Проблема сосуществования конфессий и практика регулирования государственно-церковных отношений в Российской Федерации

Популярность и степень воздействия на сознание и поведение людей зависят, таким образом, от экономической мощи религиозной организации и от авторитета политической силы, избранной в союзники. На фоне этих проблем заметно возрастает конкуренция между различными вероучениями. Можно выделить два направления, по которым проходит конкурентная борьба: первое — организации традиционных для России религий конкурируют между собой, стремясь реализовать свои интересы; второе — традиционные религии объединено выступают против повышения влияния «новых религий».

О состоянии конкуренции между традиционными религиями можно сказать следующее. Опыт совместного сосуществования на территории многонационального государства делает в настоящее время невозможным открытое противостояние между руководителями религиозных организаций православия, ислама, буддизма, иудаизма. Но это не означает, что отдельные религиозные общины или религиозные деятели никогда не применяют агрессивных методов для реализации своих интересов. В целом, такие действия находят осуждение со стороны верующих и иерархов. Поэтому можно говорить о мирном сосуществовании религиозных организаций, традиционных для России.

Например, ислам можно по праву назвать, наряду с православием, исконной религией России, ибо эти две религии практически одновременно закрепились на территориях, впоследствии составивших целостную страну. Начиная с XVI века, с расширением Российского государства, в него включаются огромные пространства с мусульманским населением. Терпимое отношение к исламу в России сложилось не сразу, однако в 1773 г. Екатерина II издала закон “о терпимости всех вероисповеданий”, который запрещал православному духовенству вмешиваться в дела других конфессий и открывал мусульманским организациям довольно широкие возможности для самостоятельного развития. Согласно статистике, из всех религиозных общин в Российской Федерации 14 % составляют мусульманские. Из областей традиционного распространения ислам после Великой Отечественной войны переместился в Сибирь (Тюменская область, Красноярский край) в связи с притоком в послевоенные годы в эти местности большого количества мигрантов, значительную часть среди которых составляли татары. В настоящее время отмечен возросший интерес к исламу среди той части населения, которая традиционно считается связанной с православием. Так, например, когда в 1996 году в Институте стран Азии и Африки открылось отделение исламоведения, созданное под патронажем принца Саудовской Аравии, то значительную часть его студентов составили русские, украинцы, белорусы, армяне и грузины.

То же самое можно сказать и о буддизме. Официально последователей буддизма насчитывается около миллиона — в Бурятии, Калмыкии, Туве, Читинской области. Особое место в «буддийской России» занимает Санкт-Петербург, где находится старейший в Европе буддийский храм, построенный в 1915 году (всего в Санкт-Петербурге несколько десятков буддийских общин различных направлений). По оценкам некоторых исследователей, не согласных с официальной статистикой, буддистов на территории России гораздо больше — 1 610 000 человек.

Все эти религиозные общины и организации находят силы и желание вести мирный диалог между собой и по вопросам вероучений, и по проблемам реальной экономической, политической и культурной деятельности. Но эффективного диалога с “новыми религиями” пока не получается.

Все представители традиционных для России вероисповеданий занимают позицию неприятия по отношению к деятельности миссий западных вероучений протестантского толка и миссий организаций нетрадиционных культов. Именно традиционные религиозные организации поддерживают общественные объединения, которые противостоят тоталитарным сектам, поскольку государство занимает позицию невмешательства. Православные и мусульманские общины организуют центры помощи людям, ставшим жертвами антигуманных религиозных вероучений, организаций. Проблема восстановления морального и психического здоровья тем более остра, что жертвами сект становятся молодые люди. Тенденция «помолодения» религиозности в целом характерна для нашей страны. Социологи отмечают резкий всплеск интереса к вопросам религии среди поколения, родившегося после 1980 года. Это можно объяснить тем, что юность данного поколения пришлась на годы «дикого рынка», поставившие молодого человека перед решением сложных моральных вопросов и не давшие хотя бы предположительных ответов в рамках светской морали. Но тогда не понятно, почему у поколения, родившегося в 1970-е годы, наблюдается «провал» религиозности, ведь их юность пришлась на не менее сложные годы «перестройки», когда, кроме религиозной морали, не было ничего постоянного, не подвергаемого критике или осмеянию. Закономерность процессов, определяющих состояние религиозности в обществе, очевидно, еще только предстоит выявить. Пока же ясно одно — человек имеет право на свободный выбор вероисповедания, системы убеждений. И общество не вправе вмешиваться в духовный мир личности. Ограничение вмешательства общества заканчивается тогда, когда личность, сообразуясь с собственными религиозными убеждениями, начинает поступать антиобщественным образом, подрывать жизнедеятельность общества. В качестве последнего может рассматриваться не только отказ от выполнения законного долга, от правил общежития, посягательство на чужие права и свободы, но и отказ от саморазвития, нанесение себе непоправимого ущерба. Поэтому государство и общество должны не вмешиваться в дела религиозных организаций только тогда, когда их деятельность направлена на раскрытие духовного потенциала личности, на действительную реализацию интересов и потребностей человека.

Содержание государственно-церковных отношений по преимуществу зависит от того, как в тот или иной исторический период решаются проблемы свободы совести и толерантности. От принципиальной позиции власти и религиозных организаций в этом вопросе зависят, с одной стороны, пределы светскости (степень распространения влияния государственных установлений на состояние духовной жизни общества и индивида), а с другой стороны, границы активности религиозных организаций (виды и направления деятельности, понимаемой самой религиозной организацией как необходимое и возможное в данных условиях социальное служение). Среди способов воздействия власти на состояние (численность, авторитет, материальные возможности) религиозных организаций можно выделить, по крайней мере, три составляющих: правовое регулирование, идеологическое постулирование, социальная практика.

Власть, даже лишившись сакрального обоснования и церковной опоры, всегда ощущает себя силой, превосходящей обычные возможности и рамки требований здравого смысла. Находя своё обоснование в «светской религии» — очередной форме идеологии государственного диктата, — власть заинтересована в устранении даже слабой возможности морального укора, на который способна, например, религиозная организация. Для того, чтобы придать позиции церкви (которую она в состоянии открыто высказать) желательный характер (соглашательство, покорность, сотрудничество, нейтралитет и т. д.), государство устанавливает путём правовых норм границы для активности религиозных организаций. Введение правовых норм всегда сопровождается мерами другого характера — экономическим и внеэкономическим принуждением или стимулированием определённого образа действий всех участников государственно-церковных отношений.

Чем адекватнее воспринимаются властью существующие социальные противоречия, тем больше внимания уделяется в обществе правовому регулированию и практическому выстраиванию отношений и связей между властным органами управления и иерархическими структурами религиозных организаций.

Практически всеми исследователями поддерживается тезис о том, что роль религиозных организаций в современном российском обществе обусловлена особенностями исторического пути, пройденного нашим государством и гражданским обществом. Практика правового регулирования государственно-церковных отношений в России в XX веке знает несколько кардинально различных этапов. В дореволюционной России господствующая православная церковь находилась на службе государства. Она являлась составной частью государственного аппарата, выполняя ряд государственных функций: ведение метрических книг, регистрация брака и смерти, организация народного образования, оглашение царских манифестов и т. д. Со своей стороны государство оказывало всестороннюю поддержку господствующей церкви. На ее содержание тратились огромные средства, намного превышающие расходы на образование. Все служители культа находились на государственном обеспечении. Церковь получала доходы от земли и предприятий, находившихся в ее собственности. Государство проводило строгое деление религиозных организаций на господствующую церковь, «терпимые» и «гонимые» религиозные направления. Всякое выступление против господствующей религии расценивалось как государственное преступление и наказывалось самым жестоким образом, вплоть до ссылки на вечное поселение и каторжные работы. Церковь играла руководящую роль в народном образовании. Большое количество школ (церковно-приходские школы) находилось в прямом подчинений церкви. Во всех остальных учебных заведениях (гимназиях, училищах и пр.) существовала должность «законоучителя», преподавался «закон божий», день начинался молитвой, в учебных помещениях находились предметы религиозного культа (иконы, кресты, распятия).

В 1917 году произошёл слом прежних, складывавшихся веками церковно-государственных отношений. Религиозные организации были выведены из активного политического поля. «Декларация прав народов России», утвержденная 2(15) ноября 1917 г., провозгласила равенство и суверенность всех больших и малых наций и национальностей страны, отмену всех и всяких национальных и национально-религиозных привилегий и ограничений. Все граждане России провозглашались равными в правах независимо от вероисповедной принадлежности. Первые декреты Советской власти положили начало созданию новой системы государственно-церковных отношений и их правового обеспечения, основанной на сопротивлении любой религии и активной пропаганде антирелигиозных взглядов и действий. Не смотря на весь радикализм борьбы большевиков с церковью и неизбежные при таком подходе негативные последствия, можно отметить и некоторые положительные моменты десакрализации общественной жизни. Было провозглашено равноправие всех народов страны, упразднён порядок, при котором христианин, вступивший в брак с «иноверцем», подвергался церковному покаянию и даже тюремному заключению, было ликвидировано ограничение детей в правах (детей внебрачных уравняли с брачными относительно прав и обязанностей как родителей к детям, так и детей к родителям), был совершён решительный поворот в судьбах женщин.

Окончательным правовым актом Советской Республики в деле установления приоритета светской идеологии явился декрет «Об отделении церкви от государства и школы от церкви», опубликованный 23 января (5 февраля) 1918 г. Первая статья декрета гласила: «Церковь отделяется от государства». Был реализован принцип свободы совести, понимаемый как возможность иметь собственную отрицательную позицию по отношению к религиозной организации. Декрет реализовал принцип полной светскости школы («Школа отделяется от церкви» статья 9 — в соответствии с этим не допускалось преподавание религиозных вероучений во всех государственных и общественных, а также частных учебных заведениях, где преподавались общеобразовательные предметы. Граждане, говорилось в данной статье, могут обучать и обучаться религии частным образом), объявил все имущества церковных и религиозных обществ народным достоянием (статья 13).

Законы, регулирующие государственно-церковные отношения и пределы светскости и религиозной активности в ленинский период советской власти, раскрывали представления партии большевиков о свободе совести и демократических правах граждан и при условии соответствия социальной практики изданным законам могли бы обеспечить некоторый баланс прав верующих и неверующих людей, различных религиозных организаций. Но одной из трагических характеристик того времени стал быстрый отход от соблюдения провозглашенных правовых норм в условиях яростной социальной борьбы. Расхождение между нормой права и социальной практикой, особенно когда речь идёт о свободе совести и деятельности религиозных организаций, наблюдалось в течение почти всего периода советской власти.

Советское законодательство о культах, существовавшее в 70-х годах XX века (к этому времени церковь и государство пережили немало событий, повлиявших на позицию руководства и рядовых граждан), опиралось на Конституцию СССР, статья 52 которой гласила: «Гражданам СССР гарантируется свобода совести, то есть право исповедовать любую религию или не исповедовать никакой, отправлять религиозные культы или вести атеистическую пропаганду. Возбуждение вражды и ненависти в связи с религиозными верованиями запрещается. Церковь в СССР отделена от государства». Все граждане СССР, говорила Конституция, равны перед законом, независимо от происхождения, социального и имущественного положения, расовой и национальной принадлежности, пола, образования, языка, отношения к религии, рода и характера занятий, места жительства и других обстоятельств.

Считалось, что советское государство никому не запрещает отправление религиозных обрядов. Это объявлялось личным делом каждого гражданина. Но для регулирования культовой деятельности были приняты некоторые нормы. Например, только после принятия решения о регистрации Советом по делам религий при Совете Министров СССР общество, созданное с культовой целью, могло приступить к своей деятельности. 18 марта 1966 г. был издан специальный Указ Президиума Верховного Совета РСФСР «Об административной ответственности за нарушение законодательства о религиозных культах». Государственный контроль за соблюдением законодательства о культах осуществлялся как высшими, так и местными органами власти. Принцип централизации во всех вопросах, связанных с деятельностью религиозных организаций, был ведущим в законотворчестве и практической деятельности органов власти. Контролем за соблюдением законов в правительственных постановлений, касающихся религиозных организаций, занимался Совет по делам религий при Совете Министров СССР.

Среди положительных характеристик советского законодательства о свободе совести и религиозных организациях следует отметить, что оно в общих чертах соответствовало международным нормам, особенно в части недопущения деструктивной деятельности религиозных организаций. Некоторые возможности на излёте советского времени получили религиозные организации для решения своих материальных проблем.

Одной из наиболее важных положительных сторон советского законодательства о культах являлась конституционная норма о запрещении вражды и ненависти в связи с религиозными верованиями. Вместе с тем, свобода совести, провозглашавшаяся в нашей стране, понималась и реализовывалась как свобода только отправления религиозных потребностей (без свободы религиозной пропаганды) и, в противовес, как свобода только атеистической пропаганды.

В настоящее время российское демократическое государство провозглашает в качестве одного из основных принципов своего устройства свободу совести, понимаемой уже как свобода иметь, выражать и отстаивать любые, не противоречащие принципам гуманизма, убеждения. Государство подтверждает, что религиозные организации не играют административной роли, религиозная вера из «общего дела» становится частным делом человека, продолжая выполнять свои нравственные и культурные задачи.

Отношение в обществе к современному пониманию принципа свободы носит двойственный характер. Однако следует признать, что в секуляризованном государстве именно принцип свободы совести является важным средством существования любой религиозной организации в виде общественного института в безрелигиозном обществе, обеспечивая её легальный юридический статус и вытекающие из него легальные возможности расширения влияния.

Проблема юридического и социального религиозных организаций была решена (для условий определённого исторического этапа) с принятием Федерального закона «О свободе совести и о религиозных объединениях» от 26 сентября 1997 г. Идеологические позиции авторов закона основываются на том, что провозглашение свободы совести и отделение церкви от государства нельзя трактовать как отделение последней от общества, характерное для атеистической модели церковногосударственных отношении, а схема отношении церкви и государства должна включать взаимоотношение церкви не только с государственными структурами, но и с нацией и национальной культурой.

В нашей стране отношения церкви и государства складывались в разные периоды согласно разным моделям: единство, сотрудничество, противостояние, компромисс, нейтралитет. Наиболее приемлемым принципом государственно-конфессиональных отношений в условиях сохранения светского характера Российского государства является, по мнению некоторых исследователей, принцип «культурного сотрудничества», который был положен в основу вероисповедной политики Временного правительства, но из-за краткого периода его существования не получил заметного развития. В новых условиях данный принцип требует осмысления и поиска форм его практической реализации.

Основы для реализации такого подхода в современных условиях заложил Федеральный закон «О свободе совести и о религиозных объединениях», в преамбуле которого признается «особая роль Православия в истории России, в становлении и развитии ее духовности и культуры» и одновременно говорится об уважении других религий, «составляющих неотъемлемую часть исторического наследия народов России».

Русская православная церковь и ряд других традиционных религиозных организаций одобряют этот закон. Протестантские церкви и некоторые другие религиозные организации нетрадиционного для России направления считают закон противоречащим международным документам по правам человека и Конституции Российской Федерации. В этой своей позиции они опираются на поддержку из-за рубежа. Так, в докладе о религиозной свободе в мире, опубликованном 8 ноября 2005 года Государственным департаментом США, среди главных врагов свободы религии в России, помимо власти и ФСБ, американские аналитики назвали еще и Русскую Православную Церковь. Все попытки США привить России несвойственную ей американскую модель государственно-конфессиональных отношений носят явно тенденциозный характер. Общемирового стандарта демократии не существует, как не существует и всеобщего канона, по которому каждое государство должно выстраивать свои отношения с религиозными объединениями.

Для нашей страны особенно важно то обстоятельство, что сегодня человечество обладает теоретическим, философским стандартом трактовки свободы совести, и то, что получившие международное признание чётко очерченные демократические права и свободы нами признаны в качестве непреложных. В законодательной, государственно-правовой сфере произошли принципиальные изменения. В законе гарантируется право исповедовать «любую религию или не исповедовать никакой, свободно выбирать и менять, иметь и распространять религиозные и иные убеждения и действовать в соответствии с ними» (статья 3, п. 1). Сторонники религии и атеизма — все они могут свободно распространять свои убеждения; как религиозные, так и атеистические объединения отделены от государства; государство в вопросах свободы вероисповеданий и убеждений нейтрально, то есть не становится на сторону какого-либо мировоззрения, оно не должно финансировать ни религиозную, ни атеистическую деятельность и т. д.

Разумеется, нельзя считать, что исчерпаны резервы для совершенствования нашего законодательства, хотя изменения в закон вносились девятнадцать раз, последнее — 13 июля 2015 года. Такая практика обусловлена тем, что первоначально ряд норм закона был сформулирован, исходя из насущных требований переходного периода, когда актуальной представлялась легитимация ранее отсутствовавшей свободы вероисповедания. Сегодня становится более важным избежать любого неоправданного ограничения веротерпимости, обеспечив свободу не только вероисповеданий, но и всякого мировоззренческого выбора, и даже отсутствие мировоззренческого самоопределения. Представляется также целесообразным в статьях закона более чётко определить необходимость защиты прав не только религиозных объединений, но и верующих как частных лиц.

Предполагая и дальнейшее совершенствование закона, необходимо остановиться на двух вопросах. Первый — как пресечь деятельность антиобщественных организаций религиозного характера. Второй — как проверить, не служит ли декларируемая религиозность сугубо коммерческим и политическим целям. Оба вопроса связаны с деятельностью новых для России религиозных образований, которые благодаря активной миссионерской деятельности зарубежных представителей вызывают неоднозначную реакцию в общественном мнении. Социологические исследования показали, что по отношению к деятельности зарубежных миссионеров россияне расколоты на три примерно равные части (34 % опрошенных относятся положительно к этой деятельности, 33 % — отрицательно, а 33 % — безразлично). Решение этих проблем требует конкретных действий власти на основании особых методов, позволяющих отличать подлинно религиозные организации от иных новообразований.

Отметим, что современные российские конституционные и другие правовые нормы (в отличие от ряда стран — Болгарии, Литвы, Бельгии, Ирландии и др.) не включают термина «традиционная религия». Причина тому, вероятно, трудности в его определении или нежелание создавать представление о правовом неравенстве религий и т. д. И тем не менее, на наш взгляд, есть объективные факторы, позволяющие обществоведу использовать понятие «традиционная религия». Первый среди этих факторов — это степень воздействия данной религии на историю, социальную и духовно-культурную жизнь народа или группы народов страны, на их ментальность и образ жизни, на становление и развитие государственности и национального самосознания, на личное и общественное поведение значительной части граждан. Разумеется, эти функции религиозная организация обретает и реализует при весьма длительном существовании среди значительной части населения. В России таким качеством обладает ряд религиозных организаций, среди них отметим, в первую очередь, Русскую православную церковь. И отметим не только за то, она является самым крупным религиозным объединением России, но и за исторически значительную роль в отечественной духовной, культурной и общественной жизни. Частью отечественной культуры стали и другие веками существующие в России религии и конфессии — ислам, иудаизм, старообрядчество, буддизм, различные протестантские течения.

Признание исторической социально-культурной значимости тех или иных религий не должно приводить к ущемлению прав других конфессий и религий. Равенство всех религиозных объединений перед законом — незыблемое конституционное положение, но объём, длительность, массовость выполняемой социальной и духовно-культурной функции у них различны. Констатация этих различий естественна. И тут нет предпосылок ни для обиды, ни для дискриминации. Такова историческая реальность.

В нынешних условиях новых глобальных вызовов и опасностей становится настоятельной необходимостью взаимопонимание и сотрудничество как всех традиционных религий России, так и других «нетрадиционных» религиозных объединений, но при условии, что последние могут внести свой посильный вклад в оздоровление социальных и духовных условий жизни общества. Для утверждения в нашем обществе социального и нравственного благополучия важно использование духовно-культурного потенциала как традиционных, так и нетрадиционных религий. Таково мнение части светских обществоведов.

На пути формирования оптимальной модели государственно-конфессиональных отношений в современной России есть ещё немало нерешённых задач. В числе наиболее острых — проблема собственности на культовые здания и сооружения, богослужебные предметы и другое церковное имущество. С точки зрения РПЦ, государство должно прислушаться к её аргументам. Представители церкви считают возможным реституцию церковного имущества, национализированного советской властью. Вместе с тем светские учёные выступают за более осторожный подход к проблеме церковной собственности, считая, что всеобщая реституция национализированного после революции церковного имущества является неосуществимой.

Наиболее острым остается вопрос о передаче в церковную собственность объектов, представляющих особую культурную и историческую ценность. Попытки одностороннего решения данной проблемы уже породили немало конфликтных ситуаций, не способствующих ни обеспечению прав верующих, ни сохранению культурного наследия. В большинстве случаев учреждения культуры и религиозные организации всё же находят конструктивные подходы к совместному использованию памятников истории и культуры, в результате чего между двумя сторонами складываются партнёрские отношения.

Среди других проблем государственно-церковных отношений, требующих особого рассмотрения и специальной юридической проработки, можно назвать степень присутствия религиозных организаций в государственных образовательных учреждениях, армии, органах внутренних дел, пенитенциарной системе, учреждениях здравоохранения и социального обеспечения. Здесь представляется важным при сохранении светского характера этих учреждений обеспечить максимальное включение в соответствующие сферы деятельности духовно-нравственного потенциала религиозных организаций.

Проблемы государственно-церковных взаимоотношений постоянно находятся в центре внимания центральных органов федеральной власти и их первых лиц. Если в начале процесса реформирования (в 90-е годы) высшее руководство страны, а за ним и многие руководители среднего звена, оказывали предпочтение (в личных контактах, посредством идеологического, информационного и экономического протекционизма) нетрадиционным для России религиозным организациям, то сейчас явно демонстрируется приверженность традиционным для России религиозным организациям.

Государство в поисках политического союза с религиозными организациями оказывает им материальную поддержку через выделение бюджетных средств на восстановление памятников истории и культуры, создание внебюджетных фондов и установление льготного финансового режима для восстанавливаемых объектов. Государство активно выстраивает сотрудничество с религиозными организациями и по другим направлениям. В результате этого сотрудничества стороны надеются на укрепление обстановки веротерпимости в обществе, на повышение уважения к организационным структурам традиционных религий. Кроме того, органы власти не могут не рассчитывать на повышение собственного престижа в глазах граждан, на повышение доверия к себе и, следовательно, укрепление своей стабильности.

Итак, практика регулирования государственно-церковных отношений (или шире — государственно-конфессиональных отношений) зависит от того, как понимаются принципы свободы совести и веротерпимости в конкретный исторический момент в масштабах всего человечества, государства, гражданского общества, этнического объединения. Регулирование государственно-церковных отношений проводится с помощью использования трёх рычагов — правовое установление, идеологическое постулирование, социально-экономическое воплощение.

Правовое установление норм и правил, определяющих пределы светскости и границы религиозной активности, является прерогативой власти и продолжением её силовых функций. Идеологическое постулирование основных принципов взаимоотношений общества и религиозных организаций, верующих разных конфессий, верующих и неверующих, является результатом деятельности всех участников политической системы общества — властных органов (через правительственные решения), политических партий и движений (в программных документах), руководящих органов религиозных организаций (в богословских текстах и программных документах). Социально-экономическая практика, в ходе которой реализуются и воплощаются принципы государственноцерковных отношений, зависит от степени информированности, заинтересованности, от идейной и мировоззренческой ориентированности участников процесса.

Вопросы для самоконтроля по теме «Религия в России»

  • 1. Содержание и особенности киевского периода в жизни Русской православной церкви.
  • 2. Роль Русской православной церкви в период феодальной раздробленности и татаро-монгольского порабощения.
  • 3. Русская православная церковь и политическая централизация русских земель.
  • 4. Причины и последствия русского раскола. Деятельность патриарха Никона.
  • 5. Синодальный период в жизни Русской православной церкви: потери и приобретения.
  • 6. Конкуренция между различными вероучениями в современном обществе: правовые рамки и социально-культурные особенности.
  • 7. Проблемы государственно-церковных взаимоотношений в российском обществе.

Литература

  • 1. Колобков В. А. Митрополит Филипп и становление московского самодержавия. Опричнина Ивана Грозного. — СПб.: Алетейя, 2004.
  • 2. Мусин А. Церковь, общество, власть. Взаимные отношения Церкви, общества и государства, по учению ранних отцов Церкви и церковных писателей. Опыт патрологического исследования. — СПб., 1997.
  • 3. Мчедлов М. П. Религиоведческие очерки. Религия в духовной и общественно-политической жизни современной России. —М.: Научная книга, 2005.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >