Полная версия

Главная arrow Политология arrow Внешняя политика турции. 2002—2018

  • Увеличить шрифт
  • Уменьшить шрифт


<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>

Турция в Центральной Азии

Упомянутые националистические движения и идеи, как правило, оставались либо на теоретическом уровне, либо продвигались в общественные массы негосударственным путем, поскольку Турция следовала западному пути развития и не была заинтересована в укреплении протурецких радикально настроенных обществ.

При этом нельзя утверждать то, что Турцию не интересовали советские тюркоязычные республики. Напротив, укрепление позиций в данных регионах рассматривалось с положительной точки зрения, однако Турецкой Республике не предоставлялось шанса для того, чтобы распространить там свое влияние. К тому же отношения с Советским Союзом в военный и послевоенный период холодной войны находились не в самом лучшем состоянии, и подобные действия Турции могли бы только обострить ситуацию.

Ситуация в значительной степени изменилась после распада Советского Союза в 1991 г. Турецкая Республика понимала, что на постсоветском пространстве образовались новые тюркские государства, а Российская Федерация была вынуждена сосредоточиться на своем собственном развитии, фактически упустив пространство СНГ из своего поля зрения.

При этом Турция, наоборот, активизировала все ресурсы для того, чтобы начать кампанию по распространению своих идей в Центрально-Азиатский регион. Особенно отчетливо эта кампания прослеживалась в турецких СМИ, где представители тюркоязычных народов стали именоваться турками, а различать одну национальность от другой можно было только по впереди стоящему региональному определению. К примеру, людей, проживающих на территории Узбекистана, предпочитали называть узбекскими турками и т. д.[1]

Сама того не понимая, Турция уже на этом этапе совершала достаточно серьезную ошибку, предопределившую впоследствии частичный провал ее политики в Центрально-Азиатском регионе. Турецкая Республика не думала о том, что различать такие понятия, как «тюркский» и «тюркоязычный», необходимо для успешной реализации своих идей.

Тюркские народы являются этническими тюрками по происхождению, и в этом случае данное определение описывает их национальную принадлежность. Представители тюркоязычного населения, в свою очередь, не обязательно являются тюрками по происхождению, однако в результате процесса этногенеза разговаривают на языках тюркской группы, что, скорее, является социокультурным фактором, имеющим мало общего с таким понятием, как «национальность». Турецкая Республика всегда пренебрегала и продолжает пренебрегать этими различиями, попутно удивляясь тому, по какой причине тюркоязычные народы не всегда рады новым пантюркистским идеям Турции.

Как отмечает российский исследователь Д. Б. Малышева, «культурно-языковое влияние Турции в ЦА остается сильным, и это в немалой степени обусловлено государственной политикой тех центральноазиатских правящих элит, которые в своем стремлении дистанцироваться от России запустили процесс поиска пути цивилизационного развития. В рамках этого процесса идея тюркского единства часто выдается за более привлекательную альтернативу, нежели сохранение общего с Россией культурно-исторического пространства»[2].

После проведенных в 2002 г. парламентских выборов к власти в Турции пришла основанная годом ранее Партия справедливости и развития, которая и в настоящее время остается правящей. На начальных этапах своей деятельности партию нельзя было назвать исламистской или выступающей за кон- серватизацию турецкого общества, однако в последние годы ситуация в значительной степени изменилась.

На самом деле в том, что на первый взгляд прозападная партия резко изменила свою политику нет ничего удивительного. Данная партия была образована действующим президентом Турецкой Республики Р. Т. Эрдоагном, который начинал свою политическую карьеру в двух достаточно интересных и заслуживающих внимания организациях.

На заре своей политической карьеры глава Турецкой Республики был участником Партии благоденствия (Рефах). Если вкратце говорить об ее устройстве, то партия была исламистской, в основном пользовалась поддержкой проживающих на востоке страны оппозиционеров, а ее уникальность состояла в том, что, будучи сторонницей политического ислама, она также ориентировалась на антикапиталистический электорат[3].

Впоследствии ее деятельность была запрещена, и вскоре партию Рефах сменила Партия добродетели, однако и у нее не получилось реализовать свои идеи по той же причине.

Проанализировав внутриполитические реалии того времени, которые не допускали наличия в Турции активных исламистских организаций, Р. Т. Эрдоган принял решение создать новую партию — ПСР. При этом определяющую роль сыграло то, что, включая самого Эрдогана, в партию вошли и другие деятели упомянутых организаций. По мере активизации данной партии в политической жизни Турции усиливались и националистические настроения, достигшие своего апогея в последние несколько лет.

В 2000-е годы Турецкая Республика особенно активизировалась в Центральной Азии, где и располагается большая часть тюркоязычных государств. Пространство для действий Турции было действительно широко: Казахстан, Киргизия, Узбекистан и Туркменистан — все эти страны Турция рассматривала и продолжает рассматривать как сферу своего влияния, а себя — как безусловного лидера на этом пространстве.

В то же время важно понимать, что Центрально-Азиатский регион представляет интерес не только для Турецкой Республики, но и для других государств, с которыми современная Турция вынуждена вести борьбу за условные сферы влияния. Среди таких государств Иран, вынуждающий Турцию укрепляться также в не имеющем отношения к тюркоязычным регионам мира Таджикистане посредством создания там турецко-таджикских учебных заведений[4].

Кроме этого, активно Турция выстраивает свою политику в сопредельных регионах и на Кавказе, однако в данном случае это продиктовано исторически дружественными связями государства с Азербайджаном, который активно сотрудничает с Турцией по ряду вопросов, в том числе и экономического характера. Азербайджан является одним из торговых партнеров Турции в военно-техническом секторе, закупающим турецкие вооружения.

Что касается Центральной Азии, то отдельно стоит упомянуть отношения Турции с Китайской Народной Республикой. Противоречия с этой страной у Турции вызваны вопросом о статусе Синьцзян-Уйгурского автономного района и проживающих на его территории уйгур.

Восточный Туркестан, как Синьцзян-Уйгурский АР именуется в историографии, стал подконтрольной территорией Китая в XX в. и входит в состав КНР. Сегодня проблема заключается в том, что уйгурский народ является тюркоязычным, исповедует ислам, а значит, автоматически рассматривается Турцией как регион ее стратегических интересов.

Однако Китай, который заинтересован в сохранении своей территориальной целостности, подобное положение дел не устраивает. Кроме того, ситуацию обостряет тот факт, что Турция на протяжении долгого времени оказывала поддержку различным движениям СУАР[5], почти все из которых рассматриваются Китаем в качестве террористических.

Еще одной страной, отношения с которой у Турции складываются не самым лучшим образом, является Узбекистан. На этот раз противоречия также объясняются недальновидной политикой Турецкой Республики, предоставившей убежище узбекскому оппозиционеру, в результате чего мгновенно получившей статус недружественного государства, который сохранялся до 2016 г., когда в условиях обострения отношений с Западом Турция начала искать союзников в Центральной Азии, а президент Турции даже посетил Узбекистан с визитом.

Что касается двух других тюркоязычных стран региона — Казахстана и Киргизии, то отношения с ними всегда находились на достаточно высоком уровне. Казахстан с Турцией связывают ряд выгодных экономических проектов и проведение совместных культурных мероприятий[6]. Однако вместе с этим Казахстан, являющийся одной из крупнейших и влиятельных стран региона, позиционирует себя как регионального лидера, и в этом вопросе интересы Астаны и Анкары совершенно не совпадают.

Почти такая же основа заложена у турецко-киргизских отношений, только здесь, помимо экономического и культурного сотрудничества, осуществляются контакты в военной сфере[7]. Среди других стран региона, предпочитающих взаимодействовать с Турецкой Республикой, можно также назвать Туркменистан, выстраивающий с Турцией сотрудничество по различным направлениям.

  • [1] Дружиловский С. Б. Турция: привычка управлять. URL: http://www.globalaffairs.ru/number/n_596.
  • [2] Малышева Д. Б. Международно-политическое взаимодействие государствЦентральной Азии с Турцией и Ираном // Россия и новые государства Евразии. 2017. № 3. С. 48.
  • [3] Вертяев К. В. Указ. соч. С. 82.
  • [4] Лебедева М. М. Центральная Азия: Социально-гуманитарное измерение /М. М. Лебедева, К. П. Боришполец, Н. А. Иванова, М. А. Чепурина. М. : АспектПресс, 2016. 244 с.
  • [5] Свистунова И. А. Указ. соч.
  • [6] Министерство иностранных дел Республики Казахстан. URL: http://mfa.gov.kz/index.php/ru/vneshnyaya-politika/sotrudnichestvo-kazakhstana/sotrudnichestvo-so-stranami-evropy-i-ameriki/12-material-orys/414-sotrudni-chestvo-respubliki-kazakhstan-s-turetskoj-respublikoj.
  • [7] Дипломатическим отношениям Кыргызстана и Турции 20 лет. URL:http://old.kabar.kg/rus/analytics/full/18990.
 
<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>