Явления природы как фактор культуры, отраженной в языке

Человек и природа. Это две ипостаси Мира, равновеликие и важные. Их взаимоотношение — предмет нашего интереса. Мы пытаемся ответить здесь на следующие вопросы. Какие явления природы вписываются в человеческую культуру? Какой предстает перед нами природа в разных славянских культурах? Как менялось отношение человека к природе на протяжении веков?

Духовный мир любой нации определяется окружающей природой, которая подчас оказывается важнее многих других факторов: «Климат, образ правления, вера дают каждому народу особенную физиономию, которая более или менее полно отражается в зеркале поэзии» (Пушкин, 1976, с. 238). Не случайно здесь «климат» (т. е. природа) стоит на первом месте. Если образ правления и вера есть исторически подвижные черты «физиономии», то климат, ландшафт, растительный и животный мир накладывают на нее родовой отпечаток.

Известный русский ученый А. Н. Афанасьев написал трехтомный труд «Поэтические воззрения славян на природу». По собранным там мифам мы можем многое понять, а также выявить те первоэлементы, первообразы языка, на которых человек и природа говорят между собой.

Современное деление природы на живую и неживую сложилось сравнительно недавно. Древние люди считали, что ничего мертвого в мире не существует. Весь окружающий мир мыслился ими как одушевленный. А сама культура — «вторая природа», по словам А. Я. Гуревича, — возникла на взаимоотношении человека с природой (Гуревич, 1984, с. 59).

Древний славянин как бы растворяет себя в природе, сливается с ней и овладевает силами природы в своем воображении, и это есть путь к ее действительному обузданию, с одной стороны, и начало становления человеческого духа, человеческой культуры, с другой: «Миф направлен на утверждение человеческих желаний», — сказал М. М. Маковский (1996, с. 8). Человек растворяет себя в природе, а различные явления природы объясняет своими жизненными ситуациями и желаниями. Эта особенность архаического мировоззрения получила в науке название анимализма (от лат. анима — «душа»), или анимизма (Тайлор, 1989, с. 213).

О единстве природы и человека говорит Библия, описывая рождение Девы Марии: «Когда надлежало родиться Богородице Деве от Анны, природа не осмеливалась плодоносить прежде благодати, но пребывала бесплодной, пока благодать не произрастила плод», т. е. Марию (Кол. 1: 16—17).

Согласно О. М. Фрейденберг, ранняя человеческая история делится на дородовую и родовую. И если собирательство и охота — главное в деятельности дородового человека, то в родовом обществе более важными становятся земледелие и скотоводство. Меняется при этом и мировосприятие древнего человека: в дородовом обществе по преимуществу это система тотемизма, в родовом — земледельческая мифология. О. М. Фрейденберг рассматривает это как две мифотворческие эпохи — зооморфную и аграрную (Фрейденберг, 1978, с. 25).

Обожествляя природу и ее стихии, человек не просто наделял их душой и разумом, но и придавал им внешнее сходство с собой: «С годами человек заселяет пространство образами провинций, царств, гор, заливов, кораблей, островов, рыб, жилищ, орудий труда, звезд, лошадей и людей. Незадолго до смерти ему открывается, что терпеливый лабиринт линий тщательно слагает черты его собственного лица», — так сказал об этом известный философ и писатель X. Л. Борхес. О сходстве человека и природы, которая была якобы создана из частей человеческого тела, повествуется в священной книге древних индийцев «Ригведе», в древнеславянской поэзии, в «Русских ведах».

Род родил затем Землю-матушку...

Солнце вышло из лица его — самого Рода небесного, Прародителя и Отца богов!

Месяц светлый — из груди его — самого Рода небесного Прародителя и Отца богов!

Звезды частые — из очей его — самого Рода небесного Прародителя и Отца богов!

Зори ясные — из бровей его — самого Рода небесного Прародителя и Отца богов!

Русские веды, 1992, с. 8.

В мифе, таким образом, нет природы, которую можно было бы четко отделить от мира людей, они «нераздельно связаны в силу единства материального и идеального» (Хюбнер, 1996,

с. 122). Миф приписывает одинаковые действия людям, явлениям природы, животным. Кстати, современная наука подтвердила эти странные на первый взгляд связи: «Человек неразрывно связан в одно целое с жизнью всех живых существ, существующих или когда-либо существовавших... Он может существовать при условии существования зеленых растений» (Вернадский, 1993, с. 291).

Итак, в древности человек не выделял себя из окружающей природы и не противопоставлял себя ей, так как он всецело зависел от нее: наводнения, засухи, морозы и град — все грозило неурожаем, а значит, голодом и смертью. Поэтому он относился к природе по образцу более слабого к более сильному,

т. е. обожествлял Солнце, Воду, Град, Молнию, Дождь... Этот период можно назвать — древний антропоморфизм, а само персонифицирование сил природы, по К. Леви-Строссу, — это результат психологической адаптации древнего человека к миру.

Затем человек противопоставил себя силам природы, вознес себя как венец творения, почувствовал себя властителем Земли. Такой подход к миру назван антропоцентризмом. Природа все более открывается перед лицом растущего самосознания как царство абсурда, бессмысленного произвола, где человек — царь. Таким образом, «антропоморфическая проекция на природу» (Топоров) сменилась толкованием природы и космоса через человека.

Конец XIX и весь XX век ознаменовались новым направлением — антропокосмизмом, при котором человек перестает быть центром мироздания. Он осознает свое место не над природой, а внутри ее. На этой тесной связи человека и природы зиждется вся творческая деятельность человека, в том числе и языкотворческая.

Все эти три периода в постижении природы нашли отражение в языке — его метафорах и фразеологизмах. До сих пор мы часто мыслим метафорами антропоморфного сознания: «Пейзаж русской души соответствует пейзажу русской земли, та же безграничность, бесформенность, устремленность, широта» (Бердяев). До сих пор мы говорим — широта помыслов, глубина души, щедрость земли и т. д.

На антропоморфном восприятии мира построены целые тексты в русской художественной литературе — «Холстомер» Л. Толстого, «Белый Бим Черное ухо» Г. Троепольского, «Верный Руслан» Г. Владимова и другие.

В литературоведении такой подход к миру назван «остра- нением» (т. е. представление чего-нибудь странным, необычным). Мир в тексте показан с позиций лошади, собаки, лягушки и т. д.

Таким образом, почти вся древнейшая мифология — это своего рода подражание природе, взгляд на нее сквозь призму первобытного воображения. При восприятии природы древний человек как бы «удваивает» мир, создавая его образ, который постепенно занимает свое место в жизни, деятельности, поведении человека, в его языке. Последующее поколение людей видит в природе лишь то, что усваивает из языка. Таким образом, наряду с естественной средой начинает формироваться искусственная, социальная среда (ср. ноосферу у Т. де Шардена и В. И. Вернадского).

Хотя древний миф (как и человек его создавший) не ставил своей целью раскрыть тайны природы, все же многие научные открытия предвосхищены мифологией. Например, у иранцев и древних индийцев существовали мифы о том, что есть страны, где день и ночь длятся по полгода. Постепенно человек узнал, что такие страны действительно существуют, во-первых. А во-вторых, наличие этих мифов есть косвенное доказательство того, что иранцы обитали где-то поблизости от народов лесной зоны, у которых эти мифы были широко распространены (Бонгард, Грантовский, 1983, с. 151).

Итак, фразеологизмы и метафоры до наших дней сохранили память о тончайших наблюдениях человека за природой (подробнее об этом далее), что подтверждается наличием в языке выражений типа в природе вещей (в значении «так и положено»), от природы (в значении «от рождения»), прирасти сердцем (привыкнуть, привязаться); белорусский фразеологизм з природы (от рождения) и другие.

 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >