ВОПРОС ИСЛАМА В ПОЛИТИКЕ ТУРЦИИ

Как и во всех странах Востока, религия занимает значимое место в жизни Турции. Однако в отличие от многих из них, республика не является теократическим государством, где религия установлена на государственном уровне в качестве обязательной.

Как известно, Турция — светское государство, и этот принцип был закреплен еще М. К. Ататюрком, а сегодня — в главном законе страны — конституции. Несмотря на это, население страны было и остается религиозным. Превалирующая часть турецкого общества исповедует ислам суннитского толка

Кроме этого, несмотря на светскость и на то, что политическим партиям запрещено иметь любую открытую связь с исламом, он нередко используется в политических целях, что в большинстве случаев не может не отражаться на политике государства. В этой связи возникает необходимость понять, в каких формах религия присутствует в современной турецкой политике, как именно она влияет на принятие государственных решений и почему для турецкого общества она играет принципиальное значение.

Как уже было отмечено, в конституции 1982 г. указывается, что Турция является лаицистким государством. Наряду с этим в ст. 24, говорится о том, что «Никому не может быть разрешено эксплуатировать религию» для достижения своих политических целей[1]. Таким образом военные, совершившие переворот 1980 г. и принимавшие непосредственное участие в разработке новой конституции, пытались максимально отдалить государство и религию друг от друга.

Однако при данном формальном ограничении религия продолжала играть важную роль в общественной жизни страны, в том числе и в политической сфере. Процессы вестернизации, начатые основателем Турецкой Республики Мустафой Кемалем Ататюрком, предполагали полное отделение религии от политики и образования, что шло вразрез с традиционным турецким укладом, в котором исламу уделялось особое место. Этим же желанием изолировать ислам от общественной жизни объясняется и запрет тарикатов — религиозных объединений, которые вынуждены были уйти в подполье и вести свою деятельность тайно.

Адаптация западных принципов к турецким реалиям проходила тяжело и практически никогда не приветствовалась населением. По всей стране то и дело появлялись новые исламистские партии, а религия выходила на первый план политической жизни, что не соответствовало установленным ранее государственным принципам и провоцировало вмешательство военных, которые с первых дней существования республиканской Турции являлись гарантом нерушимости кемалистских порядков.

Традиционно сильное влияние такрикатов также никуда не ушло. Их деятельность была реорганизована и не в лучшую для правительства сторону: поняв, что их права ущемляются, а деятельность и вовсе приравнивается к запрещенной, представители тарикатов не прекратили их существования, а просто начали нелегальную деятельность.

Наряду с этим политические партии также перестали открыто декларировать ислам и вести пропаганду исламских ценностей в своих программах. Отныне такие партии назывались традиционалистскими, а их деятельность, как правило, сводилась к образованию организаций, движений и сообществ, которые позволяли по-прежнему поддерживать влияние ислама на политику.

С позиции государства контролировать такую деятельность стало гораздо сложнее, поскольку если раньше лидеры подобных организаций открыто заявляли о своих исламских настроениях, то теперь такого рода идеи были умело завуалированы, и доказать незаконность функционирования организаций и их причастность к политическому исламу стало сложнее.

Тем не менее в соответствии с упомянутой статьей конституции было закрыто множество партий, чья связь с исламом была доказана в суде. Крупнейшей из них стала Партия благоденствия, основанная идеологом политического ислама в Турции и лидером движения «Милли Гёрюш» Неджметтином Эрбаканом.

В 1998 г. Конституционный суд Турции постановил, что деятельность партии незаконна ввиду нарушения действующей Конституции, в частности принципа секуляризма[2]. Примечательно, что незадолго до закрытия партии в 1997 г. была основана Партия добродетели, которая продолжала следовать идеям Эрбакана. Ее основатель Исмаил Альптекин заявлял, что целями партии являются построение демократии и защита прав граждан по примеру западных стран, однако ее все равно приписывали к исламистским и традиционалистским, что впоследствии и стало причиной ее запрета в 2001 г.

Выходцы из Партии добродетели, в том числе и Реджеп Тайип Эрдоган, основали новую политическую силу — Партию справедливости и развития, с приходом к власти которой началась новая эпоха турецкого государства.

Несмотря на прочную связь с прошлыми партиями и исламистскими идеями в целом, лидер созданной ПСР отошел от радикального курса, объявив партию «консервативно демократической»[3]. Главными целями партии были провозглашены вступление Турции в Евросоюз и расширение контактов с Западом, что шло вразрез с идеями Эрбакана о губительности западных ценностей для турецкого общества.

Причин для изменения курса было несколько, и главная из них — осознание, что партия, даже косвенно объявляющая о любых связях с религией, не способна долгое время продуктивно управлять страной. Кроме этого, Эрдоган предполагал, что усиление связей с Западом и последующая за этим демократизация общества позволят снизить уровень влияния военных в стране, которые были главными защитниками светских принципов.

Политика, которую начала проводить партия, изначально, действительно, отвечала объявленным демократическим целям. После экономического кризиса 2001 г. ПСР тесно работала с Международным валютным фондом для преодоления экономического спада. В рамках программы, предложенной МВФ, Турция расширяла связи с западными инвесторами, привлекая иностранные капиталы в свою экономику, что позволило ей выйти на качественно новый уровень развития.

Методы применения демократизации прослеживались и в других действиях турецкого руководства. Например, был введен официальный запрет на смертную казнь, проводилась политика смягчения в отношении национальных меньшинств, хотя в итоге национальный вопрос так и остался нерешенным.

Демократический курс во внешней политике проявился в первую очередь за счет расширения связей с ЕС и США, которые стали активно укрепляться, в том числе по экономическим причинам. При этом следует заметить, что Турция воспринимала сотрудничество с Западом не как замену контактам с региональными соседями, а как дополнение к ним, тем самым стремясь получить возможность продуктивно сотрудничать со всеми.

Многовекторный характер внешней и внутренней политики позволил ПСР значительно укрепить свои позиции на внутриполитической арене, что стало особенно заметно в результате выборов в 2007 г., когда партия получила 46,6 % голосов при 34 % на выборах 2002 г. Таким образом, ПСР удалось повысить лояльность к себе во всех регионах страны, в том числе и самом проблемном — юго-восточном с преобладающим курдским населением.

Однако при всех демократических мерах турецкое руководство оставалось глубоко верным своим первоначальным идеям. Эрдоган всегда считал, что ислам должен стать неотъемлемой частью жизни страны, однако на начальном этапе своей деятельности в рамках ПСР не мог их осуществить, поскольку все-таки следовал прозападным ценностям.

Важно, что происламские идеи Эрдогана отчасти разделяло население, которое было морально готово к подобным переменам по нескольким причинам. Главная из них — тот факт, что при всех стараниях Ататюрка и других лидеров Народно-республиканской партии, при активном военном вмешательстве исламское влияние не удалось ликвидировать полностью[4], а на фоне неудачных переговоров о вступлении в ЕС в 1990-х гг. турецкое общество стало скептически относиться к идее полного отказа от религии. Помимо этого, в те годы можно было наблюдать активизацию множества религиозных движений в Турции и за ее пределами, что напрямую способствовало возникновению про- исламских настроений в политической жизни страны.

Одним из подобных объединений являются тарикаты, которые представляют собой неортодоксальные объединения мусульман, для которых характерен мистицизм, а также познание бога нестандартными для ислама способами, например через отшельничество или аскетизм. Приверженцы тарикатов очень религиозны и при этом верны своим наставникам, в подобных организациях сильно развиты коллективизм и общность.

Наиболее активными тарикатами в Турции являются Накшбенди, Нурджу и Сулейманджи. Первый пришел в Турцию извне, другие же возникли внутри как ответные действия на расширяющееся распространение принципа секуляризма. Именно отрицание принципа светскости и является объединяющим пунктом всех подобных религиозных обществ.

Многие ведущие политики республиканской Турции не скрывали своей приверженности к тому или иному тарикату. Так, по версии ряда турецких исследователей, премьер-министры Аднан Мендерес и Тургут Озал имели тесные связи с орденом Накшбенди. Связь ведущих политиков и бизнесменов страны с религиозными общинами прослеживается и в современной Турции, которая за первое десятилетие XX в. значительно изменила политику в отношении подобных объединений.

Не остались в стороне и большинство лидеров новой партии, которые также были членами различных религиозных тарикатов (к примеру, по некоторым сведениям, Эрдоган и Йылдырым имели связи с тарикатом Накшбенди), многие из парламентариев и членов кабинета министров были членами Партии добродетели (в частности, министр обороны Турции Фикри Ышык), а министр юстиции Бекир Боздаг был членом Партии благоденствия Эрбакана.

Таким образом, при проведении демократических реформ политическое руководство страны не забывало и о развитии исламских идей, что выражалось в целом ряде действий, предпринимаемых турецким руководством. Было открыто некоторое количество религиозных школ и университетов; политические элиты налаживали контакты с религиозными джамаатами; роль ислама значительно усилилась в бытовой жизни населения. А влияние военных, которые обычно ограничивали распространение исламских ценностей, наоборот, было существенно снижено.

Во внешней политике тенденция к исламизации проявилась в развитии связей с крупными ближневосточными странами. Для оценки влияния исламских идей на турецкую политику следует рассмотреть каждый из этих аспектов в отдельности.

  • [1] Место и роль ислама в Конституции Турецкой Республики. URL: http://bibliofond.ru/view.aspx?id=461036.
  • [2] Turkey’s Welfare Party is banned. URL: http://news.bbc.co.Uk/2/hi/middle_east/48001.stm.
  • [3] Senem Aydin and Ru§en ?akir. Political Islam in Turkey 2007. URL: http://aei.pitt.edu/11663/1/1490.pdf.
  • [4] Аватков В. А. Турецкая демократизация в 90-е — ключ к сегодняшней исламиза-ции Турции // Ближний Восток и современность. 2012. № 45. URL: https://mgimo.ru/Upload/iblock/73e/73eaf8946d20e682e2a5507a7c61569d.pdf.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >