Запрет на ссудный процент как ключевое положение исламского банковского дела

В научной литературе, посвященной проблемам исламской экономики и банковского дела, прочно закрепился термин раба, семантически близкий к таким понятиям, как ссудный процент или ставка процента, которые для упрощения понимания сути анализируемого вопроса будут рассматриваться нами как близкие по значению термины. Риба, как это широко известно, был запрещен в Арабском халифате. Запрет на риба действует и в настоящее время, определяя специфику исламского банковского дела.

В современной экономической науке считается, что «долговые (кредитные) отношения есть составная часть экономических отношений вообще, поскольку на рынке всегда имели место отношения, связанные с временным отчуждением вещей или денег их владельцами за соответствующую плату»[1]. С данным утверждением невозможно не согласиться, однако нужно учесть, что банковское дело в том понимании, которое распространено в настоящее время, — продукт конца эпохи Средневековья и начала Нового времени. Для того чтобы сложились коммерческие банки, необходимы были соответствующие условия, оформившиеся несколько столетий назад. Под данными условиями понимается прежде всего оформление рынка капитала как такового. «Современные банки появились сначала в торговых европейских городах (Венеция, Амстердам, Лондон и др.), затем постепенно вытеснили существовавшие до них ростовщичество и меняльное дело, вобрав в себя их главные функции, связанные с обслуживанием оборота денег между участниками рынка»[2].

Необходимо признать, что в течение многих тысячелетий ростовщичество, под которым и понимаются долговые или кредитные отношения, оформившиеся в древности, развивалось двояко. С одной стороны, оно не поощрялось в различных человеческих цивилизациях, отношение к ростовщикам далеко не всегда было однозначным. С другой стороны, ростовщическое дело так или иначе было распространено повсеместно, начиная с первых государственных образований на Ближнем Востоке. Как констатируют исследователи, ростовщическое дело нередко осуждалось, хотя сказать однозначно, что ссудный процент не находил применения на практике, конечно, невозможно.

Прежде чем перейти к анализу развития ростовщического дела в прошлом, необходимо уяснить, насколько данная деятельность привязана или сопоставима с банковскими операциями.

Ростовщики — это люди, способом получения прибыли которых являлось ссужение денег или иных материальных ценностей под заранее оговариваемый процент. Необходимо понимать, что объектом ссужения в рамках ростовщической деятельности далеко не всегда служили деньги. Нередко в качестве ссуды выдавались иные материальные ценности в виде подручного материала, бытовой утвари, тканей, предметов питания и др.

Безусловно, ростовщичество, несмотря на тот факт, что оно заложило практические и теоретические основы банковского дела, имело свои особенности. Так, например, ростовщические ссуды использовались главным образом не на производственные цели, а на покрытие текущих расходов неимущих слоев общества. Для банковской же деятельности характерно кредитование бизнеса, государственных расходов и иных крупных коммерческих проектов. Второе отличие заключается в том, что ростовщичество не было четко институализировано и регламентировано как банковская деятельность. Говоря другими словами, для ростовщической деятельности не было характерно присутствие самостоятельных учреждений, она велась или на уровне отдельных хозяйств, или одновременно с иной деятельностью, как это было свойственно жреческому или храмовому ростовщичеству. Банковская деятельность, безусловно, предполагала намного более высокий уровень институализации. И, наконец, еще одна существенная разница заключалась в том, что ссудный процент ростовщической деятельности слабо определялся рыночными отношениями. Нередко ростовщики требовали чрезвычайно завышенную долю возвратного процента, что в общем-то и послужило одной из причин неприятия данного вида деятельности со стороны так называемых людей творческой деятельности и народа в целом. При капиталистических отношениях ставка процента, как известно, во многом определяется рыночными факторами.

В некоторых обществах Древнего мира ростовщики держались обособленно, представляя собой некую отдельную касту, этническую или религиозную группу. Так, например, в условиях Древней Греции данным видом деятельности занимались жрецы, а жреческие храмы были своего рода институтами, выполнявшими посреднические функции между нуждающимися в деньгах жителями полиса и теми, кто использовал их в собственных интересах.

В научной среде достаточно распространена точка зрения, согласно которой ростовщичество оформилось в Древнем Шумере. Именно в данный период в районе, расположенном между реками Евфрат и Тигр, возникло так называемое храмовое ростовщичество, которое стало широко распространяться позднее в эпоху Античности.

Меняльное дело, так же как ростовщичество, во многом предопределило зарождение банковской деятельности. Как известно, в эпоху Средневековья в странах Европы, Арабском халифате, Китае и иных государствах чеканились монеты, которые имели разную реальную стоимость. Во многом их реальная стоимость определялась долей драгоценного металла в сплаве, из которого была сделана монета. Для облегчения обмена монет различного достоинства и происхождения стали создаваться так называемые меняльные конторы, которые, безусловно, тоже получали прибыль в зависимости от котировки денежных знаков. Хранение ценных монет позволяло меняльщикам выдавать ссуды, поэтому нередко в области меняльного дела и ростовщичества специализировались одни и те же люди.

Как констатируют исследователи, «возникшие банки, с одной стороны, постепенно вытеснили с рынка существовавшие на протяжении столетий феодализма меняльные конторы и ростовщиков, с другой — соединили в своей деятельности все те рыночные функции, которые выполняли эти докапиталистические образования, и приспособили их для целей свободного функционирования денег в качестве капитала»[3].

Проблема ссудного процента на протяжении столетий вызывала интерес у известных мыслителей прошлого. Как известно, научное познание как практическая деятельность человека возникло в эпоху Античности. В данный период известные философы не обошли своим вниманием вопросы, связанные с ростовщичеством и ссудным процентом.

Считается, что древнегреческие философы в целом неодобрительно отзывались о том, что деньги могут стать объектом купли-продажи. Воззрения двух самых известных мыслителей Древней Греции Платона и Аристотеля являются ярким тому доказательством. Их многочисленные последователи также не отказались от взглядов своих учителей.

Платон, грезящий об идеальном государстве и обществе, ростовщическую деятельность вынес за рамки собственной теории. Во-первых, это было связано с тем, что мыслитель считал куплю-продажу денег противоречащей моральным устоям, которые он защищал и которых он придерживался. Философ полагал, что деньги не могут быть показателем богатства человека, они лишь служат накоплению этого материального благосостояния. Во-вторых, Платон полагал, что ростовщическая деятельность может подорвать устои того самого идеального государства, о котором он многократно писал. В его концепции государственного устройства цены на товары и услуги должны быть четко определенными и стабильными, тогда как купля- продажа денег, с его точки зрения, противоречит данным условиям.

Аристотель считал, что основная функция денег — мера стоимости товара. Он рассматривал два способа получения денег — труд и ростовщичество. Второй способ, с его точки зрения, не мог считаться благонадежным, о чем он писал в работе «Политика».

Считается, что раннее Средневековье не принесло каких-либо существенных изменений во взглядах мыслителей на проблему ростовщичества. Известно, например, что император франков Карл Великий (747—814) запретил ростовщическую деятельность не только для служителей церкви, но и для всех его подданных. На протяжении VIII—IX вв. церковь обнародовала многочисленные решения, запрещавшие ссудный процент. Однако в данный отрезок времени, как констатируют исследователи, в интеллектуальной мысли Европы каких-либо концепций и новых подходов по рассматриваемой нами проблеме разработано не было. Лишь в XIII в. мыслители Европы стали в своих трудах рассматривать вопросы ростовщичества. Ярким представителем данной плеяды философов можно назвать Фому Аквинского (1225—1274), основателя интеллектуального течения, получившего название «томизм». Мыслитель, на воззрения которого оказали влияние труды Аристотеля, также отрицательно высказывался о ростовщической деятельности.

Тем не менее на практике и в эпоху Средневековья, особенно в поздний его период, ссудный процент получал все более широкое распространение. Среди торговцев того времени была принята собственная классификация ссудного процента. Так, например, ссудный процент, выплачиваемый в связи с истечением оговоренных сроков возвращения материальных средств, именовался poena conventionalis. Широкое распространение получил и иной вид ссудного процента — lucrum cessans. Суть его заключалась в том, что он выражал потери заимодателя от выдачи ссуды, подсчитываемые в зависимости от определенного времени.

В современной зарубежной научной литературе проблема запрета ссудного процента, оформившаяся в исламской правовой традиции, рассматривается с нескольких сторон. Помимо сугубо теологической составляющей, апеллирующей к основным элементам мусульманской аксиологии, выделяются и такие причины неприятия ставки процента, которые не имеют прямого отношения к теологии.

Во-первых, согласно воззрениям некоторых ученых, цена на деньги всегда должна быть стабильна и одинакова. Данное обстоятельство означает, что та номинальная стоимость, которая указана на банкноте или монете, не может быть изменена по воле того или иного субъекта договорных отношений. Так, если на банкноте указана ее номинальная стоимость, равная, например, 20 денежным единицам, то данная стоимость не может быть пересмотрена. В противном случае, по мнению исследователей, нарушались бы принципы морали ведения бизнеса, что всегда осуждалось теоретиками исламского права.

Во-вторых, считается, что денежные знаки не предназначены для непосредственного применения потребителем. Говоря другими словами, ни банкноты, ни монеты не являются объектом рыночных отношений, так как они рассматриваются вне рамок рынка товаров и услуг. Напомним, что мусульманская экономическая теория не признает рынок капитала.

В-третьих, в условиях раннего Средневековья ссудный процент рассматривался как своего рода инструмент порабощения человека. Институт рабства в Арабском халифате в принципе существовал, хотя и в более усеченном виде, чем в античных цивилизациях. Тем не менее пользоваться затруднительным материальным положением жителя халифата, предоставляя ему в кредит те или иные материальные ценности, считалось поступком не только аморальным, но и противоправным. Данное положение вполне вписывалось в концепцию построения мусульманской государственности, где принцип социальной справедливости играл определяющую роль.

Согласно сохранившимся до настоящего времени историческим источникам, арабы-кочевники, населявшие пустыни Аравии до принятия ислама, активно использовали в хозяйственной жизни денежные знаки — золотой динар и серебряный дирхем. После подписания в 622 г. Мединского соглашения, заложившего основы арабо-мусульманской государственности, хождение обеих монет было продолжено[4]. Наименования денежных единиц вошли в текст Корана, о них же говорится и в некоторых широко известных хадисах. Вместе с тем, как констатируют зарубежные исследователи, «писать историю денег, характеризовать их особенности и функции, опираясь исключительно на основные источники мусульманского права, весьма затруднительно»[5].

У арабов-кочевников доисламского периода риба означал надбавку, которую получал заимодатель от заемщика по истечении определенного срока времени. Обычно риба рассматривался в контексте с продуктами питания, реже — деньгами.

Как констатируют исследователи, в доисламский период у арабов существовал запрет на риба в отношении некоторых видов ценностей: золота, серебра, пшеницы, ячменя, фиников и др. По всей видимости, запрет на ростовщичество в отношении данных видов товара был связан с тем, что они представляли для жизни араба особую ценность. Впоследствии по мере развития исламского права запрет на риба стал распространяться и на другие виды ценностей.

Итак, в уже сложившейся арабо-мусульманской государственности металлические деньги активно использовались как мера стоимости, средство обращения и накопления. Говоря иными словами, основные функции денег как важнейшего элемента экономической системы ходившими в обращении монетами выполнялись достаточно явно. Не находила применения лишь одна важная функция — способность денег быть объектом купли-продажи. В системе мусульманской экономики отсутствует такой важный компонент, как капитал, о чем более подробно было уже сказано выше. Безусловно, игнорирование подобного фактора производства определило ход дальнейшего развития мусульманского мира.

Однако дискуссии о сущности риба и его правоприменении, начавшиеся в эпоху раннего Средневековья, продолжаются и в настоящее время. Из-за отсрочки выплаты за некий товар или услугу потребитель был вынужден заплатить стоимость выше заявленной. Уже было сказано, что эта схема широко применялась в некоторых станах Древнего Востока. Данная надбавка за отсрочку платежа в мусульманской правовой традиции получила наименование риба и была запрещена. Запрет на риба присутствует во всех основных источниках мусульманского права. Как видим, в основе рассматриваемого нами явления лежит сам факт продажи товара и услуги с отсрочкой платежа. Конкретно о передаче денежных средств под проценты речь не идет. Данное обстоятельство послужило причиной серьезных разногласий среди теоретиков исламской экономики прошлого и современности. Целый ряд средневековых мыслителей и современных ученых предлагали и предлагают ограничить семантическое содержание понятия «ссудный процент». Они предлагают не рассматривать банковский процент сквозь призму морально-религиозных запретов и ограничений. Однако, как констатируют современные исследователи, данная точка зрения так и не получила широкого признания, в силу чего ставка процента, свойственная для традиционного банковского дела, не может найти своего применения в исламском банковском деле[6].

Примечательно, что представители различных школ исламского права по-разному рассматривали запрет на ссудный процент, что отразилось на формировании неоднозначной позиции специалистов в области мусульманского банковского дела и в настоящее время.

Самая распространенная на Ближнем и Среднем Востоке, а также в тюркском мире ханафитская правовая школа выработала свой взгляд на рассматриваемый нами вопрос. Для того чтобы запрет на ссудный процент был реализован, по мнению ханафитов, необходимо наличие двух факторов — меры измерения и вида товара. При этом под мерой измерения понимался только его вес. В том случае, если товар был штучным, т. е. не подлежал взвешиванию, ростовщичество в отношении него не считалось запретным. Исходя из данного положения, хана- фиты признавали, что деньги, сделанные из золота и серебра, вес которых можно определить, не может быть объектом купли-продажи. Напомним также, что ростовщические операции в отношении пшеницы, ячменя, фиников и соли также находились под запретом.

При этом товар, количество которого можно было измерить в иных единицах, например в метрах, мог быть задействован в ростовщическом деле без ограничений, точно так же, как и товар, измеряемый штучно. Так, не возбранялось давать в долг ткань или куриные яйца, которые измерялись соответственно в метрах и поштучно, и получить по истечении определенного периода времени прибыль, выраженную в этих же видах товара.

Необходимо признать, что среди мыслителей-правоведов Арабского халифата, представлявших ханафитское направление, в отношении денежных знаков, которые были выполнены не из золота или серебра, а, скажем, из никеля или меди, также существовали различные точки зрения. Однако основоположник ханафизма Абу Ханифа и другой наиболее именитый приверженец ханафизма Абу Юсуф в целом соглашались, что только золото и серебряные монеты не могут быть объектом торговли. Это объясняется и тем, что в Арабском халифате монеты, сделанные из других металлов, не признавались в качестве «полноценных» денег.

Достаточно интересной по рассматриваемому вопросу была позиция маликитов. В сжатой форме ее можно изложить следующим образом: маликитская правовая школа признавала запрет на продажу (ссуду) денег из золота и серебра, а также ростовщичество в отношении продуктов питания. Более того, продукты питания должны были обладать свойством длительного хранения. Однако и в среде приверженцев данной правовой школы не сложилось общепринятого мнения по поводу денежных знаков: часть маликитов предлагала не ограничиваться только золотыми и серебряными монетами. Примечательно также, что маликиты предложили собственную классификацию продуктов питания. Так, согласно их воззрениям, пшеница и ячмень образуют одну группу товара, кукуруза и рис — вторую, горох и другие бобовые культуры — третью. Каждая из групп продуктов питания получала неоднозначную трактовку в отношении ростовщичества. Маликитами была развита и собственная классификация мясной продукции: говядина и баранина образовывали одну группу, отдельно рассматривались мясо птицы и рыба.

Приверженцы шафиитской правовой школы также считали невозможным процентный кредит, выданный в форме золотых и серебряных монет. Однако их подход в данном вопросе в корне отличался от ханафитского и маликитского. Шафииты полагали, что деньги не могут быть объектом купли-продажи, поскольку служат мерилом стоимости всех видов продуктов и услуг, поэтому сделки с золотом и серебром, которые не выполняли функции денег, как, например, в случае со слитками или ювелирными украшениями, не попадали по запрет. По оставшимся позициям шафииты во многом соглашались с представителями ханафитской правовой школы. Примечателен и тот факт, что шафиитская правовая школа не видела нарушения норм законодательства в том случае, если объектом обмена становились два различных вида товара, даже в том случае, когда заимодатель оставался в явном выигрыше. Так, например, обмен пшеницы на изделия, выполненные из железа, не мог попасть под запрет[7].

Среди представителей ханбалитской правовой школы консенсус по поводу объекта ростовщической деятельности не выработался. Считается, что большая часть ханбалитов придерживалась аналогичной с ханафитами точки зрения. Они полагали, что в основе определения ссудного процента на товар лежит возможность данного товара быть измеренным в весе. Однако некоторая часть приверженцев ханба- лизма, подобно шафиитам, так или иначе отрицала данное положение, утверждая, что золото и серебро не могут быть объектом купли-продажи только в том случае, если данные металлы представляют собой денежные знаки. Представители третьего течения, оформившегося в рамках ханбализма, предлагали ограничивать перечень товаров, попавших под запрет для ростовщических сделок, опираясь на их возможность быть так или иначе выраженными количественно. Тот вид товара, который не подавался измерению, мог быть объектом ростовщической деятельности.

Что касается представителей шиитских правовых школ, то, как констатируют зарубежные исследователи, их позиция также была достаточна близка взглядам ханафитов. Однако шииты большое внимание уделяли и субъектам ростовщической сделки. Так, ими осуждалась любая ростовщическая деятельность между близкими родственниками, а также между работодателем и наемным работником. Однако в том случае, когда субъектами сделки становились мусульманин и представитель группы зимми[8], данный запрет терял свою силу.

  • [1] Галанов В. А. Основы банковского дела. М. : ИНФРА-М, 2008. С. 37.
  • [2] Там же.
  • [3] Галанов В. А. Основы банковского дела. С. 40.
  • [4] Галиуллина С. Д., Нуриев Б. Д. Мединское соглашение (622 г.) как одиниз важнейших нормативных документов мусульманского права. С. 186—191.
  • [5] Altan М. Faizsiz bankaciligin temelleri. С. 126.
  • [6] Altan М. Faizsiz bankaciligin temelleri. С. 127.
  • [7] URL: http://www.islamgunesi.com/index.php/hukuki-ve-ticari-hayat/517-faiz-yasag-n-n-illeti.html (дата обращения: 15.12.2017).
  • [8] Зимми — подданный халифа, отказавшийся принять ислам (см., напр.:Нуриев Б. Д. Институт временного резидента в мусульманском праве раннегоСредневековья. С. 33А—338).
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >