И МЕТОДЫ

  • Увеличить шрифт
  • Уменьшить шрифт


<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>

РАБОТА НАД ИЗЛОЖЕНИЕМ

По большей части труд изложения оценивается гораздо ниже, чем исследование. Только Банзе и его приверженцы держатся противоположного взгляда и усматривают задачу географии вообще только в изложении, предоставляя исследование другим наукам, с тем чтобы география лишь пользовалась их результатами. И то и другое одинаково односторонне. Исследование не принесет никакой пользы, если его результаты не будут надлежащим образом оформлены; за анализом должен следовать синтез. С другой стороны, наука, которая должна только излагать, но не исследовать, это просто нелепость; собирание и обработка материала должны идти рука об руку. Только тот, кто сам участвует в собирании материала, будет владеть им тан, что сумеет придать ему форму; при исследовании должно всегда иметь в виду изложение. Когда мы говорили о географическом исследовании, мы убедились, что оно никоим образом, не совпадает с исследованиями других наук, но является совершенно самостоятельным. Оно незаметно переходит в изложение. О подготовительных ступенях работы по изложению, — о собирании материалов путем наблюдения или изучения карт и работы над литературными источниками, о критике источников, о причинном исследовании, о конструкции пространственных зависимостей — я уже говорил в отделе, посвященном географическому исследованию. Здесь речь идет о выборе и оформлении материала.

Требование об ограничении и упрощении материала сохраняет свою силу и для литературного изложения, так же как и для карты, ибо действительность дает такое изобилие подробностей, что они совсем не могут быть восприняты умом, да по большей части даже и мало интересны. Обобщение при этом будет совершаться теми же двумя способами, как и при картографировании. Мелкие и незначительные факты будут выпускаться совсем так же, как и подробности форм и менее важных свойств. Все более мелкие предметы и явления будут рассматривать только как родовые понятия, по тем самым правилам, которые уже были даны при анализе образования географических понятий и идей (стр. 227 и сл.). Задача эта не так легка, как она кажется на первый взгляд; географии пришлось пройти большую школу, прежде чем она научилась с ней справляться, однако и до сих пор эта задача часто разрешается не совершенно; в большинстве случаев изложение слишком копается в мелочах. Тут-то вот и сказывается наличие или отсутствие географического такта.

Только теперь мы можем перейти к композиции, т. е. к координации отдельных положений, к умственному построению. Но в большинстве случаев именно композиция-то и отстает. Многие книги по страноведению составляются главным образом при помощи клея и ножниц. Но склеивание отдельных выдержек еще не композиция. Для этого нужно освоение и переработка материала. Кто хочет изобразить какую- либо страну или явление, должен, как художник, составить себе о ней ясное представление. И подобно тому, как художник должен обладать способностью передавать рукой то, что он видит, так и географ должен уметь передать картину, которую он видит перед своим умственным взором, словом или карандашом на карте. Это может совершаться различным путем; как в искусстве, так и в научном изложении проявляется индивидуальность автора. В то время как один прикладывает камешек к камешку и создает мозаику, которая, однако, дает ясное общее впечатление, другой отбрасывает подробности и пишет крупными штрихами. Так или иначе, но связное изложение должно быть дано. Композиция получится только в том случае, если изображающий имеет перед собой ясную картину, в противном случае это будет компиляция. Никакая ученость не поможет писателю-географу, если у него нет особой архитектонической жилки. Я не совсем понимаю, как можно было считать Риттера образцом в этом смысле. Землеведение Риттера отличается самым нестройным изложением, какое вообще можно, себе представить; архитектоники оно лишено совершенно.

С чисто логической точки зрения композиция есть деятельность, совершенно обособленная от исследования или изучения; она берет установленные ими факты и причины в качестве строительного материала и возводит из него здание. Объективно безразлично, исходит ли автор из собственных исследований, и даже из собственных наблюдений или же пользуется материалом, который добыт другими. Но субъективно это не одно и то же. С одной стороны, при этом может возникнуть опасность, что исследователь, или, особенно, наблюдатель переоценит значение собственных исследований и наблюдений, по сравнению с исследованиями и наблюдениями других и распространит их на местности, для которых они не действительны. С другой стороны, при исследовании человек приобретает исподволь способность владеть материалом, которую писатель, приступающий к материалу без собственного исследования, усваивает лишь с трудом; наблюдатель, основательно путем собственных наблюдений изучивший какую-либо страну, хотя бы в отдельных ее частях, приобретает о ней такое ясное представление, какое он вряд ли приобрел бы посредством литературного изучения, особенно если автор источников, которыми он пользуется, сам не обладал в выдающейся мере даром наглядного, восприятия и изображения и таким образом не исполнил уже части работы по изложению. Утверждение, что лично занимавшиеся наблюдениями исследователи предоставляют свои исследования скорее в распоряжение общего землеведения, чем страноведения — неправильно. Исследования Рихтгофена о центральных и лессовых областях Азии пошли на пользу столько же географии Азии, сколько и общему землеведению; точно так же исследования Пенка об оледенении Альп были одинаково полезны для географии Альп и для общего землеведения; еще больше это относится к наблюдениям Филиппсона в Греции или Зап- пера в Центральной Америке и к исследованиям Свена Гедина в Центральной Азии. Правильно только то, что самые успешные наблюдения по большей части ограничиваются определенными рядами явлений, потому что в наше время уже невозможно усвоить трудную технику наблюдения сразу во многих частных областях и с одинаковым успехом производить исследования во всех царствах природы; вследствие этого самостоятельные исследователи часто склоняются к односторонней композиции, т. е. такой, которая построена со строго определенных точек зрения. Однако этот вред меньше, чем в том случае, когда у пишущего недостает глубокого знания, которое в полной мере может быть приобретено только собственным исследованием. Общего правила, конечно, нельзя установить. Уже самые размеры изображаемой области обусловливают разницу. Чем меньше эта область, чем меньше она была исследована, тем больше собственное наблюдение может и должно составлять основу изображения; чем область больше и чем больше уже имеется по ней наблюдений, тем меньше будет доля собственного наблюдения и исследования. Многие явления вообще могут быть исследованы только путем систематических съемок и станционных наблюдений. Но связь исследования и изложения не должна утрачиваться. У историков существовала традиция, согласно которой изложение должно в большей части основываться на собственном исследовании (здесь, конечно, литературном). Это было преувеличением. Последствием было то, что они, в большинстве, ограничивались небольшими периодами или отдельными событиями, а всемирная история предоставлялась популяризаторам. Признание необходимости более крупных научных обзоров привело само по себе к некоторой независимости изложения от собственного исследования, но до полного разделения отсюда еще далеко.

Этого следовало бы опасаться и в географии.

Если, таким образом, изображающая, компонирующая, конструирующая деятельность может исходить из собственных наблюдений автора только в отдельных случаях, а в большинстве должна опираться на изучение литературных источников, то возникает другой вопрос, должна ли, и в какой мере, обработка материала опираться на личное знакомство со страною? Должен ли тот, кто пишет о какой-либо стране, видеть ее сам? Или это не нужно, даже, может быть, нежелательно? Безусловно нужным этого нельзя признать. Многие географы, я подразумеваю, например, Кирхгофа, которые мало видели, обладали, однако, благодаря счастливым способностям и основательному географическому образованию, в высокой степени даром составлять себе по описаниям, а может быть, и по рисункам, ясное и живое представление о чужой стране и вызывать его в других путем яркого изображения. Это — прирожденные географы-писатели. А так как несмотря на улучшение транспорта путешествие по дальним странам все-таки требует много времени и денег, то мы должны принимать географические сочинения таких людей с благодарностью. Но большинству живое изображение страны удается лишь на основании личного обозрения или, во всяком случае, удается при этом лучше. Такое обозрение можно рассматривать как репродуктивное наблюдение. Оно повторяет наблюдения других в сокращенной форме и может при этом в отдельных пунктах исправлять и дополнять их, может производить также и новые наблюдения, ограниченную и временную ценность которых надо, конечно, учитывать, и которые нельзя выдавать за основательные исследования. Такая «железнодорожная» география, как ее назвал Пассарге, имеет свое оправдание. Это будет преувеличением, если географ будет воздерживаться от всякого суждения о стране только потому, что он знает ее не по собственному наблюдению; хорошо образованный географ может на основании изучения литературных источников сказать много такого, что для других будет ново. Но собственное обозрение всегда сделает суждение яснее, а восприятие живее.

Должны ли мы иметь два разных рода географов — одних, которые были бы исследователями, а других, которые были бы писателями, или же нужно предпочесть соединение обеих функций вместе. Я думаю — последнее. Можно, конечно, исследовать путем наблюдений или путем разработки литературных источников и не доходить при этом до изложения, т. е. остановиться на анализе, не переходя к синтезу; но в этом случае легко потерять суждение об относительной ценности отдельного исследования, замкнуться в круг того, что можно назвать предварительной работой (Vorarbeit), остаться каменщиком и не сделаться зодчим. Кто из географов никогда не доходил до страноведческой композиции — хотя бы в форме устного доклада, — тот не настоящий географ. Можно ли, наоборот, ограничиться изложением, не занимаясь никогда исследованием? Да, мы имеем целые поколения таких географов, имеем их и теперь; они излагали, но не исследовали и все-таки делали полезное дело. Но это все же возбуждает сомнения (ist bedenklich). Без собственной исследовательской работы трудно усвоить критический подход, необходимый для изложения; нельзя также заполнить пробелы знания одним лишь собственным исследованием. В особенности легко будет репродуктивное наблюдение, под каковым мы разумеем беглый осмотр страны, тому, кто привык, исследуя, сам наблюдать, усвоил таким образом методы наблюдения, и научился глубже проникать в проблемы, чем это удается при работе, ограничивающейся голым восприятием литературных источников. Полноценен только тот географ, который одновременно является и исследователем. Тот, кто научился сам наблюдать, имеет определенное преимущество перед чисто литературным исследователем.

По отношению к исследованию у изложения можно различать несколько ступеней, которые соответствуют ступеням картографического изображения. К первичной стадии изложения относится изложение, непосредственно возникающее из исследования, будь то наблюдение или изучение литературных источников или карт. Это отчеты путешественников или исследователей, ведущих наблюдения у себя на родине: первые — относящиеся в более широким, вторые — к более тесным пространствам, причем вторые бывают часто направлены на определенные проблемы, в то время как первые обычно носят более общий характер. Существенно иной характер получает изложение, когда оно не основывается или лишь частично основывается на собственном исследовании, и наряду с этим, или даже преимущественно, опирается на первичное изложение. Такие производные формы изложения также нужны; ибо сводные изложения более крупных областей или целого ряда проблем могут лишь в исключительных случаях основываться во всех частях на собственных исследованиях, а без сводок обходиться нельзя. Они должны основываться на правильном использовании первоисточников; но еще важнее научный подход и конструктивный талант, которые и создают действительно фундаментальные труды.

 
<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>