Полная версия

Главная arrow Политология arrow Внешняя политика турции. 2002—2018

  • Увеличить шрифт
  • Уменьшить шрифт


<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>

БЛИЖНЕВОСТОЧНАЯ ПОЛИТИКА АНКАРЫ: ПОИСК НОВОГО БАЛАНСА

Турецкая республика является государством, большая часть территорий которого располагается в Азии и только 3 % — в Европе. Такое стратегически выгодное расположение дает Турции право причислять себя к азиатскому и европейскому регионам одновременно. Кроме этого, страна имеет государственные границы с Сирией, Ираном и Ираком, что также позволяет относить ее к Ближнему Востоку, где Турция принимает активное участие в политических процессах, происходящих в данном регионе.

Ближний Восток, действительно, является неотъемлемой частью внешней политики Турецкой Республики. Во многом это произошло из-за того, что еще во времена существования Османской империи часть территорий современного Ближнего Востока принадлежала этому государству, а сегодня эти земли рассматриваются как сфера влияния Турции.

За многовековую историю у нее сложились определенные отношения со странами ближневосточного региона. Одни государства навсегда остались геополитическими соперниками Турции, с другими ей, напротив, удалось выстроить союзнические отношения.

Сегодня при анализе турецкой политики в регионе необходимо учитывать, что Ближний Восток на протяжении всей истории оставался одним из самых конфликтных регионов планеты.

Многолетний арабо-израильский конфликт, гражданская война в Сирии и последствия «арабской весны» в целом являются ключевыми факторами, дестабилизирующими данный регион. В настоящий период Турецкая Республика рассматривает себя одним из главных центров силы, ответственных не только за региональную безопасность, но и за судьбу всего Ближнего Востока.

При этом в последнее время политика Турции не ограничивается только критикой правительственных режимов соседних стран, а подразумевает и проведение крупномасштабных военных операций на приграничных территориях. Сам же регион Ближнего Востока рассматривается как одно из самых приоритетных направлений турецкой внешней политики.

Арабская весна и Турция

Несмотря на то что после развала Османской империи Турция имеет достаточно много противоречий на Ближнем Востоке, многие из которых носили территориальный характер или отражали соперничество стран за природные ресурсы, после прихода к власти в начале 2000-х гг. ПСР турецкая внешняя политика претерпела значимые изменения.

Турция предпочла реализовывать свою внешнюю политику, в том числе и в ближневосточном регионе, в рамках доктрины «Ноль проблем с соседями», предполагающей выстраивание дружественных отношений с региональными странами[1], что поначалу осуществлялось достаточно успешно.

Так, временно забыв о конфликтах с соседней Сирией, президенты Турции и Сирии осуществляли взаимные визиты на высшем уровне и проводили двусторонние переговоры: бывший министр иностранных дел Турции А. Давутоглу, например, посетил довоенную Сирию более 60 раз[2]. К тому же Турцию беспокоила начавшаяся в 2003 г. война в Ираке, которая привела к угрозе укрепления курдского сепаратизма, потому развитие отношений с соседями, в первую очередь с Ираном и Сирией[3], оставалось приоритетной задачей.

По этой причине даже в 2010 г., когда Ближний Восток охватила волна протестов, Турция вела себя достаточно сдержанно, стараясь не высказываться о событиях в Тунисе, Египте и даже

Ливии, которая на тот момент являлась одним из главных экономических партнеров Турции, занимая второе место по объему подрядной деятельности государства за границей, но имела сложности в политических контактах с Анкарой[4].

Ситуация кардинальным образом изменилась в 2011 г., когда на фоне «арабской весны» гражданская война охватила Сирию, и Анкаре пришлось сделать серьезный выбор в отношении того, какую из сторон конфликта поддерживать.

С одной стороны была Сирия, отношения с которой только начали налаживаться, с другой — главный на тот момент союзник Турции на Западе — США. Важно, что Турецкая Республика выразила свою позицию по начавшемуся кризису не сразу, а спустя некоторое время[5], которое потребовалось турецкому руководству, чтобы сформировать новую модель поведения, ведь предложенная ранее стратегия «Ноль проблем с соседями» уже не казалась применимой на практике в условиях усиливавшегося конфликта.

Ситуацию также осложнил тот факт, что в сирийской войне было слишком много сторон, начиная с официального правительства САР, оппозиции и курдских формирований и заканчивая Соединенными Штатами Америки и их союзническими силами, которые, как всегда, преследовали собственные интересы.

По всей видимости, Турция понимала, что не может остаться в стороне от гражданской войны, во-первых, по причине того, что та началась в приграничном государстве и является прямой угрозой безопасности Турецкой Республики; во-вторых, властные круги понимали, что США займет одно из главных мест в рамках данного конфликта, и если Турция не поддержит своего союзника по НАТО, то навсегда может лишиться поддержки одного из самых влиятельных государств западного мира.

К тому же Турция, вероятно, не хотела установления контроля Америки как одной из самых влиятельных сторон конфликта над рядом приграничных территорий по его завершении, желая также укрепить свои позиции в Сирии, и сделать это в союзничестве с США представлялось более перспективным вариантом развития событий.

Тогда Турция приняла решение стать одной из тех стран, которая сможет использовать ситуацию на ближневосточной арене в своих интересах и укрепить свои позиции в регионе. Фактически с 2011 г. Сирия остается ареной противостояния региональных и мировых держав, где Турция принимает наиболее активное участие.

В рамках «арабской весны» Турция выработала несколько целей, и основные сводились к повышению регионального и надрегионального влияния; установлению в конфликтных регионах лояльных Турции режимов и сохранению территориальной целостности государства. В то же время в интересах Турции было контролировать развитие ситуации в Сирии, чтобы не позволить кризисам проникнуть на турецкую территорию[6].

Для достижения этих целей Турция начала проводить политику против официального Дамаска, тем самым развязав очередной турецко-сирийский конфликт, который предопределил резкое ухудшение отношений, продолжавшееся долгие годы. Турецкая Республика стала одной из главных стран региона, которая не стеснялась открыто заявлять о поддержке оппозиции и антиправительственных сил.

Подобное решение Анкара объясняла необходимостью обезопасить себя от протестных выступлений и защитить своих граждан[7]. К слову, данное высказывание используется руководством государства почти всегда в удобной для Турции ситуации, и, как правило, с ним нельзя не согласиться, поскольку угроза действительно существует. Вопрос заключается в том, что методы обеспечения безопасности могут быть иными, однако в то время Турция не задумывалась об этом.

Турецкая Республика начала активно искать союзников, которые придерживались тех же взглядов в отношении «арабской весны», и достаточно быстро нашла поддержку в лице Катара.

Важно отметить, что Сирия была не единственной страной, за счет которой региональные игроки укрепляли свои позиции. Например, Турция и Катар начали свое сотрудничество еще в Египте, когда поддерживали режим М. Мурси, выступавшего за реализацию проекта «суннитской дуги»[8] в противовес «шиитскому полумесяцу», возглавляемому геополитическим соперником Турции — Ираном[9], а впоследствии отстаивали интересы «Братьев-мусульман» как образца эффективности поддерживаемого обеими странами «политического ислама»[10].

Кроме этого, в 2009 г. Катар выступил с предложением создать трубопровод, который должен был объединить суннитские государства по маршруту: Катар — Саудовская Аравия — Иордания — Сирия — Турция для обеспечения поставок газа в Европу[11]. Однако тогда президент Б. Асад, понимая, что данный проект противоречит его интересам и не способствует развитию отношений с Россией, являющейся главным поставщиком газа в Европу, отказался от его осуществления, тем самым настроив часть заинтересованных государств против себя.

Именно по этой и многим другим причинам Турция и Катар заметно воодушевились началом дестабилизации Сирии, развернув широкомасштабную кампанию по поддержке антиправительственных сил. Большую роль на себя взяла Турция, фактически предоставив свои территории для пользования некоторым из них. Например, Сирийский национальный совет (СНС), располагавшийся в Стамбуле, выполнял роль одной из ключевых баз, оппозиционных сирийскому режиму сил. А позже, не без поддержки Запада и монархий Персидского залива, в том числе и Катара, была образована «Национальная коалиция оппозиционных и революционных сил» (НКОРС), штаб-квартира которой с 2013 г. также находится в Турции[12].

Более того, Турция, совместно со своими суннитскими союзниками в лице Саудовской Аравии и других государств, активно вооружает и обучает сирийских боевиков для «поддержки демократических настроений и защиты прав человека»[13]. При этом Турция вела достаточно опасную политику: если безопасности монархий Персидского залива, активно поддерживающих оппозицию, фактически ничего не угрожало, то для Турции подобное вмешательство всегда может обернуться внутренней дестабилизацией[14] ввиду непосредственной близости Сирии к государственным граница Турецкой Республики.

Вместе с этим на протяжении долгого времени турецкое руководство предпочитало не вовлекать государство в конфликт напрямую, ограничиваясь лишь активной помощью оппозиции и союзникам Соединенных Штатов, однако по мере ухудшения отношений Турции с Западом и трансформации турецкой внешней политики с Запада на Восток Турция начала предпринимать более активные действия в ближневосточном регионе, что особенно отразилось на конфликте в Сирии.

Таким образом, «арабская весна» для Турции стала периодом пересмотра своих внешнеполитических интересов, за счет которого республика иначе взглянула на ближневосточный регион и предприняла первые попытки осуществить свои намерения по укреплению собственного влияния.

  • [1] Аватков В. А. Внешнеполитическая идеология Турции. С. 14.
  • [2] Глазова А. Влияние «арабской весны» на неарабские страны БлижнегоВостока / А. Глазова, В. Иваненко, А. Колесников, И. Свистунова. URL: https://riss.ru/images/pdf/journal/2014/4/04_.pdf.
  • [3] Свистунова И. А. Ближний Восток во внешней политике Турции в XXI в.:региональная стратегия. URL: https://riss.ru/bookstore/journal/2012-2/jl3/.
  • [4] Глазова А. Указ. соч.
  • [5] Аватков В. А. Россия и Турция... С. 248.
  • [6] Аватков В. А. Россия и Турция... С. 249.
  • [7] Там же.
  • [8] Долгов Б. В. Феномен «арабской весны» 2011—2016 гг.: причины, развитие, перспективы // Тунис, Египет, Ливия, Сирия, Алжир : монография / отв.ред. И. Д. Звягельская. М. : Ленанд, 2017. С. 67.
  • [9] Алексеев В. «Шиитская дуга» — новая реальность Ближнего Востока? URL: http://www.iran.ru/news/analytics/92042/Shiitskaya_duga_novaya_realnost_Blizhnego_Vostoka.
  • [10] Ахмедов В. М. и др. Конфликты и войны XXI века (Ближний Восток и Северная Африка). М. : Ин-т востоковедения РАН, 2015. С. 361.
  • [11] Козъменко С. Ю., Савельев А. Н. Геоэкономика и политика «арабской весны»: ближневосточная газовая интрига. URL: http://www.iep.kolasc.net.ru/journal/files/Sever_i_rynok_2017_2.pdf.
  • [12] Ахмедов В. М. и др. Указ. соч. С. 361.
  • [13] Надеин-Раевский В. А. Внешняя политика Турции: ветры перемен.URL: https://www.imemo.ru/jour/meimo/index.php?page_id = 685&id =643&j id=49 &jj=49.
  • [14] Надеин-Раевский В. А. Указ. соч.
 
<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>