Полная версия

Главная arrow История arrow История арабских стран

  • Увеличить шрифт
  • Уменьшить шрифт


<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>

Арабские страны Африки в XVI—XIX вв.

В XVI в. почти все арабские страны Африки были завоеваны тур- ками-османами и вошли в состав османского государства в качестве африканских провинций. В их числе были территории, расположенные на запад от Египта, — Триполитания, Киренаика, Феццан, которые в конце XIX в. получили общее название Ливия.

Переход под османское покровительство Ливии состоялся в 1519— 1520-х гг. Триполийцы, желая оградить свою территорию от притязаний со стороны европейцев, обратились за помощью к египетскому паше. Сухопутные и военно-морские силы османов не только вынудили капитулировать мальтийский гарнизон, но открыли военные действия против испанцев и утвердили свою власть к 50-м гг. в соседних с Ливией Алжире и Тунисе.

По уровню социально-экономического развития Ливия отставала от соседних Египта и Туниса, представляя собой родоплеменное общество. Социально-политический статус племен зависел от древности их происхождения и наличных вооруженных сил. Более слабые племена находились в вассальной зависимости от более сильных, выступавших для них в качестве покровителей и сюзеренов.

Издавна на протяжении многих столетий основным занятием большей части ливийцев оставалось кочевое и полукочевое скотоводство. В оазисах и в прибрежной полосе развивалось земледелие. Городов в стране было мало. Натуральный в своем большинстве тип сельского хозяйства не способствовал укреплению связей между прибрежными городами и внутренними районами.

После турецкого завоевания ливийские территории были объединены в наместничество — эйялет Триполи. Первый османский наместник Мурад-ага расположил на территории эйялета янычарский корпус — оджак. Второй наместник, Доргут-паша, заложил в Триполи основы триполийского флота «как ударной силы эйялета».

Созданный им флот не только защищал триполийское побережье от налетов европейских пиратов, но участвовал в нападениях на приморские территории Италии и Испании совместно с тунисским флотом. Доргут-паша сделался знаменитым корсаром и флотоводцем, обеспечившим господство османам в западной акватории Средиземного моря.

Приморские территории Ливии османы разделили на санджаки — Триполи, Мисурату и Бенгази. Контроль за местным населением осуществлялся при помощи янычарских гарнизонов, которые располагались в областных центрах и стратегических пунктах. В глубинных районах (Киренаика и Феццан) власть османов была номинальной. Турецкие наместники оставляли там прежние арабские или берберские порядки и прежних правителей — шейхов.

Первые десятилетия османского владычества привели к общему оздоровлению хозяйственной жизни в Ливии, поскольку были прекращены войны, что позволило местным жителям вернуться к мирным созидательным занятиям. Триполи вернул себе статус крупного средиземноморского порта.

Ситуация стала ухудшаться с 70-х гг. XVI в., когда власть в эйялете перешла от наместников к командирам янычарского оджака и предводителям пиратов. Назначавшиеся Стамбулом паши вынуждены были считаться с реальной властью местных властителей. Те из них, кто пытался настаивать на своих прерогативах, обычно погибали от рук янычар. На ливийских территориях установилась фактически бесконтрольная власть отдельных командиров, что быстро привело к деградации османской администрации. Злоупотребления и произвол переходили все границы. Сбор налогов с местного населения превратился в разновидность военной кампании, которая сопровождалась насилием, поборами, вымогательствами и притеснениями. Постоянные угрозы жизни и сохранности имущества ввергли в упадок торговлю и ремесло. Многие жители были вынуждены бросать обжитые места и уходить во внутренние районы страны.

Лидеры янычарского оджака — деи — неоднократно узурпировали власть как в Ливии, так и в Тунисе или Алжире. Это положение сохранялось на протяжении всего XVII в. Стамбул, в то время связанный событиями на Балканах или противостоянием с Персией, не имел достаточных сил для установления полноценного контроля в Северной Африке. Это наносило сильный ущерб целостности Османской империи и подрывало ее доминирование в акватории Средиземного моря. Все попытки вернуть Северную Африку под прямое управление турецкого султана проваливались; как только османский флот отходил от африканского побережья, лидеры янычар и пиратов вновь делали власть пашей номинальной.

С другой стороны, дейские режимы были крайне нестабильными, как в силу существовавшей конкуренции среди янычарских группировок, так и из-за общего недовольства бедностью и произволом среди местных жителей, лишавших правителей широкой социальной опоры. Слабостью деев тут же воспользовались европейцы, стремившиеся силой навязать свои условия мореплавания и торговли в регионе.

За 108 лет правления деев Ливию, Тунис и Алжир постоянно терзали смуты, мятежи, восстания горожан и бедуинских племен против существовавших режимов, а также межплеменные междоусобия. К началу XVIII в. деи перестали считаться не только с интересами местного населения, не только не считали себя чем-то обязанными Стамбулу, но были в основном заняты организацией войн на суше и на море.

Фактический распад османских порядков привел к возрождению местной властной традиции, которая постепенно сделалась альтернативой политической нестабильности. Носителями этой властной альтернативы стали представители особой этнокультурной группы кулугли — люди, рожденные от браков турок с арабскими женщинами.

Кулугли были арабами по языку и культуре, допускались к государственной службе, сочетая ее с занятием земледелием и ремеслом. Они были связаны кровными узами с местными арабскими и берберскими племенами и противопоставляли себя янычарам и пиратскому сообществу.

Отряды кулугли стали альтернативной силой политической анархии и социально-экономической нестабильности. В 1711 г. лидер кулугли Ахмед Караманли совершил военный переворот и отстранил от власти дея Абу Мувейса. Опираясь на поддержку бедуинов и жителей Триполи, лидер кулугли истребил более 300 командиров янычар, подчинил своей власти Киренаику и Феццан.

Стамбул вынужден был признать его власть и назначить пашой в силу того, что кулугли не пытались отказываться от османского покровительства; кроме того, султан был вынужден считаться с волей местных жителей, просивших назначить им в правители Ахмеда Караманли (1711—1745). Ко всему прочему, султана расположили к данному решению богатые дары, полученные от нового претендента на власть в Ливии.

Социальную опору нового режима составляли общины воинов-ку- лугли. Янычарский оджак был расформирован, а со свободными арабскими племенами А. Караманли стремился поддерживать союзнические отношения. По примеру правителей Туниса Ахмед Караманли установил в Ливии монархический режим и добился от Стамбула не только признания, но и согласия на наследственную передачу власти.

Несмотря на то, что первые 20 лет правления Караманли прошли в постоянных внутренних войнах с остатками янычар и пиратов, ему бб в конце концов удалось сформировать вполне централизованное государство с сильным административным аппаратом, армией и флотом.

Проводя независимую внешнюю политику, А. Караманли в то же время осознавал стабилизирующую роль Османской Порты и неизменно выплачивал дань султану, признавал его религиозный авторитет как халифа всех правоверных.

В правление наследника Ахмеда — Мухаммаде Караманли (1745— 1754) — Ливия достигла своего наивысшего расцвета. Прибрежные города были благоустроены, строились школы и мечети.

Третий правитель из династии Караманли, Али (1754—1793), уже постоянно вынужден был воевать с корсарами и янычарами, пытавшимися вернуть себе власть над Ливией. Общей обстановке сильно вредили финансовые затруднения властей и непоследовательность проводимой политики. В обстановке возобновившихся междоусобиц, грабежей и убийств на дорогах в 1793 г. греческий авантюрист-ренегат Али Джезаирли при поддержке 300 наемников сверг правящую династию и вынудил Караманли спасаться бегством в Тунис.

Скоро ситуация вновь переменилась. Развязанные ставленником Порты гонения и репрессии вынудили триполийских кулугли вновь присягнуть Караманли и просить вернуться в Ливию. При поддержке военных контингентов из Туниса династия Караманли была восстановлена в 1795 г. в лице принца Юсуфа, пребывание которого на троне продолжалось до 1832 г.

Преодолев постепенно все военно-политические неурядицы и добившись ликвидации раздробленности страны, Юсуф много способствовал налаживанию мирной жизни и развитию экономики. Рост экономического благосостояния Ливии способствовал развитию внешней торговли. Ливийские торговцы наладили сотрудничество с торговыми людьми из Европы, Леванта и соседних стран Северной Африки.

В последние годы своего правления Юсуф столкнулся с проявлениями европейского колониального экспансионизма, который приобретал агрессивный характер после Великой французской революции. Устремленность Франции в периферийные территории Османской империи столкнулась с не менее агрессивным соперничеством со стороны Англии.

Юсуф вынужден был маневрировать в условиях заметной неспособности Стамбула защитить свои периферии. Сначала он поддержал Наполеона во время его экспедиции в Египет (1799—1801), а затем вынужден был искать союза с Англией после обстрела Триполи эскадрой адмирала Нельсона и потопления французского флота в битве при Абукире.

Вмешательство европейских держав и разгром ими пиратов на Средиземном море резко ухудшили социально-экономическое положение в Ливии и пошатнули власть правителя. Лишившись поддержки своей главной социальной опоры — кулугли, Юсуф вынужден был отречься от престола.

Отречение Юсуфа спровоцировало распри в правящей династии и разделение ее на несколько враждебных группировок. Их военное противостояние окончательно сокрушило остатки авторитета династии и привело к восстановлению прямого правления Ливии со стороны османской державы.

Пережитые неурядицы и политические распри вытолкнули на аванс- цену политической жизни страны религиозно-политические организации — братства Сенусийя, предлагавшие местному населению новое понимание смысла человеческого существования и новое понимание социальной справедливости.

Основателем сенуситского братства стал Мухаммад бен Али ас- Сенуси, который проповедовал необходимость возрождения былой славы и мощи мусульман. Идеи Мухаммада ас-Сенуси воспринимались в народной среде как призыв к неповиновению оккупантам и недопущению иностранного влияния. Основную массу последователей сенуситского движения составляли кочевники и феллахи отдаленных районов Ливии.

В XIX в. деятельность сенуситских братств приобрела широкий масштаб. Они сделались ведущей общественной силой в Киренаике, Фец- цане, в Египте, Тунисе и Судане.

Растущая внешняя угроза со стороны христианской Европы способствовала патриотическому подъему в вилайете Триполи. Пробуждение арабского национализма произошло не как реакция на присутствие турок, но как реакция на проникновение Запада в Ливию. Триполий- ские патриоты Сулейман аль-Баруни и Ибрагим Сираг ад-Дин верили в возможность единения арабов перед угрозой, исходившей от Европы, за счет укрепления связей с единоверными османами.

Алжир в XVI в. после ослабления династии Зайянидов представлял собой территорию, на которой располагалось большое множество княжеств, враждебных друг другу племен, земель, которыми руководили мурабиты, и портовых городов-государств. Их бесконечные усобицы привели в упадок торговлю, земледелие и ремесленное производство.

После Реконкисты в Алжире скопилось много изгнанных из Андалусии мавров, которые стали промышлять пиратством. Алжирские корсары вместе с корсарами Туниса представляли грозную силу. Они держали в страхе не только торговцев, которые решались плавать по Средиземному морю, но также прибрежные селения, порты и острова Испании и Италии.

Испанский король Фердинанд II отвечал карательными экспедициями против алжирских пиратов. В течение 1505—1510 гг. испанцы овладели основными поселениями приморского Алжира и истребили крупные убежища алжирских корсаров. Однако окончательного истребления пиратских притонов не произошло. Испанцы ввязались в итальянские войны и не могли уделять алжирскому побережью достаточного внимания. Этим воспользовались мусульманские корсары, которые, дабы сплотить все антииспанские силы, подняли знамя «священной войны».

Лидером среди мусульманских корсаров был гази Арудж, имевший базу в Тунисе. Он снискал славу «грозы христиан». В 1514 г. он овладел на алжирском побережье городом Джиджелли, а в 1516 г. — городом Алжир и сверг зайянидского султана Абу Хамму. Испанцы ответили новым наступлением, и в 1518 г. гази Арудж после отчаянного сопротивления был убит.

Наследником гази Аруджа стал его брат Хайраддин по прозвищу Барбаросса. Чтобы защититься от притязаний испанцев, он обратился за помощью к османам. Султан Османской империи согласился помочь алжирским корсарам, так как у османов было множество интересов в Средиземноморье. К тому же Испания была главным соперником султана в акватории Средиземного моря.

С первых лет испано-османского противостояния оно было ярко окрашено духом религиозного противоборства и непримиримости между католичеством и исламом. Султан Селим Явуз объявил неверным джихад и пожаловал Хайраддину титул бейлербея, прислал в Алжир янычарский корпус, военные корабли и артиллерию.

С помощью приданных ему османских сил Хайраддин постепенно подчинил своей власти большую часть алжирского побережья и освободил от испанцев алжирскую столицу город Пеньон. За время своего правления в Алжире Хайраддин (1518—1536) отправлял к испанскому побережью семь морских экспедиций, в ходе которых вывез из Испании не только большое количество материальных ценностей, но и около 70 тыс. морисков — насильно обращенных в христианство мусульман. В 1533 г. султан Сулейман Кануни назначил Хайраддина капудан-пашой всего османского флота.

Новому бейлербею Алжира Хасан-аге пришлось отбиваться от грандиозной экспедиции императора Священной Римской империи и одновременно короля Испании Карла V Габсбурга, приславшего к берегам Алжира эскадру, состоявшую из 516 кораблей. Природа (проливные дожди) и алжирские мусульмане отразили все попытки католиков овладеть Алжиром, и пришельцы были вынуждены убираться восвояси ни с чем.

При Хайраддине и его преемниках сложилась военно-политическая организация алжирского государства, просуществовавшая с незначительными изменениями до начала XIX в.

Бейлербеи назначались из Стамбула и осуществляли свою власть как абсолютные монархи алжирского приморья, выступали в качестве сюзеренов в отношении пашей Туниса и Триполи и постепенно распространяли свое влияние на глубинные районы Алжира. Опору власти бейлербеев составляли соперничавшие друг с другом силы — янычарские оджаки и корпорации корсаров. Стамбул постоянно посылал в Алжир военные корабли, порох, военное снаряжение, а в ответ получал значительные суммы налогов.

Никогда не ослабевавшее соперничество между янычарами и пиратскими корпорациями делало алжирскую политическую систему крайне неустойчивой и нестабильной. Весьма часто янычарам удавалось продвигать во власть своих ставленников и свергать назначенных Стамбулом бейлербеев. Пиратское сообщество отвечало янычарам тем же. Данное обстоятельство приводило к тому, что происходившие частые смены бейлербеев, заговоры и политические убийства ослабляли османское владычество в Алжире.

В 1569 г. алжирский бейлербей Ульдж Али распространил джихад на территорию Туниса. Звезда его славы взошла в неудачной для мусульман морской битве при Лепанто в 1571 г. Став капудан-пашой, он не только выказал беспримерную храбрость, но и ловким маневром спас большую часть турецких кораблей от уничтожения.

После смерти Ульдж Али османский султан Мурад III упразднил пост бейлербея Алжира и стал назначать туда наместника-пашу. Алжир перестал быть для Стамбула «бастионом священной войны» и превратился в обычную провинцию империи.

Упразднение поста бейлербея и понижение политического статуса Алжира в составе Османской империи не только не способствовало укреплению власти османов в регионе, но напротив, привело к большей его самостоятельности. В течение всего XVII столетия Алжир захватили бесконечные политические смуты и мятежи, постоянными участниками которых были янычары и корсарские корпорации.

В 1671 г. после очередного вооруженного путча пиратские раисы, свергнув янычарского агу, избрали нового предводителя — дея, который получил пожизненную власть из рук паши. Избрание дея стало спасительным компромиссом для политических противников и стабилизировало ситуацию в стране.

Власть деев быстро набрала силу. В 1711 г. десятый по счету дей, Баба Али Шауш, выслал из Алжира османского наместника-пашу и перестал выплачивать султану собираемые в стране налоги. Деи стали проводить агрессивную внешнюю политику и часто воевали с шерифскими султанами Марокко и тунисскими беями из дома Мурадидов.

Экономическое развитие Алжира в течение всего XVII в. во многом зависело от пиратского промысла. Именно в этот период морской раз- бой в Западном Средиземноморье достиг своего апогея. Этому способствовало значительное ослабление международных позиций испанских королей, которые увязли в нидерландских войнах и потерпели крах в Тунисе. Дело довершил разгром у берегов Ирландии испанской «Непобедимой армады», положивший конец испанскому морскому могуществу.

Африканские эйялеты Османской империи фактически перестали обращать внимание на распоряжения, исходившие из Стамбула, не принимали во внимание его политические предосторожности, перешли к тотальному пиратству, исходя из собственных экономических соображений.

После Лепанто в Европе и Магрибе стала утверждаться новая техника морского дела — стали широко применяться парусные суда, которые не требовали постоянного пополнения команд гребцов и освободили от необходимости заботиться об их пропитании и обмундировании. Это значительно расширило ареал действий корсаров и пополнило тактические приемы налетов на морские побережья. Культура мореплавания и морская техника мусульман в ту пору еще не уступала европейской.

В то же время само мусульманское пиратство потеряло прежний характер «священной войны» на море. Пиратское сообщество Средиземноморья стало космополитическим: соперники (мусульмане и европейцы) использовали алжирские порты в качестве баз для отдыха и пополнения экипажей и продовольствия.

Сотрудничество мусульманских и христианских корсаров, совершенно ранее невозможное, стало обычным явлением. Особенно тесно алжирские корсары сотрудничали с христианскими корсарами Мальты, несмотря на то, что в мальтийском плену находилось до 10 тыс. мусульман.

Экономика Алжира целиком и полностью была связана с результатами пиратства. Население прибрежных городов, в том числе дей и его окружение, обогащалось от участия тем или иным образом в предприятиях корсаров, участвовало в торговле разнообразными товарами и рабами.

Важным источником обогащения алжирцев был доход, получаемый за выкуп пленников. Только один монашеский орден тринитариев, имевший в Алжире свое представительство, выкупил более 30 тыс. хри- стиан-европейцев.

Обильный поток пленников и товаров способствовал непрерывному обогащению многих алжирцев, а прибрежная городская жизнь качественно развивалась. Алжирские власти даже войны уже не считали причиной для прекращения торговли со странами, с которыми они воевали.

Города стали населяться пестрым по своему вероисповедальному и этническому составу населением. Кроме арабов и берберов, там проживали беглые испанские мориски, евреи, османские янычары, состоявшие из левантийцев, греков, венгров, славян и выходцев с Кавказа. Много было европейских ренегатов. Особую роль играли кулугли, которые участвовали в государственных делах и несли военную службу.

В XVIII в. Алжир продолжал считаться провинцией Османской империи, но в реальности был суверенным государством. Местные деи имели свою армию и флот, государственную администрацию, независимые от Стамбула, проводили самостоятельную внутреннюю и внешнюю политику.

Зависимость от Стамбула оставалась только в признании султана духовным главой всех мусульман. Его имя чеканилось на местных монетах и произносилось во время пятничных молитв в мечетях.

Султаны, заинтересованные в надежных союзниках в Северной Африке, несмотря на фактическую утрату власти над деями, продолжали их поддерживать финансово и в военном отношении, хотя объемы такой помощи все время сокращались.

Начавшийся закат могущества Османской империи не мог не сказаться на Алжире. Естественная убыль янычарского оджака не восполнялась. Сильно поредели силы корсаров, когда обозначилось военнотехническое превосходство европейцев. Постоянные нападения английских и французских военных эскадр сильно сокращали корсарский промысел и наносили большой материальный вред побережью после артиллерийских бомбардировок. Добыча корсаров сократилась более чем в 10 раз. Грозный ранее флот алжирских корсаров обветшал и большей частью не мог выполнять своего предназначения. Ослаблению Алжира также способствовали засухи, неурожаи и эпидемии чумы.

Но именно в этот период окончательно установились границы Алжира, а единство территории не нарушалось вторжениями воинственных соседей. Политическое лидерство сосредоточилось в руках выборных правителей — деев, которые избирались без ограничения срока полномочий.

Как и в других мусульманских странах, выборы не предполагали победы кандидата от большинства: требовалось согласие янычарских ага и корсарских раисов. Поэтому выборы деев большей частью представляли собой закулисные сделки и компромиссы между различными политическими группировками. Если компромисса не удавалось достичь, то вопрос о правителе решался при помощи оружия.

Территория Алжира делилась в административном отношении на бейлики, а те — на округа, которые возглавляли каиды. Местное арабо-берберское население почти не участвовало в системе управления страной. Общины и племена пользовались самоуправлением. Не существовало и единого государственного аппарата управления. Власть деев распространялась только на приморскую часть страны (1/6 часть), в то время как горцы Кабилии и жители пустыни деям не подчинялись.

Слабость алжирского государства и его исключительно выгодное расположение в Центральном Средиземноморье стало привлекать внимание европейских держав. Политические лидеры Франции имели планы по захвату Египта и Магриба и превращению Средиземного моря во «Французское озеро». Только разгром французского флота англичанами при Абукире в 1798 г. и Трафальгаре в 1805 г. несколько отодвинул реализацию этих планов.

Попытки англичан овладеть алжирским побережьем также долго не имели видимого успеха. Алжирцы заставляли англичан в 1816 и 1825 гг. отступать от побережья и отводить свои эскадры.

В 1830 г. Франция начала открытую военную интервенцию в Алжире. Слабое войско дея было дважды разгромлено французским десантом. Дей Хусейн вынужден был капитулировать. Французы выслали дея в Неаполь, а янычар — Турцию и Сирию. В 1834 г. король Луи-Филипп объявил о присоединении Алжира к Франции и о создании там гражданской администрации, хотя реально французы могли контролировать только узкую полосу побережья с городами Алжир, Оран, Моста- ганем, Арзев, Беджайя и плодородную долину Митиджа.

С 1831 г. начались стихийные нападения алжирцев на французские гарнизоны. В 1832 г. антифранцузское движение возглавил эмир Абд аль-Кадир, который призвал мусульман к джихаду.

В 1834 г. в западной части Алжира эмир Абд аль-Кадир основал собственное государство, использовав в качестве примера действия и результаты египетского правителя Мухаммада Али. Дружественные отношения с марокканским правителем Мулай Абд ар-Рахманом дали возможность Абд аль-Кадиру получать материальную помощь и использовать марокканские пограничные территории в целях отдыха, лечения и перегруппировки своих вооруженных сил.

После окончания военного противостояния 1835—1837 гг. между французами и алжирцами было заключено мирное соглашение. Французская сторона была вынуждена признать власть Абд аль-Кадира в западной и центральной частях Алжира, но распространила свое влияние на Восточный Алжир, одержав победу над горцами Кабилии.

Мирная передышка была использована Абд аль-Кадиром для укрепления собственной государственности и проведения необходимых реформ. Эмир стремился преодолеть традиционную фрагментарность алжирской политической жизни и объединить все патриотические силы для ослабления межплеменной разобщенности и вражды.

В 1839 г. французы нарушили прежние соглашения и возобновили военные действия против партизанских отрядов Абд аль-Кадира. Французский генерал-губернатор Бюжо в течение 1840—1844 гг. стал применять новую военную тактику «подвижных колонн». Выдвигавшиеся из городов одновременно 9—12 войсковых колонн прочесывали установленные для них секторы, истребляли партизан, уничтожали их базы, выжигали поля в надежде принудить прекратить сопротивление. Эта тактика принесла победу французам. Они взломали оборону алжирцев и сокрушили власть Абд аль-Кадира в Алжире. Разгром Абд аль-Кадира позволил французам начать широкую колонизацию Алжира.

В начале XVI в. Тунис переживал глубокий политический кризис, который привел к падению государства Хафсидов, правивших там с XIII столетия. Тунис не только потерял государственное единство, но сделался объектом вожделения для Испании и Османской Турции.

Испанцы предпринимали ряд усилий по уничтожению тунисских корсаров, а османы использовали тунисское побережье в качестве базы в борьбе с испанцами и хафсидскими наместниками в соседнем Алжире.

С 30-х гг. XVI в. испано-турецкое противостояние приобретает новую силу и драматизм. Получив помощь от Стамбула, алжирские корсары Хайраддина Барбароссы захватили Бизерту, вынудив к бегству из столицы хафсидского султана Мулай Хасана, который от отчаянья попросил помощи у испанцев, чем окончательно подорвал свой авторитет, представ «предателем дела мусульман». Напротив, османы и корсары Барбароссы для местного мусульманского населения сделались гази, ведущими священную войну с неверными за «истинный халифат». Они постепенно разместили свои гарнизоны в Кайруане и городах побережья.

Испанцы, снарядив огромный флот, высадили на тунисском побережье большую армию. Европейцы достаточно быстро очистили побережье от своих противников, вошли в столицу и устроили там резню, истребив около трети мусульманского населения.

Султан Мулай Хасан, обязанный своим возвращением к власти испанцам, вынужден был в 1535 г. подписать с ними договор о протекторате. Испанцам разрешалось селиться, торговать и беспрепятственно отправлять свой религиозный культ на территории Туниса.

Южные и центральные районы Туниса перешли под власть мураби- тов и вождей мусульманского братства Шаббийя. В 1573 г. победитель османов при Лепанто Хуан Австрийский неожиданным маневром захватил город Тунис и возвел на престол последнего хафсидского султана Мулай Мухаммада. Османы были в ярости. В 1574 г. они направили к берегам Туниса флотилию из 320 кораблей, которая везла 40-тысячную армию. После ожесточенного сопротивления испанцы отступили. Турки вошли в тунисскую столицу и положили конец хафсидской династии и испанскому присутствию в Тунисе.

С приходом турок в Тунисе установились османские политические порядки. Власть над страной была передана в руки султанского на- местника-паши. В своей деятельности он опирался на авторитет кади и диван, в состав которого входили высшие военачальники и алимы. Большую роль в политической иерархии Туниса также играли офицеры османского флота и раисы корсарских корпораций.

Во внутренней политике ведущее положение занимал янычарский оджак. В 1590 г. янычары произвели захват власти, передав ее в руки деев. В 1594 г. был установлен режим единоличного пожизненного правления. В своей деятельности дей опирался на поддержку начальника флота — капудан-паши и командующего местным племенным ополчением — бея.

В течение всего XVII столетия неизменно происходило ослабление авторитета и власти османских пашей и деев и, наоборот, усиливалось политическое значение беев, которые управляли местными племенами и были связаны с местной арабской знатью.

Особенностью тунисской жизни было то, что янычарский оджак, состоявший из турок и левантийцев, достаточно быстро арабизировался, усвоил язык, бытовые привычки и местный образ жизни. Это сблизило янычар с тунисцами и позволило беям оттеснить от власти деев. Бей Мурад Корсо (1612—1631) добился от дея права передавать свою должность по наследству. Все последующие беи были выходцами только из дома Муравидов. Они правили как самодержцы, освободились от опеки дивана и стали назначать и свергать деев по своему усмотрению.

Возрождение в Тунисе местной политической традиции, которая связывалась с властью беев, привело к политической нестабильности и междоусобицам, что давало возможность алжирским деям вмешиваться в дела страны. Происходили неоднократные налеты алжирцев на приморские территории Туниса. Это сильно ослабляло политические возможности Муравидов, власть которых окончательно рухнула в 1702 г.

Командир турецкой конницы Ибрахим аш-Шериф отстранил от управления страной Муравидов и взял власть в свои руки, присвоив себе титул бея. Скоро войско наградило его титулом дея, а османы присвоили ему титул паши, чтобы хоть как-то влиять на ход событий.

После поражения в войне с Алжиром и Триполи в 1705 г. Ибрахим аш-Шериф был отстранен от власти Хусейном ибн Али, который имел успех в противоборстве с алжирцами. Вся местная политическая элита Туниса и население поддержали провозглашение нового лидера беем. Потомки рода Хусейна ибн Али продержались у власти в Тунисе до 1957 г.

Местным арабам и андалусийским репатриантам импонировало стремление Хусейнидов максимально дистанцироваться от Османской империи. Они поддерживали Хусейна ибн Али и его преемников в проведении ими самостоятельной внутренней и внешней политики. Дело дошло до того, что в Тунисе в течение XVIII—XIX вв. отсутствовала турецкая администрация и не было гарнизонов турецких войск. Тунис не выплачивал Стамбулу налогов.

В то же время политика тунисских Хусейнидов была достаточно прагматичной и гибкой. Понимая значение Османской империи как могущественного мусульманского государства, беи Туниса никогда окончательно не порывали связей со Стамбулом, который был необходим им в условиях постоянно сохранявшейся угрозы со стороны африканских соседей и европейских государств.

Основной социальной опорой режима Хусейнидов была местная тунисская (арабская) и андалусийская знать и жители городов. Важную роль при дворе беев стали играть мамлюки, по большей части бывшие выходцами с Кавказа. Наиболее способные представители мамлюков занимали видные посты в армии и администрации.

В XIX столетии хусейнидским беям все труднее было отстаивать независимость страны и тунисские интересы в Средиземноморье. Страна все более делается объектом внимания ведущих европейских держав и США. В 1830 г. Франция навязала Тунису первый неравноправный договор, по которому бей вынужден был предоставить французам особые права и привилегии. По мере укрепления позиций Франции в Алжире французские власти стали смотреть на Тунис как на свое будущее новое владение.

По этой причине французы противились любым попыткам османов восстановить свое влияние в Тунисе. Когда в 1836 г. турецкий флот Та- хир-паши приблизился к побережью Туниса, Франция немедленно послала свой флот и блокировала действия османских кораблей. В 1838 г. ситуация повторилась. Французские власти были полны решимости не допустить усиления влияния османов в Магрибе.

Понимая свою уязвимость перед внешними угрозами, Мустафа-бей попытался провести серию реформ, направленных на укрепление мощи государства. Тунисский правитель и его первый министр Табу Шакир стали на путь модернизации страны, взяв за образец преобразования, проводимые Мухаммадом Али в Египте. Эта политика была продолжена при Ахмед-бее (1837—1855).

Копируя действия Мухаммада Али, Ахмед-бей много внимания уделял военному строительству, открывал военно-учебные заведения, строил фабрики и заводы, поощрял освоение европейских языков и культуры, проявлял веротерпимость и разрешал деятельность христианских миссий в стране.

Модернизационные преобразования, кардинально менявшие традиционный ход жизни, масштабное строительство и дорогостоящие вооружения увеличивали государственные расходы, что вело к росту налогового бремени для населения. Недовольство ухудшением жизни и вторжением «гяурских выдумок» в повседневную жизнь Туниса вызывало повсеместное неприятие, вылившееся в ряд крупных народных волнений.

Правительство Ахмед-бея вынуждено было приостановить реализацию большей части модернизационных проектов и прибегло к внешним займам, что положило начало финансовой зависимости Туниса от Франции.

Непосредственный захват Туниса вооруженными силами Франции произошел в 1881 г. Поводом к вторжению стал набег пограничных племен на алжиро-тунисской границе. Французские войска были введены в северо-западные районы Туниса. Затем французы высадили десант и захватили Бизерту. Бей Мухаммад ас-Садык был вынужден согласиться на оккупацию страны французскими войсками для «восстановления порядка и безопасности на границе и побережье».

Арабы ответили повсеместным сопротивлением оккупантам, однако силы не были равными. Французский оккупационный корпус насчитывал свыше 50 тыс. человек в войсках, которые поддерживались флотом и бейской армией.

В течение 1881—1882 гг. повстанческие отряды не только потеряли свой политический центр — Кайруан, но были вытеснены на территорию соседней Триполитании. В 1883 г. французская сторона добилась от беев подписания конвенции, устанавливавшей режим протектората Франции над Тунисом.

В начале XVI в. побережье Марокко было захвачено испано-португальскими вооруженными силами. Завершив Реконкисту, европейцы устремились в Магриб, что вызвало политическое и религиозное брожение в Марокко. Арабы и берберы отказывались подчиняться власти «неверных».

Шейхи и вожди мурабитов призвали мусульман к джихаду. Одновременно на политической сцене Марокко объявились потомки Пророка — шерифы, клан Саадидов, которые попытались возглавить борьбу с агрессией европейцев и османов.

Неудачный опыт противостояния с португальцами заставил арабоберберских вождей Ахмеда аль-Араджа и Мухаммада аль-Амгара сосредоточить свои усилия не на джихаде, а на упрочении своих позиций в южных районах Марокко. В 1525 г. им удалось захватить Марракеш с прилегающими территориями.

Закрепившись на севере страны, Мухаммад аль-Амгар переменил свое берберское прозвище на арабское — Шейх. Он тут же вынужден был вступить в противостояние с османами. Мухаммад аш-Шейх, будучи шерифом, отказывался признавать османского султана (падишаха) своим господином.

В 1548—1549 гг. марокканцы захватили Фес и выгнали оттуда последнего правителя из династии Ваттасидов. Гибель Абу Хассуна в 1554 г. привела к окончательному падению Ваттасидской династии и переходу власти над всем Марокко к Саадидам. Своей столицей Саа- диды сделали Марракеш. Мухаммад аш-Шейх не любил Фес, находившийся под сильным влиянием андалусийцев. Кроме того, Фес был плохо защищен от угрозы вторжений со стороны алжирцев.

В 1557 г. Мухаммад аш-Шейх был убит наемными убийцами, которых послал паша Алжира. Его преемник Абдаллах аль-Галиб продолжил антиосманскую политику, вступив в альянс с «неверными» — Англией и Испанией.

В 1578 г. в результате «битвы трех королей» к власти пришел Ахмед аль-Мансур (1578—1603). Ему удалось разгромить своих мусульманских соперников и их португальских союзников. В плен к марокканцам попало много знатных европейцев, выкуп за которых значительно пополнил казну марокканского правителя. Выкупные суммы были столь значительными, что Ахмед аль-Мансур получил прозвище «аз-Захаби» (золотой).

В Европе Марокко получило название «Шерифская империя», которая на самом деле представляла собой федерацию городов, горских обществ, оазисов и племенных территорий. Власть правителя — сул- тана-шерифа — реализовывалась во время объезда страны.

Страна разделялась на две группы провинций: «земли правительства», непосредственно подчинявшиеся власти султана и населявшиеся арабами, а также «земли львов» — полуавтономные территории, располагавшиеся в труднодоступных областях в Рифе, по обеим сторонам Атласских гор, на границе с Сахарой, — которые населялись арабами и берберскими племенами.

Внешняя политика Ахмеда аль-Мансура была многовекторной и активной. Марокканцы осуществляли успешную экспансию на территории, на которых располагаются современные Мали, Нигер и Мавритания, а в Средиземноморье поддерживали связи с алжирскими соседями, османской державой и интриговали против испанских королей.

Уход из жизни Ахмеда аль-Мансура резко переменил ситуацию в Марокко и вокруг него. Завидное богатство двора, спокойствие и процветание страны, уважение на международной арене были быстро потеряны в ходе многолетних междоусобиц преемников.

Результатом соперничества между сыновьями султана Зиданом, Абу Фарисом и Мухаммадом стал политический распад территории Марокко на множество уделов, вольных портовых городов, корсарских республик, племенных и мурабитских владений.

Враждующие стороны постоянно вовлекали во внутримарокканский конфликт иностранные военные контингенты — османов или испанцев. Политическим беспорядкам содействовал также приток андалусийских выселенцев, которые расселились в северных и западных частях страны и создали в Рабате свою республику. В 1626 г. сделался независимым Фес, а в 1659 г. Саадиды потеряли Марракеш.

В ходе дальнейших междоусобиц к власти в Марокко пришла новая династия Алауитов, лидером которой стал Мулай Рашид. Новый правитель утверждал свое право на власть в бескомпромиссной и беспощадной борьбе с мурабитскими братствами и прибрежными корсарами. Далее его жертвами стали несговорчивые вожди кочевых племен, которых он истребил в ходе двухнедельной резни на улицах Марракеша. Рашиду не удалось подчинить своей власти только ряд прибрежных городов, получавших помощь от англичан или османов. Мулай Рашид, переживший множество битв и сражений, погиб из-за несчастного случая — разбился, ударившись о дерево, когда вдруг понесла его лошадь.

Султана Рашида сменил на троне третий его сын Мулай Исмаил (1672—1727); он завершил объединение страны и установил там строгий порядок. Он отличался большим умом, вспыльчивостью и любовью к женщинам. В его гареме было более 500 наложниц всех оттенков кожи и происхождения. Он оставил после себя большое потомство. Одних сыновей — 700 человек. На протяжении своего долгого правления Мулай Исмаил всецело был поглощен борьбой за сохранение независимости Дальнего Магриба от поползновений османов и европейцев и стремлением обеспечить экономическое процветание страны.

Для контроля над своим беспокойным населением Мулай Исмаил учредил 150-тысячную новую армию, состоявшую из черных абид (рабов), которых он разместил по всей стране в особых укрепленных пунктах — касбах. Командирам новых войск поручалось наблюдение и поддержание общественного порядка и подавление любых выступлений местного населения против султанских установлений.

Хорошо организованные и обученные султанские войска часто вынуждены были также воевать с янычарами алжирских деев в пограничных войнах.

Строгая централизация власти и общественная дисциплина, установленные Мулай Исмаилом, противоречили всем прежним традициям и обыкновениям Марокко. Поэтому все султанские установления разом рухнули сразу же после его смерти. Многочисленные сыновья умершего султана при поддержке суффийских братств и мурабитов затеяли 30-летнюю войну (1727—1757) за обладание престолом.

Страна вновь распалась на большое количество автономных территорий и владений, которые длительное время были вынуждены пребывать в условиях политической нестабильности и отсутствия безопасного существования. Если духовная власть шерифских султанов признавалась повсеместно всеми марокканцами, то их попытки собирать налоги с населения вызывали самое решительное сопротивление.

На протяжении XVIII—XIX вв. управление страной не могло выйти за традиционные формы «кочующего двора». Очередной султан периодически проживал в одной из четырех столиц — Фес, Рабат, Марракеш и Мекнес. Слабость внутрихозяйственных связей между регионами, кочевые миграции большого числа людей и межплеменные распри препятствовали деятельности султанской администрации.

Усталость населения от тридцатилетней войны и ослабление мощи чернокожего войска абид позволили найти пути к миру. Султан Сиди Мухаммад ибн Абдаллах постепенно замирил страну.

Опираясь на поддержку дружественно настроенных мурабитских вождей и суффийских братств, представителей которых привлекали к управлению страной, султан сумел вытеснить на территорию соседнего Алжира своих политических противников.

Во внешней политике Сиди Мухаммад ибн Абдаллах ориентировался на подержание мирных отношений со всеми контрагентами, заключал договоры о дружбе и торговле с Францией, Испанией, Португалией и отдаленными США, Данией и Швецией.

В правление султана Мулай Слимана (1792—1822) Марокко вновь погрузилось в пучину внутренних противостояний, междоусобий и мятежей. Причиной политического хаоса стали попытки султана преодолеть автономию суффийских братств и вольницы берберских племен.

Поводом сделались насильственные меры султана, направленные на очищение марокканского ислама от «порицаемых нововведений». Суффийские учения и идеи мурабитов пользовались большим авторитетом в народной среде, так как «органично вписывались в систему народных верований и культов».

Своими действиями султанская власть разрушила хрупкий баланс в отношениях государства и общества и ввергла страну в десятилетие религиозных войн (1812—1822). Разветвленность и глубокая укорененность в общественной структуре сделали суффиев и мурабитов грозными врагами существовавшей власти. Султан Мулай Слиман не только не сумел добиться поставленной цели, но вынужден был прекратить религиозную реформу и отречься от власти.

Сильно ослабшее государство и непреодоленное отчуждение между различными слоями и группами марокканцев предоставили возможность внешним силам начать аннексию марокканских территорий и установление чуждых местному населению порядков жизни.

Различные европейские державы и США стали оспаривать друг у друга право владеть территориями Марокко. Начало положили Англия, Испания и Франция. Их вооруженное вторжение, как правило, заканчивалось поражением султанских армий и подписанием неравноправных соглашений, ущемлявших суверенитет Марокко. Все европейские державы претендовали на особое положение в стране.

Военные поражения шерифских султанов не вели к потере их формальной независимости на протяжении всего XIX столетия, но сохранявшийся суверенитет не мог помешать постепенному превращению Марокко в полуколонию европейских держав.

Контрольные вопросы

  • 1. Укажите на особенности развития арабских стран Магриба в Новое время.
  • 2. Объясните, почему странам Магриба не удавалось создать целостной и стабильной государственности.
  • 3. Перечислите основных внешнеполитических соперников стран Магриба и отметьте особую роль каждого из них в судьбе арабских стран.
  • 4. Выявите неарабский социально-культурный субстрат и его роль в истории стран Магриба.
 
<<   СОДЕРЖАНИЕ ПОСМОТРЕТЬ ОРИГИНАЛ   >>