Полная версия

Главная arrow Политология arrow Внешняя политика турции. 2002—2018

  • Увеличить шрифт
  • Уменьшить шрифт


<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>

Исламизм

При изучении современных внешнеполитических идеологий Турецкой Республики отдельно стоит остановиться на исламизме. Возможно еще несколько лет назад религиозные идеологические течения в контексте турецкой внешней политики не нуждались в подробном отдельном рассмотрении, поскольку Турция, пусть и являлась страной с преобладающим мусульманским населением, все же официально сохраняла светскость.

После эпохи военных переворотов, большинство которых носило открытый антиисламский характер, сложно было представить, что сегодня ситуация в стране будет складываться абсолютно противоположным образом, а исламские ценности станут неотъемлемой частью негласной внешнеполитической концепции государства.

Сама идея исламизма тесно связана с так называемым панисламизмом и своими корнями уходит в далекое прошлое. Одними из первых начали пропаганду происламских взглядов «новые османы», а затем и младотурки, считавшие невыполнение норм шариата одной из главных причин крушения Османской империи[1].

Развитие идей исламизма и панисламизма продолжилось и после младотурецкой революции, причем как младотурками, которые стремились таким образом сохранить позиции в немусульманских регионах[2], так и теми лицами, которые в период революции активно выступали за сохранение власти Абдул Хамида II. Они, в свою очередь, в основном действовали в рамках панисламизма, продвигая идею создания цивилизации, призванной объединить исламские государства Востока.

Панисламизм рассматривался прежде всего как фактор сохранения султаната, который, в понимании приверженцев данного течения, являлся халифом[3], т. е. наместником Бога на земле. Если говорить о принципах, которые выдвигали исламисты, декларируя свои идеи, то среди них, как правило, выделяют верность Корану и предписаниям шариата, критику и отрицание националистических идеологий (в том числе тюркизма) а также веру в то, что ислам — это прежде всего образ жизни[1].

Кроме этого, отличительной чертой исламизма стало убеждение в превосходстве мусульман над западной цивилизацией. При этом исламисты выступали за заимствование научных и экономических достижений Запада, но полностью отрицали признание западных ценностей[5].

После прихода к власти кемалистов турецкое общество выбрало путь реформ, которые подразумевали борьбу с исламиза- цией, консерватизацией. Общество было полностью политизировано, а М. К. Ататюрк делал все возможное, чтобы подчинить религию государству[6].

Впоследствии такие тенденции продолжились, а каждая попытка пропаганды религиозных воззрений, как уже отмечалось, немедленно подавлялась генералитетом посредством крупных военных переворотов. Однако армия перестала играть роль сдерживающего фактора.

К власти постепенно начали приходить происламские силы, а позиции армии планомерно отдалялись от властных кругов и политики в целом. Приход в начале 2000-х гг. к власти умеренно исламской Партии справедливости и развития (ПСР), образованной на базе двух исламистских партий, куда входил и действующий президент Р. Т. Эрдоган, только усилил происламские настроения, хотя изначально лидеры партии если и старались продвигать исламские ценности, то максимально завуалированно.

Тем не менее турецкая пресса, которая пристально следила за ПСР, в разное время отмечала, что ряд факторов свидетельствовал о сохранении исламистской линии турецкого руководства: в ходе выборов около 70 % голосов за ПСР приходилось на выходцев из прежних запрещенных исламистских партий, а появление супруги Б. Арынча, занимавшего тогда пост председателя парламента, на важном протокольном мероприятии с платком на голове и вовсе вызвало общественный резонанс[7].

К слову, после прихода к власти Р. Т. Эрдогана запрет на ношение религиозных одежд в государственных учреждениях был снят, что, однако, объяснялось всего лишь претворением в жизнь принципов демократии.

Существенное влияние на развитие исламизации в Турции оказал и тот факт, что находящаяся сегодня у власти ПСР была не только сформирована исламистскими силами, но и поддерживала активную связь со сторонниками исламистских кругов. В данном случае речь идет о тесных контактах Р. Т. Эрдогана в начале его политической карьеры с лидером организации FETO Ф. Гюленом, который теперь, однако, исключен из списка друзей и занимает лидирующие позиции в категории персон нон грата и главных врагов, причем не только лично Эрдогана, но и, по неоднократным заявлениям последнего, всей страны из-за обвинений в предательстве родины.

Что касается современной Турции, то с учетом последних событий постепенная исламизация турецкого общества очевидна. В риторике официальных властей все чаще прослеживаются происламская пропаганда и попытки внедрения политического ислама в систему турецкой политики, а повсеместное процветание джемаатов и тарикатов является неопровержимым доказательством того, что процесс исламизации давно идет, и вполне успешно.

Одним из событий, ставших его катализатором, является попытка государственного переворота в июле 2016 г. Проведенный при достаточно странных обстоятельствах переворот в прямом смысле этого слова открыл путь укреплению про- исламских ценностей государства. В результате этого события был проведен ряд мер, не свойственных стране с демократическим политическим режимом, в том числе усилен контроль за СМИ.

Однако еще более убедительным подтверждением консервативного происламского курса ПСР, наряду с упомянутыми событиями, стало проведение конституционного референдума в апреле 2017 г. Интересно, что поправки в действующую конституцию, за которые, согласно официальным данным, проголосовало чуть больше половины населения, предусматривают дальнейшую исламизацию турецкого общества.

Поправки предполагают изменение 18 статей действующей конституции. Согласно некоторым из них, президент Турции получил безраздельную власть: единоличное право назначать министров (должность премьер-министра перестала существовать), распускать парламент, возглавлять политические партии, а также объявлять чрезвычайное положение[8], что фактически означает переход к президентской системе правления. Кроме этого, поправки предполагают проведение судебной реформы, а именно — упразднение военных судов, что в значительной мере сократит и так подорванное «чистками» после переворота влияние генералитета — силы, которая на протяжении почти всей эпохи республиканской Турции была гарантом светскости и непримиримым противником исламизации.

Еще одной явной чертой укрепляющейся исламизации стали заявления Р. Т. Эрдогана по поводу возможного возвращения смертной казни[9], разговоры о которой также были начаты еще после неудачного государственного переворота. И если в целом конституционные реформы в большей степени нацелены на реформирование политико-правовой системы государства и не затрагивают сферы внешней политики, то некоторые результаты таких реформ, к примеру введение смертной казни, не самым лучшим образом скажутся на внешнеполитическом курсе государства и отношениях Турции с рядом западных стран — отношениях, которые в последнее время и так оставляют желать лучшего.

Фактически все эти изменения означают одно — теперь ограничить происламскую риторику официальных лиц, которая с каждым днем усиливается, никто не вправе. И хотя вопрос исламизации скорее затрагивает сферу внутренней политики, важно понимать, что одно не может существовать без другого, и ситуация в стране прямым образом отразится на внешней политике государства.

Турция становится все ближе к государствам Востока и двигается все дальше в сторону, противоположную странам Запада. Однако если раньше при разногласиях с западными странами Турции удавалось сохранять ценности западного мира, то теперь все это осталось в прошлом.

О том, к чему приведет процесс исламизации и как именно изменит внешнюю политику Турции, можно только догадываться. Однако уже сейчас заметно, что Турция сближается со странами Ближнего Востока, в частности, с Саудовской Аравией, о чем говорят участившиеся двусторонние визиты глав и других официальных лиц государств.

При развитии наиболее радикальных сценариев не исключено, что в скором времени возрастет роль Турции в исламских организациях, к примеру, в ОИС. Экономика государства будет переориентирована на исламский мир, а международное сообщество вскоре пополнится еще одной теократической исламской республикой.

  • [1] Еремеев Д. Е. Указ. соч. С. 132.
  • [2] Киреев Н. Г. Указ. соч.
  • [3] Вартаньян Э. Г. Идейно-политические предпосылки трагических событий рубежа XIX—XX вв. в Османской империи: доктрины паносманиз-ма, панисламизма, пантюркизма. URL: http://www.hist-edu.ru/hist/article/view/1551/1532.
  • [4] Еремеев Д. Е. Указ. соч. С. 132.
  • [5] Киреев Н. Г. Указ. соч. С. 87.
  • [6] Вертяев К. В. Исламский фактор в политической жизни Турции // Исламна современном Востоке: регион стран Ближнего и Среднего Востока, Южной и Центральной Азии ; отв. ред. В. Я. Белокреницкий, А. 3. Егорин. М. :Ин-т востоковедения РАН ; Крафт+, 2004. С. 84.
  • [7] Киреев Н. Г. Новая глава в истории Турции: «мягкий ислам» у власти //Ислам на современном Востоке: регион стран Ближнего и Среднего Востока,Южной и Центральной Азии ; отв. ред. В. Я. Белокреницкий, А. 3. Егорин. М. :Ин-т востоковедения РАН ; Крафт+, 2004. С. 45—46.
  • [8] Мавашев Ю. Решающий голос Эрдогана. URL: https://www.gazeta.ru/politics/2017/04/15_a_10627703.shtml.
  • [9] Эрдоган заявил о планах «немедленно» обсудить введение смертной казни. URL: http://www.rbc.ru/politics/16/04/2017/58f3cb629a79475cl270b4da.
 
<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>