Великая Отечественная война и ее влияние на исследование древней истории Белоруссии и Смоленщины

Замечательный историк белорусских древностей М. О. Без-Корни- лович был прав: «Белоруссия — страна, где огнем и мечом решались споры враждовавших народов между собой; в ней каждая верста была оспариваема мужеством, куплена кровью, ознаменована славою. Белоруссию можно назвать обширным кладбищем бесчисленного числа побитых, сражавшихся за веру, права своих властителей, их честь и достояние...» [Цит. по: Сементовский, 1891. С. 37].

Страшным шквалом налетела на территорию нашей страны Великая Отечественная война. Больше всего пострадали при этом, естественно, Западнорусские земли. В первый же день немецкими войсками были заняты Белосток (тогда белорусский) и Гродно. Когда в августе 1948 г. Л. В. Алексеев по окончании МГУ прибыл на работу в Гродненский музей, он застал там довольно безотрадную картину. Во время войны все уникальные коллекции из гродненских раскопок польских археологов И. И. Иодковского (1932—1937 гг.) и Зл. Дурчевского (1937— 1939 гг.), разобранные по слоям и лопатам уехавшими в Польшу Е. и В. Голубовичами и Г. И. Пехом, были свалены в яму. Вся документация пропала (уверяли, что она в Польше). Впрочем, из-за сравнительно малой интенсивности боев за Гродно музей в городе оказался в более удовлетворительном состоянии, чем большинство белорусских музеев. Полностью погиб, например, Могилёвский музей с большим количеством вещей из раскопок Могилёвской губернии.

Раскопки экспозиции И. И. Иодковского на гродненском детинце в 1935 г.

Коложская церковь. Фотография 1935 г., сделанная экспедицией И. И. Иодковского в 1935 г.

Грустная судьба здесь постигла величайшую древнерусскую ценность — крест княжны Евфросинии Полоцкой, вложившей его в полоцкий Спасский монастырь в 1161 г. История пропажи этой уникальной реликвии теперь довольно хорошо известна и отражена в предыдущих двух книгах Л. В. Алексеева. Лишь в конце 1990-х гг. минскому митрополиту Филарету удалось организовать реконструкцию креста по материалам П. Н. Батюшкова при консультации Т. И. Макаровой и Л. В. Алексеева. Работу блестяще выполнил Н. П. Кузьмич [Алексеев, 1957. С. 224—245; Алексеев, Макарова, Кузьмич, 1996; Алексеев, Макарова, Кузьмич, 1998].

Следом за нацистской армией пришли люди, явно осведомленные в археологии. По устному свидетельству Ю. В. Кухаренко, это были профессиональные археологи, обследовавшие завоеванную территорию по своей проблематике. Кое-кто из них даже закладывал шурфы и производил раскопки. Эти профессионалы упаковывали и отправляли в Германию археологические коллекции белорусских музеев, снабжая их некими этикетками на немецком языке, часто явно переведенными с русского. Часть коллекций была возвращена после войны и хранилась в уцелевших белорусских музеях. Их-то и приходилось видеть в Гродно в 1948 г. новому заведующему фондами Л. В. Алексееву. В Гродно оказалась часть коллекций Минского музея, а также бронзовый водолей из Харьковского музея. Примечательно, что в Ярославский музей после войны попал крест сестры Евфросинии Полоцкой.

В годы Великой Отечественной войны Смоленская область оказалась под немецкой оккупацией, Смоленск также подвергся сильным разрушениям, коллекции его музеев были в значительной степени утеряны. В 1942 году немецкий археолог Клаус Раддатц (1914—2002), член Института по изучению наследия предков (СС — Аненэрбе), сделал описание курганов, раскопал две разрушаемые насыпи, отметил наличие следов культурного слоя и обнаружил некоторое количество находок. Они были отправлены в Музей первобытной и ранней истории в Берлине, где, предположительно, были уничтожены во время бомбардировок 1945 года. Находки, сделанные до войны и хранившиеся в Смоленском музее, также были либо уничтожены, либо депаспортизованы.

После войны научная жизнь в западных регионах постепенно стала возрождаться. Национально-патриотический подъем привел к тому, что история края вновь стала актуальна. Впрочем, научные кадры, изрядно прореженные репрессиями 1930-х годов и Великой Отечественной войной, были немногочисленны. В 1940—1950-х годах их представляли всего два уцелевших от репрессий белорусских археолога: К. М. Поликарпович (1889—1963) и В. Р. Тарасенко (1899—1972). Поэтому изучение Западнорусских земель в первые послевоенные годы было связано с деятельностью как «маститых» столичных ученых, таких как П. Н. Третьяков, Н. Н. Воронин и др., так и начинающих в то время Д. А. Авдусина, Л. В. Алексеева и др. В 1949 г. в Белоруссию переехал из Ленинграда ученик М. И. Артамонова Алексей Григорьевич Митрофанов (1912—1988), которому вскоре было суждено сыграть видную роль в воспитании белорусских археологических кадров. Л. В. Алексеев был первым аспирантом-археологом, принятым в Институт истории АН БССР (1950 г.). Лишь через несколько лет в ту же аспирантуру были приняты Э. М. Загорульский, Г. В. Штыхов, Л. Д. Поболь, позднее — П. Ф. Лысенко, с работами которых и связано изучение Западнорусских земель в 1960—2000-е годы.

 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >