Полная версия

Главная arrow Право arrow Актуальные проблемы теории права: что и как регулирует право

  • Увеличить шрифт
  • Уменьшить шрифт


<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>

Два принципа организации предмета отрасли права

Предмет отрасли права, как сложное социально-правовое образование, может быть организован по-разному. По нашему мнению, существуют два основных принципа (способа) его организации, что находит проявление в делении правовых отраслей на основные и комплексные.

Комплексные отрасли выглядят едва ли не самым загадочным явлением в системе права. Загадкой, в частности, является их стойкое неприятие со стороны правоведов. Л. С. Галес- ник, например, еще в 1957 году писал, что следуя таким путем, «можно дойти и до трамвайно-троллейбусного, банно-прачечного, бакалейно-гастрономического права и т. д.» (Галес- ник Л. С. О проблемах системы советского права // Сов. государство и право. 1957. № 2. С. 112). Надо заметить, однако, что отсутствие таких отраслей может свидетельствовать лишь о неразвитости соответствующих социальных сфер, о чем остается только сожалеть.

Комплексные отрасли считаются «непрестижными», и ученые, с ними работающие, комплексными их, как правило, не признают, а называют их «самостоятельными», и всякий раз этот вопрос служит поводом для довольно бурных дискуссий. Что примечательно, этот психологический феномен имеет, тем не менее, теоретическое объяснение.

Сама идея комплексных отраслей права в отечественной юридической науке связывается с именем В. К. Райхера, который высказал ее в книге «Общественно-исторические типы страхования». (См.: Райхер В. К. Общественно-исторические типы страхования. М.-Л., 1947. С. 189—190.) В 1957 году идея основных и комплексных отраслей права была поддержана Ю. К. Толстым, а в 1961 году — О. С. Иоффе и М. Д. Шаргород- ским. (См. подробнее об этом: Красавчиков О. А. Система права и система законодательства (гражданско-правовой аспект) // Правоведение. 1975. № 2. С. —65.)

Однако со стороны В. К. Райхера эта идея была лишь намечена и развернутой аргументации не получила. Хотя в дальнейшем автор пытался ее развивать. (См.: Райхер В. К. О системе права // Правоведение. 1975. № 3.)

И до сих пор немногочисленные сторонники комплексных отраслей права не могут убедительно обосновать причины их существования и раскрыть их правовую природу. Становление и развитие комплексных отраслей в системе нашего права происходит скорее вопреки, чем благодаря теоретическим усилиям правоведов. Своим существованием комплексные отрасли обязаны лишь объективным тенденциям в развитии системы права.

Трудность объяснения природы комплексных отраслей во многом обусловлена тем, что это связано с проблемами, которые сами еще не нашли должного разрешения в правовой теории. Сюда следует отнести вопросы соотношения права и законодательства, понятия отрасли права, критериев деления права на отрасли (в первую очередь — предмета и метода отрасли права).

Между тем нужно отметить другое: уже сравнительно давно сложились необходимые социальные и методологические предпосылки для теоретического «прорыва» в этой области. К социальным предпосылкам можно отнести сам процесс интенсивного формирования комплексных отраслей права. Например, хозяйственного, банковского, экологического, торгового и т. д.

Важнейшей методологической предпосылкой является внедрение в правовую науку системной теории. Системный подход в качестве общенаучного метода способен по-новому высветить проблематику системы права. В частности, уяснить соотношение в ней таких сторон, как целостность, однородность, единство и др.

Нуждаются в системном осмыслении и такие привычные критерии деления права на отрасли, как предмет и метод. Ведь, по существу, они — атрибуты досистемного изучения права. Эти понятия пора уже соотнести с категориями системного подхода и «перевести» их на системный язык. В частности, выяснить в каком соотношении находится метод с такими признаками отрасли, как функции регулирования и структурное строение отрасли.

Комплексным отраслям противопоставляются так называемые самостоятельные отрасли права. При этом имеется в виду, что комплексная отрасль в отличие от самостоятельной (а) не обладает свойственными лишь ей предметом и методом и (б) состоит из норм других отраслей или (в) является не отраслью права, а отраслью законодательства.

Прежде всего по поводу самостоятельности правовых отраслей. Думается, что эпитет «самостоятельная» применительно к любой отрасли права никакой позитивной, т. е. значимой для познания права, смысловой нагрузки не несет. Отрасль всегда есть элемент системы права, а это значит, что она — (а) служебная часть системы, (б) такая часть, которая взаимосвязана с другими частями (элементами). Следовательно, ни о какой самостоятельности здесь речи быть не может. Если же этот неудачный термин используется для того, чтобы с его помощью отделить некоторый ряд отраслей от комплексных, то в таком случае вопрос следует анализировать по существу.

Ю. К. Толстой, согласный с тем, что система права — многомерное образование, и в целом поддерживающий идею комплексного правового регулирования (см.: Система советского права и перспективы ее развития // Сов. государство и право. 1982. № 6. С. 101—103), тем не менее усматривает между основными (самостоятельными) и комплексными отраслями следующие различия:

  • 1) каждая основная отрасль права обладает предметным единством. У комплексной же отрасли предмет не един, поскольку он разнороден;
  • 2) в состав основной отрасли не могут входить нормы других отраслей права. Напротив, комплексная отрасль права состоит из норм, взятых из основных отраслей;
  • 3) не может быть основной отрасли права без специфического, присущего только ей метода правового регулирования. Между тем комплексные отрасли пользуются методами, принадлежащими другим отраслям права;
  • 4) основные отрасли занимают определенное место в объективно существующей системе права. Комплексные же отрасли права являются результатом систематики правовых норм и никакого места в системе права не занимают. (См.: Толстой Ю. К. О теоретических основах кодификации гражданского законодательства // Правоведение. 1957. № 1. С. 44—45.)

Главный аргумент против признания комплексных отраслей права состоит, таким образом, в том, что эти нормативные образования, в отличие от «самостоятельных» отраслей, не имеют соответствующего, «единого и однородного», предмета и своего (специфического, своеобразного) метода.

Однако, во-первых, возникает вопрос: почему понятия единства и однородности ставятся в один ряд? Ведь единство и однородность — это не одно и то же. Напротив, как раз разнородность элементов чаще всего и является необходимым условием единства, целостности, системности (в прикладном аспекте — это синонимы) того или иного объекта.

Предмет комплексной отрасли, действительно, разнороден, особенно с точки зрения юридической. В то же время он, в отличие от предмета основной отрасли, един, ибо представляет собой социальную целостность (систему), ориентированную на решение определенных обществом и государством задач.

Во-вторых, если комплексные отрасли — это все-таки отрасли права, то и выделять их нужно по критериям, единым для всех, в том числе по предмету и методу. Если же они — отрасли законодательства, то зачем тогда именовать их отраслями права, хотя и комплексными?

На мой взгляд, появление в материальной сфере права комплексных отраслей является результатом его развития и превращения в объемную, полиструктурную систему. В этом смысле наличие в системе права материальных комплексных отраслей даже может служить признаком ее весьма высокого уровня развития. Процессы формирования комплексных отраслей лежат в основе совершенствования права и во многом определяют эффективность его воздействия на социальную сферу, поэтому данная тенденция заслуживает всяческой теоретической поддержки.

Комплексные отрасли являются полноценными отраслями права, хотя и очень своеобразными. Все дело в том, что их становление происходит на принципиально иных началах, чем у тех, которые именуются основными. Если формирование основной отрасли идет от юридического начала — метода, то комплексной — от социального начала, т. е. предмета.

Принципиальные различия имеются и в строении их предметов. Так, если человеческую деятельность (объект правового регулирования) и структурирующие ее правоотношения (правовую структуру) представить в виде плоскости с «сетью» на ней правовых отношений, то окажется, что в предмет любой основной отрасли входят компоненты (структурированные правом участки деятельности), расположенные в самых разных местах этой плоскости. Сплошного образования, «круга» данный предмет собой не являет: составляющие его фрагменты как бы разбросаны по всему полю социального поведения. А избираются они и собираются в предмет основной отрасли на том основании, что требуют юридически однородных приемов регулирования.

Ц. А. Ямпольская в свое время справедливо писала о предмете административного права, что «гораздо больше общего между вопросами организации деятельности органов государственного управления в различных областях хозяйства и культуры (подчеркнуто мной — В. П.), чем между коммунальным хозяйством и морским транспортом, хотя многие правовые вопросы обоих должны были рассматриваться раньше в административном праве». (Ямпольская Ц. А. О месте административного права в системе советского социалистического права // Сов. государство и право. 1956. № 9. С. 99.) То есть предметом административного права является определенный юридически однородный аспект деятельности различных социально-экономических систем. При этом административное право вовсе не направлено на формирование целостной структуры в масштабах своего предмета.

Аналогичная ситуация наблюдается с гражданским правом и другими отраслями, которые относят к основным, где регулируемые структуры принадлежат различным социальным сферам, а сводятся в предмет лишь по признаку их юридической однородности.

Таким образом, для предметов основных отраслей права характерны следующие черты.

  • 1. Само по себе отраслевое правовое регулирование в целом обусловлено социальной потребностью, однако регламентации подвергается та сторона деятельности, которая требует юридически однородных приемов воздействия. Поэтому формирование предмета отрасли и ее самой идет как бы по юридическому признаку («от метода»).
  • 2. Составные части предмета принадлежат различным социальным сферам.
  • 3. Предмет в целом не является системой, не обладает качеством целостности, единства, а пронизывающие его правоотношения не образуют структуры (системы целесообразных отношений), организующей в масштабе предмета его компоненты в единое целое.
  • 4. Компоненты предмета юридически однородны.
  • 5. Предмет не имеет единой социальной задачи, которая объединяла бы его компоненты.

Предмет комплексной отрасли права обладает, по существу, противоположными свойствами. Он представляет собой локальную социальную систему, ориентированную на решение определенных общественных задач. Под эту цель и формируется предмет комплексной отрасли из необходимых элементов социальной сферы независимо от их юридической однородности. На плоскости человеческой деятельности он являет целостное, локализованное образование («круг»), которое, будучи спроецировано на плоскость права, соберет на ней из норм разных отраслей, а также из специально изданных норм, целостное правовое формирование — комплексную отрасль права.

Наличие у комплексной отрасли особого предмета обусловливает для нее и обладание своим, особым методом. (Метод отрасли права, если перевести это понятие на язык системных категорий, отражает в синтезированном, нерасчлененном виде целесообразные свойства и функции отрасли права как системного образования, которые обусловлены объектом (предметом) и целью отраслевого регулирования.) Комплексный и целостный характер предмета определяет и комплексную целостность метода. Урегулирование предмета, представляющего собой социальную систему, требует юридически разнородных способов воздействия, складывающихся в своеобразную, присущую только данной комплексной отрасли комбинацию исходных, типовых приемов юридического регулирования.

Каждая комплексная отрасль обладает не просто своеобразным, а юридически уникальным методом, что объясняется качественно преобразующим характером структуры, которая способна из одних и тех же элементов создавать в зависимости от цели самые различные системы (в данном случае — системы юридических приемов).

Таким образом, деление права на основные отрасли представляет собой его «функциональную» организацию, а деление на комплексные производится по «территориальному» (предметному) принципу, где регулирование заключается в создании и правовом обеспечении целостных социальных формирований (систем), каждое из которых и составляет предмет той или иной комплексной отрасли.

Предметный, «неюридический» принцип образования комплексных отраслей права как раз и является причиной непонимания их природы и неприятия со стороны правоведов.

Самой главной отличительной особенностью комплексных отраслей принято считать то, что они складываются из норм других — основных — отраслей права. Однако здесь имеет место тот случай, когда внешний признак принимается за сущностный. Отмеченный момент вовсе не отражает сущности комплексных отраслей права, а выступает как их сугубо внешнее проявление, и то не у всех, а лишь у их части.

Дело в том, что нормы других отраслей входят в состав лишь тех комплексных отраслей, которые образуются на материальной плоскости права. Происходит это по причине взаимодействия двух факторов: (а) целостности предмета комплексной отрасли и (б) предварительного правового урегулирования той социальной сферы, в которой формируется предмет комплексной отрасли. В материальной плоскости системный принцип организации предмета комплексной отрасли приводит к тому, что в предмет попадают правоотношения, уже возникшие на основе норм разных материальных отраслей. А это, в свою очередь, заставляет включить данные нормы в состав комплексной отрасли.

В процессуальной же сфере нормативная модель процесса как сложной целостности создается на первичном материале, который еще не подвергался правовой «обработке», и регулятивные нормы других отраслей права здесь не задействуются.

Процессуальные отрасли по своей глубинной природе являются комплексными. Здесь налицо и сложная социальная система в качестве предмета, и целостная разнородность юридических приемов воздействия на предмет. И если бы предметы процессуальных отраслей права не были сугубо юридическими и не находились на втором «этаже» социальной структуры, что является причиной отсутствия их предварительной правовой урегулированности, то процессуальные отрасли закономерно бы включали в себя нормы других отраслей, что служит внешним признаком материальных комплексных отраслей права.

Различия в системной организации предмета материальной комплексной отрасли и предмета процессуальной отрасли можно усмотреть в том, что первый — является системой, созданной однажды и функционирующей постоянно, а процессуальное право создает сложное целостное образование (юридический процесс) каждый раз по конкретному делу. Отдельные же процессы в систему не объединены. Однако комплексной сути процессуальной отрасли это обстоятельство не меняет. Главное здесь в том, что по каждому случаю она (а) задействуется в целом, (б) с целью формирования сложной социальной целостности (системы).

Комплексность методов процессуальных отраслей проявляется в том, что им свойственны как императивные, так и диспозитивные элементы. Например, диспозитивность принято считать отраслевым принципом гражданского процессуального права, а властность усматривается в характере гражданско-процессуальных отношений. Так, Н. И. Авдеенко в свое время отметила: «В литературе давно был высказан взгляд, что процессуальные отношения по своему характеру двойственны: они характеризуются как отношения власти и подчинения и в то же время как отношения равных (автономных) субъектов». (Авдеенко Н. И. Механизм и пределы регулирующего воздействия гражданско-процессуального права. Л., 1969. С. 68.)

Черты диспозитивности, не говоря уже о властности, имеются и в уголовном процессе.

Отнесение процессуальных отраслей по их правовой природе к комплексным отраслям права вовсе не является основанием для вывода о том, что они — отрасли «второго сорта»: «несамостоятельные» и т. д. Процессуальные отрасли — полноценные, полнокровные отрасли системы права, впрочем, как и любые иные комплексные отрасли. Другое дело, что комплексные отрасли в силу специфичности своих задач образуются на принципиально иных началах, чем другие отрасли, и занимают особое место в полиструктурной организации системы права.

В литературе весьма распространен взгляд на то, что комплексность может затрагивать только законодательную систему, что комплексные отрасли — это на самом деле отрасли законодательства, а не права. (См., например: Явич Л. С. Право развитого социалистического общества (сущность и принципы). М., 1978. С. 95—98.)

Видимо, комплексная отрасль не может быть только отраслью законодательства, поскольку система законодательства и система права — это хотя и не тождественные, но вместе с тем жестко взаимосвязанные системы: право — это информа- ционно-управляющая система, а законодательство — система, назначение которой — хранить правовую информацию и оптимизировать ее использование.

Элементы системы права объективно существуют лишь постольку, поскольку они содержатся в нормативно-правовых актах или других источниках права. И наоборот, всякое существенное изменение в законодательной материи приводит обязательно к переменам в материи правовой. Поэтому нельзя говорить о формировании комплексных образований в законодательстве и не видеть соответствующих изменений в системе права. В. К. Мамутов справедливо заметил, что «отрицание наличия в системе права отраслей, которые есть в системе законодательства, вряд ли может служить позитивной основой совершенствования соответствующих отраслей законодательства». (См.: Система советского права и перспективы ее развития // Сов. государство и право. 1982. № 6. С. 91.)

Аргументом в пользу такого подхода служит то обстоятельство, что в предмете комплексной отрасли и механизме его правового упорядочения присутствуют элементы, свойственные только им. С. С. Алексеев назвал эти элементы «нерастворимым остатком». (См.: Алексеев С. С. Структура советского права. М., 1975. С. 187.) Данное обстоятельство говорит о том, что комплексные отрасли — не результат механической «систематики» законодательных элементов, а следствие процессов, происходящих в самом праве.

Следует в общем-то согласиться с тем, что система законодательства может отклоняться от целесообразной линии организации права и его содержательных принципов. Например, заслуживает рассмотрения проблема «неправовых» законов, хотя, на мой взгляд, в данном случае имеет место противоречие конкретных юридических норм определенным правовым основам. В любом случае, однако, это проблема патологии правовой формы. При нормальных же и интенсивных процессах в системе законодательства их следует расценивать как процессы, происходящие в самом праве.

Говоря о возможности патологических изменений формы права, следует проанализировать обратную сторону взаимосвязей системы права и системы законодательства, а именно — зависимость права от своей формы. Здесь можно обнаружить непреложную закономерность: право реально может существовать только в каких-то внешне объективированных формах. Последние суть единственный способ жизни права. В принципе, эта закономерность носит общефилософский характер: может иметь место бессодержательная форма, но не может быть содержания вне какой-либо формы. (Разумеется, что речь о бессодержательной форме может идти лишь в строго заданном отношении. Применительно к праву такое отношение задается правовыми притязаниями человека и общества.)

 
<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>