Полная версия

Главная arrow Право arrow Актуальные проблемы производства следственных действий

  • Увеличить шрифт
  • Уменьшить шрифт


<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>

Проблемы производства следственных действий с отдельными участниками уголовного процесса

При производстве следственных действий уполномоченным субъектом в уголовный процесс вовлекаются различные категории лиц. Эти лица либо изначально обладают присущими только данной категории особенностями, обуславливающими их процессуальный статус, либо приобретают определенный процессуальный статус при производстве конкретного следственного действия. Анализ действующего уголовно-процессуального законодательства, а также следственной практики показывает, что наибольшие проблемы производства следственных действий возникают, когда в уголовный процесс вовлекаются несовершеннолетние, лица, страдающие психическими расстройствами, а также понятые.

В соответствии с изменениями, внесенными в УПК РФ, с 1 января 2012 г. к подследственности следователей Следственного комитета РФ отнесены уголовные дела о тяжких и особо тяжких преступлениях, совершенных несовершеннолетними и в отношении несовершеннолетних. Данное обстоятельство свидетельствует о повышенной общественной значимости подобных преступлений.

Вместе с тем, законодательная регламентация производства следственных действий с участием несовершеннолетних нуждается в совершенствовании.

В уголовном деле могут участвовать несовершеннолетние потерпевший, свидетель, подозреваемый (обвиняемый). Кроме того, указанные лица могут быть участниками процессуальных действий в ходе рассмотрения сообщения о преступлении. Необходимо рассмотреть имеющиеся проблемы производства следственных действий во всех случаях подобного участия несовершеннолетних в досудебном производстве.

В УПК РФ не имеется ни одного упоминания об особенностях производства следственных и иных процессуальных действий с участием несовершеннолетних при рассмотрении сообщения о преступлении. Анализ материалов проверок сообщений о преступлениях и уголовных дел показывает, что в стадии возбуждения уголовного дела участниками возможных следственных действий (осмотра места происшествия, осмотра трупа, освидетельствования) несовершеннолетние не являются[1]. Вместе с тем, вполне вероятна возможность участия несовершеннолетнего при производстве освидетельствования. Полагаю, что при производстве подобного освидетельствования обязательно участие лица, которое в силу положений ст. 45 либо 48 УПК РФ может быть законным представителем.

Зачастую несовершеннолетние являются лицами, сообщившими о совершении преступления, с участием которых появляется необходимость производства следственных действий. Возникает соответствующий вопрос: с какого возраста несовершеннолетний вправе самостоятельно заявить о совершенном в отношении него преступлении? Ответ на этот вопрос в УПК РФ не содержится.

Изучение материалов проверок рассмотрения сообщений о преступлениях показало, что в ряде случаев следователи принимают заявления от родителей пострадавших. Если обратиться к нормам УПК РФ и УК РФ, то этому можно найти соответствующее обоснование. В соответствии с ч. 6 ст. 141 УПК РФ заявитель предупреждается об уголовной ответственности за заведомо ложный донос в соответствии со ст. 306 УК РФ, по которой к уголовной ответственности может быть привлечено лицо, достигшее 16 лет. Таким образом, чтобы не нарушить норму ч. 6 ст. 141 УПК РФ об обязательном предупреждении лица об уголовной ответственности следователи принимают заявления не от несовершеннолетних, не достигших 16-летнего возраста, а от их родителей. В то же время родители, несмотря на то, что права обращения с заявлением о совершенном преступлении их никто не лишал, не в полной мере могут быть заявителями, поскольку о совершенном преступлении, как правило, они знают со слов ребенка.

Так, 10 февраля 2009 г. в Люблинский межрайонный следственный отдел Следственного управления Следственного комитета РФ по г. Москве с сообщением о совершенном преступлении обратилась гражданка С., которая заявила, что неизвестное ей лицо изнасиловало ее 15-летнюю дочь Е. Следователь составил протокол принятия устного заявления о преступлении, предупредив С. об уголовной ответственности по ст. 306 УК РФ. Опрошенная заявительница пояснила, что со слов ее дочери неизвестный ей мужчина совершил с ней насильственный половой акт. Более об обстоятельствах произошедшего С. ничего известно не было. После опроса С. следователь приступил к опросу Е., опрос производился в присутствии С., а также приглашенного педагога. В ходе опроса выяснилось, что Е. никто не насиловал, а о якобы совершенном в отношении нее преступлении она сообщила матери, чтобы оправдать свое длительное отсутствие дома и интимную близость с приятелем[2].

Из приведенного примера видно, что принимая заявление непосредственно от К., возможно было бы избежать регистрации ложного сообщения о преступлении. Следует также отметить, что М. не подлежит привлечению к уголовной ответственности за заведомо ложный донос по ст. 306 УК РФ, поскольку она добросовестно заблуждалась о факте существования преступления.

В связи с изложенным полагаю, что ч. 6 ст. 141 УПК РФ нуждается в изменении и изложении в следующей редакции:

«Заявитель предупреждается об уголовной ответственности за заведомо ложный донос в соответствии со ст. 306 Уголовного кодекса Российской Федерации, о чем в протоколе делается отметка, которая удостоверяется подписью заявителя. Заявителю, не достигшему возраста 16 лет, разъясняется его обязанность делать правдивые заявления о преступлении».

Изучение материалов проверок сообщений о преступлениях показывает, что в ряде случаев несовершеннолетние лица опрашиваются по аналогии с правилами, закрепленными в ст. 191 и 425 УПК РФ, касающимися участия педагога, психолога, законного представителя, представителя. Это представляется целесообразным и не противозаконным, поскольку процедура получения объяснений в УПК не регламентирована, а привлечение указанных участников позволяет в большей степени гарантировать соблюдение прав несовершеннолетних. В качестве законного представителя и представителя целесообразно привлекать тех лиц, которые потенциально могут приобрести данный процессуальный статус в случае возбуждения уголовного дела.

УПК РФ содержит лишь одну норму, посвященную регламентации производства следственных действий с участием несовершеннолетнего потерпевшего и свидетеля. Ст. 191 УПК РФ предусматривает обязательное участие педагога или психолога при проведении допроса, очной ставки, опознания и проверки показаний с участием несовершеннолетнего потерпевшего или свидетеля в возрасте до 16 лет и, по усмотрению следователя, — при производстве следственных действий с несовершеннолетним потерпевшим или свидетелем в возрасте от 16 до 18 лет.

Кроме того, в ч. 1 ст. 191 УПК РФ сказано, что при производстве следственных действий вправе присутствовать законный представитель несовершеннолетнего потерпевшего или свидетеля. Данная норма не в полной мере согласуется с положениями ч. 2 ст. 45 УПК РФ, в которой закреплено, что «для защиты прав и законных интересов потерпевших, являющихся несовершеннолетними или по своему физическому или психическому состоянию лишенных возможности самостоятельно защищать свои права и законные интересы, к обязательному участию в уголовном деле привлекаются их законные представители или представители».

Таким образом, в ст. 191 УПК РФ закреплена лишь возможность участия законного представителя несовершеннолетнего потерпевшего, свидетеля. Кроме того, о возможности участия представителя законодатель умолчал.

В связи с имеющимися проблемами, регламентация производства следственных действий с участием несовершеннолетнего подозреваемого, обвиняемого также нуждается в совершенствовании.

Ст. 425 УПК РФ определяет особенности производства допроса несовершеннолетнего подозреваемого, обвиняемого, в частности, регламентирует участие педагога и психолога, законного представителя, представителя. Об участии педагога или психолога в производстве других следственных действий, связанных с получением от несовершеннолетнего подозреваемого, обвиняемого каких-либо сведений, имеющих значение для уголовного дела (очной ставки, опознания, проверки показаний на месте), ничего не сказано.

Таким образом, полагаю, необходимым дополнить ч. 3—5 ст. 425 УПК РФ указанием о том, что педагог или психолог помимо допроса участвуют также и в других следственных действиях (очной ставке, опознании, проверке показаний на месте), производимых с участием подозреваемого, обвиняемого.

В юридической литературе встречаются предложения об участии педагога во всех следственных действиях с участием малолетних: «Вызов педагога необходим и при объявлении подростку постановления о назначении экспертизы и предъявлении ему заключения эксперта. Это является одной из гарантий против превращения указанных действий в формальную процедуру, обеспечит разъяснение и поможет реализации его права на отвод эксперта, постановку дополнительных вопросов, выдвижение эксперту возражений»[3].

Согласиться с данным утверждением нельзя по следующим причинам. Педагог — это, прежде всего, помощник следователя в получении от несовершеннолетнего потерпевшего, подозреваемого, обвиняемого каких-либо сведений, имеющих значение для уголовного дела. Для реализации несовершеннолетним указанных прав имеются законный представитель и защитник.

Ответственность за явку несовершеннолетних свидетелей на допрос и иные следственные действия должна быть возложена на их законных представителей. Они же должны подвергнуться и мерам принуждения за невыполнение своих обязанностей.

Для реализации данного предложения корректировки требуют правила ч. 3 ст. 188 УПК РФ, которая должна быть изложена следующим образом:

«Лицо, вызываемое на допрос, а также законный представитель вместе с представляемым им несовершеннолетним обязаны явиться в назначенный срок, либо заранее уведомить дознавателя, следователя о причинах неявки. В случае неявки без уважительных причин лицо, вызываемое на допрос, может быть подвергнуто приводу, либо к нему могут быть применены иные меры процессуального принуждения, предусмотренные ст. 111 настоящего Кодекса. За несоблюдение обязанности по обеспечению явки на допрос несовершеннолетнего, на его законного представителя может быть наложено денежное взыскание в порядке, установленном ст. 118 Кодекса».

Некоторые процессуалисты высказывают проблему неурегулированности процессуального положения педагога и психолога, высказывая предложения о внесении соответствующих изменений в УПК РФ, регламентирующих процессуальные права, обязанности и ответственность педагога и психолога1.

При производстве следственных действий какие-либо проблемы такой неурегулированности встречаются крайне редко. Поэтому полагаю, что данная проблема более относится к совершенствованию юридической техники. Значение педагога и психолога в уголовном судопроизводстве фактически соответствует значению специалиста. В некоторых странах СНГ педагог и психолог являются специалистами (например, в уголовно-процессуальном законодательстве Казахстана, Кыргызской Республики). Полагаю возможным отнести педагога и психолога к специалисту, процессуальный статус которого регламентирован ст. 58 УПК РФ. Для того чтобы устранить возможные разночтения, предлагаем дополнить ч. 1 ст. 58 УПК РФ словами «для содействия установлению обстоятельств, подлежащих доказыванию при производстве следственных действий с участием несовершеннолетних» и изложить ее в следующей редакции:

«Специалист — лицо, обладающее специальными знаниями, привлекаемое к участию в процессуальных действиях в порядке, установленном настоящим Кодексом, для содействия в обнаружении, закреплении и изъятии предметов и документов, применении технических средств в исследовании материалов уголовного дела, для содействия установлению обстоятельств, подлежащих доказыванию при производстве следственных действий с участием несовершеннолетних, для постановки вопросов эксперту, а также для разъяснения сторонам и суду вопросов, входящих в его профессиональную компетенцию».

Еще одна проблема производства следственных действий с участием несовершеннолетних. В соответствии с ч. 8 ст. 190 УПК РФ факт ознакомления с показаниями и правильность их записи допрашиваемое лицо удостоверяет своей подписью в конце протокола. Допрашиваемое лицо подписывает также каждую страницу протокола. В следственной практике нередко возникает вопрос, с какого возраста несовершеннолетний потерпевший, свидетель, а иногда и подозреваемый (обвиняемый) должен подписать протокол, чтобы не имелось сомнений в допустимости полученного доказательства?

В изученных уголовных делах встречаются протоколы допросов несовершеннолетних потерпевших, свидетелей, достигших на момент производства следственного действия 7—9 лет, которые удостоверены подписью допрошенного лица[4]. При этом из самих протоколов явно видно, что несовершеннолетний едва умеет писать, подпись не выраженная, отличается при повторном написании. Следует отметить, что подобные проблемы имеются также при производстве следственных действий с участием несовершеннолетних подозреваемых (обвиняемых) в возрасте от 14 до 18 лет, ввиду низкого уровня образования последних.

Анализ данных протоколов позволяет сделать вывод о том, что следователи в буквальном смысле заставляют несовершеннолетнего удостоверить своей подписью протокол, притом, что несовершеннолетнее лицо в силу своего физического и интеллектуального развития фактически не способно этого сделать.

Казалось бы, ответ на этот вопрос содержится в ч. 3 ст. 167 УПК РФ, в которой сказано, что «если подозреваемый, обвиняемый, потерпевший или свидетель в силу физических недостатков или состояния здоровья не может подписать протокол, то ознакомление этого лица с текстом протокола производится в присутствии защитника, законного представителя, представителя или понятых, которые подтверждают своими подписями содержание протокола и факт невозможности его подписания». Однако несовершеннолетний возраст вряд ли можно отнести к «физическим недостаткам» и «состоянию здоровья», в аспекте, заложенном законодателем в данные понятия, в связи с чем, для разрешения обозначенного вопроса, положения указанной нормы не применимы.

На основании изложенного предлагаем изменить ч. 3 ст. 167 УПК РФ, изложив в следующей редакции:

«если подозреваемый, обвиняемый, потерпевший или свидетель в силу несовершеннолетнего возраста, физических недостатков или состояния здоровья не может подписать протокол, то ознакомление этого лица с текстом протокола производится в присутствии защитника, законного представителя, представителя или понятых, которые подтверждают своими подписями содержание протокола и факт невозможности его подписания».

Участие в уголовном процессе лица, страдающего психическим расстройством, также как и производство следственных действий с участием несовершеннолетних, имеет свои специфические особенности и связанные с этим неурегулированные вопросы.

Глава 51 УПК РФ регламентирует порядок производства о применении принудительных мер медицинского характера в отношении лица, совершившего запрещенное уголовным законом деяние в состоянии невменяемости, или лица, у которого после совершения преступления наступило психическое расстройство, делающее невозможным назначение наказания или его исполнение.

Следует отметить, что вывод о том, что подозреваемый (обвиняемый) невменяем, либо у него имеется психическое расстройство, следователь может сделать только на основании проведенной судебно-психиатрической экспертизы. После получения подобного заключения следователь при расследовании уголовного дела руководствуется требованиями гл. 51 УПК РФ.

Анализ материалов уголовных дел о применении принудительной меры медицинского характера и собственная практика небезосновательно позволяют сделать следующее наблюдение.

Расследуя то или иное уголовное дело, следователь, назначая и производя судебно-психиатрическую экспертизу, уже предполагает, а на определенном этапе производства экспертизы уже достоверно знает, что подозреваемый (обвиняемый) невменяем, либо страдает психическим расстройством. В момент появления в уголовном деле экспертного заключения его выводы не являются неожиданными для следователя. До этого момента все следственные действия с участием подозреваемого (обвиняемого) произведены: он допрошен, проведены очные ставки, проверка показаний на месте и т. п. Следствием делается все для того, чтобы исключить необходимость производства следственных действий с участием лица, совершившего запрещенное уголовным законом деяние в состоянии невменяемости, или лица, у которого после совершения преступления наступило психическое расстройство, делающее невозможным назначение наказания или его исполнение. А делается это потому, что, во-первых, доказательства, полученные с «нормальным» подозреваемым (обвиняемым), в большей степени можно признать достоверными, а во-вторых, УПК РФ не регламентирует возможность и особенности производства следственных действий с участием лица, в отношении которого осуществляется производство о применении принудительных мер медицинского характера.

0 возможности проведения с такими лицами следственных действий говорят некоторые ученые. Так, Б. И. Дергай, П. С. Элькинд указывают, что лицо может быть вовлечено в производство любого следственного действия, если этому не препятствует его заболевание. Другие авторы считают, что невменяемое лицо может привлекаться (с учетом состояния здоровья) к проведению отдельных следственных действий, не требующих от него активной личной деятельности[5].

В связи с позицией, изложенной Конституционным Судом Российской Федерации в постановлении от 20 ноября 2007 г. № 13-П по делу о проверке конституционности ряда положений статей 402, 433, 437, 438, 439, 441, 444 и 445 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации в связи с жалобами граждан С. Г. Абламского, О. Б. Лобашовой и В. К. Матвеева, изменился порядок производства о применении мер медицинского характера.

Изучение материалов уголовных дел показало, что ранее, до издания указанного постановления Конституционного суда РФ, следователь, получив заключение судебно-психиатрической экспертизы о невменяемости или психическом расстройстве подозреваемого (обвиняемого), прекращал производить какие-либо не только следственные, но и процессуальные действия с подследственным. В уголовном деле от него не имелось более ни одной подписи. В уголовное дело вводился законный представитель, который фактически «подменял» подозреваемого (обвиняемого).

Так, по уголовному делу, расследованному Елизовской городской прокуратурой Камчатского края в 2006 г., обвиняемый в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 105 УК РФ, К. заключением проведенной комплексной психологопсихиатрической экспертизы признан страдающим психическим расстройством. После получения заключения экспертов следователь признал близкого родственниками обвиняемого К. законным представителем по делу, ознакомил его, а также защитника с заключением проведенной экспертизы. Затем следователь уведомил защитника и законного представителя об окончании предварительного следствия по делу и ознакомил их с материалами уголовного дела. Копия постановления о направлении уголовного дела в суд для применения принудительной меры медицинского характера вручена защитнику и законному представителю.

Постановлением Конституционного Суда Российской Федерации от 20 ноября 2007 г. № 13-П находящиеся в нормативном единстве положения ст. 402, ч. 3 ст. 433, ст. 437, 438, ч. 3, 6 ст. 439, ч. 1 ст. 441, ст. 444 и ч. 1 ст. 445 УПК РФ признаны не соответствующими Конституции РФ, ее ст. 19, 45 (ч. 2), 46 (ч. 1) и 55 (ч. 3), в той мере, в какой эти положения — по смыслу, придаваемому им сложившейся правоприменительной практикой, — не позволяют лицам, в отношении которых осуществляется производство о применении принудительных мер медицинского характера, лично знакомиться с материалами уголовного дела, участвовать в судебном заседании при его рассмотрении, заявлять ходатайства, инициировать рассмотрение вопроса об изменении и прекращении применения указанных мер и обжаловать принятые по делу процессуальные решения.

Так, следователем СО по г. Петропавловску-Камчатскому расследовано уголовное дело в отношении Н., совершившего в 2010 г. ряд преступлений после побега из психиатрического стационара. До получения заключения психиатрической экспертизы с Н. произведены все возможные следственные действия, в том числе, ему предъявлено обвинение. Согласно заключению психолого-психиатрической судебной экспертизы обвиняемый Н. признан невменяемым. Получив такое заключение, следователь ознакомил Н., его защитника, а также законного представителя с заключениями проведенных по делу экспертиз, после чего уведомил указанных лиц об окончании предварительного следствия по делу, ознакомил их с материалами уголовного дела. Копия постановления о направлении уголовного дела в суд для применения принудительной меры медицинского характера вручена как защитнику, законному представителю, так и лицу, в отношении которого осуществлялось производство[6].

Как видно из приведенных примеров постановление Конституционного Суда РФ от 20 ноября 2007 г. № 13-П изменило практику производства процессуальных действий с участием рассматриваемой категорией лиц.

Вслед за изданием указанного постановления Конституционного Суда РФ последовали соответствующие изменения в УПК РФ[7]. Часть 1 ст. 437 УПК РФ в настоящее время гласит: «лицу, в отношении которого ведется производство о применении принудительной меры медицинского характера, должно быть предоставлено право лично осуществлять принадлежащие ему и предусмотренные ст. 46 и 47 настоящего Кодекса процессуальные права, если его психическое состояние позволяет ему осуществлять такие права. При этом учитываются заключение экспертов, участвующих в производстве судебно-психиатрической экспертизы, и при необходимости медицинское заключение психиатрического стационара...»

Однако такая редакция закона по-прежнему не содержит четкого ответа на вопрос — могут ли производиться следственные действия с лицом, в отношении которого ведется производство о применении принудительной меры медицинского характера и, если могут, каковы особенности такого производства.

Кроме того, вызывает сомнение возможность определения лицом, ведущим расследование, психического состояния подозреваемого (обвиняемого). Разрешение этого вопроса целесообразно возложить на экспертов в области психиатрии и психологии. В соответствующем заключении комплексной психолого-психиатрической судебной экспертизы должен содержаться четкий ответ — позволяет ли психическое состояние лица участвовать в уголовном процессе и осуществлять права подозреваемого и обвиняемого. Иное позволит сторонам, а также суду обоснованно ставить под сомнение решение следователя о предоставлении либо непредставлении лицу, в отношении которого ведется производство, возможности лично осуществлять принадлежащие ему процессуальные права.

Предоставление такому лицу возможности осуществлять процессуальные права подозреваемого и обвиняемого влечет за собой исполнение процессуальных обязанностей. Полагаю, что с участием лица, признанного невменяемым, либо страдающим психическим расстройством могут быть произведены следственные действия. Отчасти данный вывод следует из действующей редакции ст. 437 УПК РФ, устанавливающей, что лицо, в отношении которого ведется производство о применении принудительной меры медицинского характера, пользуется правами подозреваемого или обвиняемого, одним из которых является право давать показания. Указанное право реализовывается путем производства допроса.

Говоря об особенностях производства следственных действий с участием рассматриваемой категории лиц, следует отметить, что в соответствии с положениями ст. 437 и 438 УПК РФ, регламентирующими обязательное участие в уголовном деле законного представителя и защитника, необходимо обеспечить участие указанных лиц при производстве того или иного следственного действия.

При производстве такого следственного действия у правоприменителя может возникнуть вопрос — как именовать данное лицо и какие права ему разъяснять? Представляется, что на первую половину данного вопроса о том, как именовать лицо, можно найти ответ исходя из содержания гл. 51 УПК РФ — лицо, в отношении которого ведется производство о применении мер медицинского характера. Что касается прав данного лица, то они должны быть аналогичны по содержанию с правами, предоставленными обвиняемому (ч. 4 ст. 47 УПК РФ) с особенностями, предусмотренными гл. 51 УПК РФ.

Резюмируя изложенное, предлагаем изложить второе предложение ч. 1 ст. 437 УПК РФ в следующей редакции: «Определение возможности участия в уголовном процессе такого лица определяется заключением комплексной психолого-психиатрической судебной экспертизы. В случае участия в уголовном процессе лицо, в отношении которого ведется производство о применении принудительных мер медицинского характера, обязано исполнять обязанности, предусмотренные УПК РФ для обвиняемого и подозреваемого за исключениями, изложенными в настоящей главе».

Помимо рассмотренного участия в следственных действиях несовершеннолетних, а также лиц, страдающих психическими расстройствами, в производство следственных действий вовлекаются также иные категории лиц. Необходимость обязательного участия в следственных действиях понятых, как субъектов уголовно-процессуальных отношений, является причиной возникновения актуальных проблем производства следственных действий.

Прошло более шести лет с того момента, как в уголовном процессе России произошли существенные изменения, касающиеся устоявшегося и, казалось, незыблемого института понятых.

Участие в уголовном процессе понятых впервые закреплено еще Соборным уложением 1649 г. В то время понятые именовались «сторонними людьми». Уставом уголовного судопроизводства 1864 г. определен перечень лиц, которые могли быть понятыми; их присутствие требовалось при производстве освидетельствования, обыска и выемки.

В конце 2011 г. президент России поручал правительству рассмотреть вопрос о совершенствовании уголовно-процессуального законодательства в части, касающейся отмены института понятых при проведении отдельных следственных действий. Институт понятых назван «рудиментом прошлого», заменить понятых предлагалось «процессуальной фиксацией с использованием технических средств»[8].

Федеральным законом от 4 марта 2013 г. № 23-Ф3[9] участие понятых в следственных действиях изменено в сторону минимизации. Вместе с тем, новый закон содержит несколько обоснованных вопросов о порядке использования технического средства, как альтернативе понятых.

Ранее нами обосновывалась необходимость совершенствования института понятых. Привлечение к участию в следственном действии не менее двух понятых, по моему мнению, должно осуществляться следователем по своему усмотрению. Участие понятых может заменяться лицом, проводящим следственное действие, применением непрерывной видеозаписи[10].

В противовес высказывающимся мнениям о приоритетности понятых над техническими средствами[11] для фиксации хода и результатов следственного действия, отметим следующее: субъективное психическое восприятие понятым фактов, обстоятельств, событий и явлений зачастую происходит в обстановке, не благоприятной для адекватного восприятия, при этом многое остается за рамками фиксации. С течением времени зафиксированная информация в памяти понятого трансформируется под влиянием осмысления, оценки, переживаний и стиранием (забыванием) отдельных элементов. Техническая аудио-, фото- и видеозапись освобождены от перечисленных факторов, чем определяется их превосходство для достижения необходимой цели — зафиксировать ход и результаты следственного действия.

Согласно ч. 1 ст. 170 действующей редакции УПК РФ в случаях, предусмотренных ст. 182 (обыск), ч. 3 ст. 183 (выемка электронных носителей информации), ст. 184 (личный обыск) и 193 (предъявление для опознания) следственные действия производятся с обязательным участием не менее двух понятых, которые вызываются для удостоверения факта производства следственного действия, его хода и результатов.

По усмотрению следователя понятые привлекаются в тех следственных действиях, когда ранее в обязательном порядке требовалось их участие. Если по решению следователя понятые в следственных действиях не участвуют, то применение технических средств фиксации хода и результатов следственного действия является обязательным. Можно сказать, что законодатель в этом месте поставил знак равенства между понятыми и техническим средством.

Закон не дает понятия «технического средства» для фиксации хода и результатов следственного действия. Процессуальное назначение как понятого, так и технического средства — увидеть, услышать и отобразить в памяти ход и результаты следственного действия. Следует напомнить, что у технического средства есть неоспоримое преимущество — оно освобождено от таких негативных факторов, присущих понятому, как любому человеку: восприятие и понимание не всех, а отдельных элементов события, последующее их забывание.

Вполне очевидно, что зафиксировать визуальную и звуковую информацию способны следующие технические средства: фотоаппарат, диктофон, видеокамера. При этом, как известно, первое фиксирует изображение отдельными кадрами, второе — звук, третье — непрерывное изображение и звук.

Нельзя не обратить внимания на тот факт, что задачи, возлагаемые на понятых и техническое средство, в законе не единообразны. Так, согласно ч. 1 ст. 60 УПК понятой привлекается к участию в следственном действии для удостоверения его факта, содержания, хода и результатов. В статье, регламентирующей участие понятых (ст. 170 УПК), «содержание» выпадает из перечня, подлежащего фиксации. Техническое средство согласно закону применяется лишь для удостоверения хода и результатов следственного действия (ч. 2 ст. 170 УПК).

Понятия «факт», «содержание», «ход» и «результат» следственного действия не содержатся в УПК и раскрыты процессуалистами.

Под фактом производства следственного действия понимается то обстоятельство, что следственное действие, о котором идет речь в соответствующем протоколе, имело место в тот день, в то время, в том месте, с теми участниками и с теми результатами, о которых говорится в протоколе следственного действия. Под содержанием следственного действия подразумевается все то, что осуществлялось в процессе производства такового как самим следователем (дознавателем и др.), так и каждым из его участников. Под ходом следственного действия — порядок осуществления действий и принятия промежуточных решений от начала следственного действия до завершения его протоколирования.

Результатами следственного действия принято считать протокол следственного действия; выявленные в ходе производства следственного действия сведения; данные участниками следственного действия показания и объяснения; обнаруженные и (или) изъятые (представленные) в процессе следственного действия объекты; изготовленные при этом рисунки, планы, схемы и др.; результаты применения технических средств[12].

Представляется, что весь комплекс задач по фиксации факта, содержания, хода и результатов следственного действия, возложенных на понятого, может в полной мере решить непрерывная видеозапись. Зафиксировать ход и результаты действия помимо видеокамеры может фотоаппарат, либо диктофон.

На практике наибольшее распространение получило применение фотоаппарата, используемого вместо понятых, как правило, при производстве осмотра места происшествия[13].

Однако далеко не каждая фототаблица, являющаяся процессуальным отражением применения фотоаппарата в уголовном деле, может в полной мере отвечать требованиям закона. Так, в ряде фототаблиц отсутствовали снимки важных элементов осматриваемых объектов. Например, при осмотре автомобиля, из которого произошло хищение, сфотографировано только переднее пассажирское сиденье, при этом отсутствовали снимки заднего номерного знака автомобиля, заднего пассажирского сиденья, багажника. Зачастую не фотографируются изымаемые объекты и их упаковка, что также имело место в указанном деле[14].

Согласно новому закону три следственных действия (обыск, личный обыск, предъявление для опознания) и подвид одного — выемка электронных носителей информации должны производиться с участием понятых безальтернативно. Единственным логичным выводом такого разделения следственных действий является то, что факт производства, содержание, ход и результаты названных следственных действий невозможно в полной мере зафиксировать техническим средством.

Вместе с тем, обстоятельства, подлежащие фиксации, определяются содержанием и целью конкретного следственного действия. Цель обыска и выемки — изъятие в каком-либо месте или у какого-либо лица орудий преступления, предметов, документов и ценностей, имеющих значение для уголовного дела (ст. 182 УПК); личного обыска — обнаружение и изъятие предметов и документов, могущих иметь значение для уголовного дела (ст. 184 УПК); предъявления для опознания — идентификация представленного объекта, как воспринимавшегося этим лицом ранее в связи с совершением преступления или иными обстоятельствами, имеющими значение для уголовного дела.

Таким образом, представляется, что видеокамера является техническим средством, позволяющим посредством видеозаписи в полной мере зафиксировать ход и результаты любого следственного действия, в том числе, обыска, выемки электронных носителей информации, личного обыска и предъявления для опознания, то есть тех следственных действий, для которых участие понятых по-прежнему является обязательным. Равноценной альтернативной видеокамере может служить одновременное применение фотоаппарата и диктофона.

Следует отметить, что использование возможности, предоставленной законодателем следователю, то есть замена понятых техническими средствами, осуществляется в разной степени. В отдельных субъектах РФ в большинстве случаев предпочтение отдается привлечению понятых[15].

Таким образом, оставаясь на позиции, сформулированной нами относительно реформирования института понятых, отметим следующее.

  • 1. Следует полностью отдать на усмотрение следователя: привлекать понятых или использовать техническое средство, то есть необходимо исключить в законе обязательное участие понятых в отдельных следственных действиях.
  • 2. В качестве технического средства возможно применение видеокамеры, либо фотоаппарата и диктофона, то есть, целесообразно закрепить в законе, что техническое средство должно фиксировать изображение и звук.

В заключение главы необходимо отметить следующее.

Помимо проблемы производства отдельных следственных действий в российском уголовном судопроизводстве существуют неразрешенные и неурегулированные вопросы производства следственных действий на отдельных стадиях процесса, а также в зависимости от того, какие лица вовлечены в процесс.

В связи с имеющимися проблемами законодательной неурегулированности, регламентация производства следственных действий нуждается в конкретизации. В настоящей главе выявлены имеющиеся проблемы и внесены предложения по совершенствованию уголовно-процессуального законодательства.

Вместе с тем автор понимает, что предложения, касающиеся исключения обязательного участия понятых в следственных действиях, могут вызвать негативную реакцию ученой общественности, однако, существующая в настоящее время правоприменительная практика не должна оставаться без внимания и, безусловно, требует радикальных изменений уголовно-процессуального законодательства, подобных предложенным.

Вопросы и задания для самоконтроля

  • 1. Перечислите следственные действия, проведение которых возможно в стадии возбуждения уголовного дела.
  • 2. Оцените достаточность существующей системы процессуальных мероприятий стадии возбуждения уголовного дела для принятия решения по ее итогам.
  • 3. В чем заключаются особенности осмотра, производимого до возбуждения уголовного дела?
  • 4. Перечислите иные процессуальные действия, проведение которых возможно в стадии возбуждения уголовного дела.
  • 5. Определите систему следственных действий в стадии судебного разбирательства.
  • 6. Каковы особенности производства следственных действий в стадии пересмотра дела ввиду новых или вновь открывшихся обстоятельств?

  • [1] Изучено 208 уголовных дел и 338 материалов проверок правоохранительных органов Камчатского края, Иркутской области и г. Москвы.
  • [2] Материал проверки Люблинского межрайонного следственного отдела Следственного управления Следственного комитета РФ по г. Москве№ 1238 пр/1-09.
  • [3] Дощицын А. Производство следственных действий с участием малолетних и педагога // Уголовный процесс. 2010. № 4. С. 97.
  • [4] Изучено 208 уголовных дел правоохранительных органов Камчатскогокрая, Иркутской области и г. Москвы.
  • [5] Научно-практический комментарий к Уголовно-процессуальному кодексу Российской Федерации / под общ. ред. В. М. Лебедева. М., 2007. С. 1018.
  • [6] Уголовное дело следственного отдела по г. Петропавловску-Камчатскому Следственного управления Следственного комитета РФ по Камчатскомукраю № 17071.
  • [7] ФЗ РФ от 29 ноября 2010 г. № 323-ФЗ «О внесении изменений в Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации» // Справочно-правоваясистема ГАРАНТ 2013.
  • [8] http://www.rg.ru/2011/ll/08/ponyatye-site.html.
  • [9] Федеральный закон от 4 марта 2013 г. № 23-ФЗ «О внесении измененийв статьи 62 и 303 Уголовного кодекса Российской Федерации и Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации».
  • [10] Яновский Р. С. К вопросу о необходимости обязательного участия в следственных действиях понятых как субъектов уголовно-процессуальных отношений // Современное право. 2011. № 8 (1).
  • [11] См., напр.: Багаутдинов Ф. Институт понятых: совершенствовать,а не упразднять // Законность. 2012. № 4.
  • [12] Рыжаков А. П. Разъяснение правовой основы участия понятых в производстве следственных действий // Справочная правовая система КонсультантПлюс, 2014.
  • [13] Изучено более 100 уголовных дел правоохранительных органов Камчатского края.
  • [14] Уголовное дело № 531292 // Архив Петропавловск-Камчатского городского суда.
  • [15] Например, в Иркутской области по-прежнему к участию в следственныхдействиях, как правило, привлекаются понятые.
 
<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>